Хрестьянин (ltraditionalist) wrote,
Хрестьянин
ltraditionalist

Categories:

Император-антихрист Пётр Первый (8).

Продолжение. Начало см. Император-антихрист Пётр Первый (1), Император-антихрист Пётр Первый (2), Император-антихрист Пётр Первый (3), Император-антихрист Пётр Первый (4), Император-антихрист Пётр Первый (5), Император-антихрист Пётр Первый (6) и Император-антихрист Пётр Первый (7).


В 1609 году Василий Шуйский и Карл lX заключили договор о "мире, любви и согласии". В договоре был интересный пункт, Согласно ему, русский царь мог назначить престолонаследника только с благословения шведского короля, "дабы общему лиходею державцу польско-литовскому торжества не было". Когда на престол взошёл Михаил Романов, то он подтвердил это положение (если царь не назначит наследника, то русское царство перейдёт под руку шведского короля). Остальные государи тоже присягали шведскому монарху и объявляли себя принародно "младшим братом" Швеции. И Пётр Первый присягал, и даже жважды. Но новому молодому королю Карлу Xll присягать не стал.

Возмущённый Карл двинул свои войска к Нарве. Хотя русские имели там почти пятикратное преимущество: более 35 000 человек против 8 000 солдат Карла Шведского. Но когда шведские полки сблизились с рядами псковских и новгородских стрельцов, полковник Штейнбок спросил своё воинство: "Хотите ли вы за антихриста Петра смерть принять или повиноваться своему законному господину королю шведскому?" Стрельцы тут же пошли к Карлу и "челом били". Сражение было проиграно.

Пётр сделал правильные выводы и стал набирать в армию "сволочь", и к Полтаве Пётр подошёл уже с новыми по содержанию войсками. За это время погибло бесчисленное количество народа - просто от холода, недостатка провианта, отсутствия оружия. Пётр, помня о Нарве и внутренне признавая в сопернике своего законного государя, панически боялся генерального сражения. Только старомосковская дворянская конница под командованием Шереметьева, никак не загипнотизированная, подобно Петру, шведской непобедимостью, показала 28 сентября 1708 года у деревни Лесной, что и шведов можно бить. После захвата Шереметьевым пяти тысяч повозок Карл Xll под Полтавой оказался почти без пороха и вовсе без артиллерии. Ключевский пишет: "Стыдно было проиграть Полтаву после Лесной". К Полтаве Пётр привёл около 50 000 свежих солдат (против 30 000 отощавших и обносившихся шведов), огромный обоз артиллерии, а также и Шереметьева. И Карл был обречён на поражение. Ни людские, ни материальные ресурсы Швеции не были достаточны для войны с Россией вообще, а, тем более, для войны завоевательной. Россия разбила Швецию не благодаря Петру, а несмотря на Петра, который только портил всё, что можно было испортить.

После того, как Пётр оказался победителем в Северной войне со Швецией, он осознал себя Великим. Это новое сознание зародилось не в сердечной области, а от превозносящегося ума; не от Христовой кротости, а от дьявольской гордости (ибо дьявол - начало всякого превозношения). От этого "бога" и новое рождение Петра - диаметрально противоположное рождению во Христе. От этого "бога" и новый римский титул императора, заменивший старый русский титул царя.

В прежней московской теократии высшей целью государства было приведение христианского народа в вечное Царство Божие. Монарх являлся слугой этого церковного идеала и направлял весь ход земных попечений в этом духе. Теперь же произошла переоценка ценностей. Высшей целью (summum bonum) явилось не Царство Небесное, а прогрессирующее улучшение земного благоденствия, так называемое "общее благо" (bonum communae).

Пётр в Европе увлёкся новыми в ту пору теориями "регулярности государственного строя", созданными Гроцием, Пуффендорфом и Вольфом. Считалось, чтоит лишь ввести "хорошие" просветительские учреждения, как на земле наступит рай земной. Знаменитый философ Лейбниц в переписке с Петром выразил эти тезисы ясно: "Опыт достаточно показал, что государство можно привести в цветущее состояние только посредством учреждения хороших коллегий, ибо как в часах одно колесо приводит в движение другое, так и в великой государственной машине одна коллегия должна приводить в движение другую, и если всё устроено с точною соразмерностью и гармонией, то стрелка жизни будет показывать стране счастливые часы".

Пётр был большим любителем всяческой механики, и с обычной своей энергией принялся всё и вся регламентировать... Столь мелочная регламентация привела к тому, что чиновники на местах вообще перестали проявлять инициативу, в любой мелочи требуя инструкций Петра. И во всех случаях издавались пространные царские указы, где сам Пётр расписывал "от сих и до сих". Часто государь император самолично занимался вопросами, которые должен решать какой-нибудь полицмейстер... Вероятно, подобные указы и были спародированы Салтыковым-Щедриным в "Истории города Глупова", когда один из тамошних градоначальников издаёт указ "О правильном печении пирогов". Чертовски похоже на Петра... Хотя Пётр сочинял ещё более глупые приказы. Например, он издал указ о «лихом и придурковатом» виде подчинённого.

указ Петра

Пётр, ломавший, такое впечатление, всё, до чего мог дотянуться, по сути, ликвидировал старую систему русского права, переведя страну в режим "чрезвычайщины". Россия управлялась не законами, а царскими указами, полностью игнорировавшими прошлый опыт. Именно Пётр стал родоначальником "внесудебных совещаний", впоследствии перенятых большевиками.

