Хрестьянин (ltraditionalist) wrote,
Хрестьянин
ltraditionalist

Category:

Чёрные воды Стикса.

"От лучинки к лучинке, Надя, опять зажигай лучинку, скорей, некогда ждать, сейчас потухнет. Пока она горит, мы напишем ещё на рубль. Что такое сейчас Розанов? Странное дело, что эти кости, такими ужасными углами поднимающиеся под тупым углом одна к другой, действительно говорят об образе всякого умирающего. Говорят именно фигурою, именно своими ужасными изломами. Всё криво, всё не гибко, всё высохло. Мозга очевидно нет, жалкие тряпки тела. Я думаю даже для