Хотя в Википедии имеется статья Реформы Петра Первого, язык не поворачивается назвать "реформами" его безумства и чудачества. Во-первых, Пётр не придумал сам решительно ничего нового. Все его "новшества" - уродливо искажённые, гипетрофированные, весьма даже бездарные продолжения тех реформ, изменений и новшеств, что родились до Петра. Во-вторых, Пётр не "ввёл" реформы, а принялся с яростью идиота пришпоривать и ускорять реформы уже начавшиеся. Образно выражаясь, предшественники Петра двигались к своей цели, щадя и не мучая лошадь. Пётр, оказавшись в седле, не поехал, а помчался дальше - раздирая лошади шпорами бока в кровь, немилосердно её нахлёстывая, разрывая рот удилами. Цели он вроде бы достиг, но загнанная лошадь пала.

В начале XX столетия П. Н. Милюков, изучив петровские архивы, пришёл к страшным выводам: уже к 1710 году податное население (т. е. за вычетом дворянства, высшего духовенства и купечества) уменьшилось на одну пятую. Конечно, в это число входят и беглые, но всё равно, не менее 15% податного населения России погибло.

А вот и причина погибели: в 1701 году армия и флот поглощали три четверти доходов государства, в 1710-м - четыре пятых (78%), в 1724-м (когда никакой войны не было) - две трети.  Согласно сделанным ещё до революции подсчётам (П. Н. Милюков), за время царствования Петра прямые и косвенные налоги возросли в пять с половиной раз, и эта цифра не учитывает ещё огромную инфляцию. Чтобы защитить отечество от врагов, Пётр опустошил его больше всякого врага.

В школы загоняли силком и держали впроголодь. Ученики знаменитой Навигацкой школы в 1711 году разбежались, чтобы не помереть голодной смертью. Три года спустя из той же школы доносили наверх, что ученики, пять месяцев не получая денег, "не только проели кафтаны, но и босиком ходят, прося милостыню у окон". Чиновник адмиралтейской конторы так и писал генерал-адмиралу Апраксину: "Ежели школе быть, то потребны на содержание её деньги, а буде деньги даваться не будут, то истинно лучше распустить, понеже от нищенства и глада являются от школяров многие плутости".

При этом нужно добавить, что "задержки зарплаты" петровского времени способны ужаснуть даже нынешний отощавших врачей с учителями... Архангелогородские приказные люди жаловались в 1720 году, что им ещё не выдано жалованье за ... 1717 год! Даже столь важная персона, как обер-секретарь сената Щукин, бил челом Петру: "не получая содержания, изжив своё малое именьице, пришёл в крайнюю нищету и мизер". Вдобавок, за два с лишним столетия до сталинских займов, всех поголовно чиновников обязали отдавать часть жалованья "на нужды государства".

Параллельно шло закабаление крестьянства - именно при Петре как раз и началось то, что впоследствии именовалось "русским рабством". После указа Петра от 1711 года "О крепости крестьянской" крестьянин как раз и стал вещью. Отныне его можно было продать с землёй или без земли, проиграть в карты, выменять на обученного материться попугая, убить, сослать без суда в Сибирь, загнать пожизненно на рудник или на завод...

Разумеется, до Петра не было никакой идиллии - помещики и бояре тоже по-своему угнетали "чёрный люд". Но между боярином и его крестьянином не было пропасти - оба носили одинаковую одежду, различавшуюся лишь материалом, оба ходили в одну и ту же церковь, принадлежали к одной традиционной культурно-духовной общности. После петровских преобразований "барин" и одевался иначе, и лицо у него "босое", и родного языка он сплошь и рядом не знал.

Петру удалось на два века расколоть Россию на два враждебных "лагеря", два общества, два народа, переставших понимать друг друга. Над крестьянством, оставшимся верным христианству и национальной культуре, вырос класс господ, получивших над ним право жизни и смерти, презиравших его веру, его быт, одежду и язык и, в свою очередь, презираемых им. Результат получился приблизительно тот же, как если бы Россия подверглась польскому или немецкому завоеванию, которое, обратив в рабство туземное население, поставило бы над ним господствующий класс иноземцев-феодалов.

Не будет преувеличением сказать, что весь духовный опыт денационализации России, предпринятый Лениным и Сталиным, бледнеет перед делом Петра. Далеко щенкам до льва...

Хотя, конечно, можно было бы сделать сравнение между Петром и Сталиным, между переворотом петровским и переворотом большевистским. Та же грубость, насилие, ломка народа через колено, навязанность сверху народу известных принципов, та же прерывность органического развития, отрицание Традиции, тот же этатизм, гипертрофия государства, то же создание привилегированного бюрократического слоя, тот же централизм, то же желание резко и радикально изменить тип цивилизации.

Конечно, реформы были неизбежны. При отсталости военной и экономической любое сколько-нибудь серьёзное военное столкновение грозило русскому народу новым порабощением и расчленением государства. Но Пётр совершил свои "реформы" путём страшного насилия над народной душой, и народ ответил на это насилие созданием легенды о Петре, как Антихристе. Слишком много было на лице Петра "печатей" и признаков антихристова духа, чтобы народ не заметил этого.

(Продолжение см. Император-антихрист Пётр Первый (9))
Tags: Пётр Первый
Subscribe

  • Тамтам - "телефон Африки".

    Говоря о социальных и межличностных взаимоотношениях в Африке, Д. Пирцио-Бироли в своей монографии "Культурная антропология Тропической…

  • Сознание - штука крайне опасная.

    И. Л. Андреев пишет: "Когда-то, будучи студентом, я купил у букиниста книгу доктора Бутце «В сумерках тропического леса». Событие,…

  • Священные рощи и национальные парки.

    Cвященные рощи до сих пор сохраняются архаическими обществами Африки, там, где эти общества ещё остались. И. Л. Андреев пишет: "В лесах Итури,…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments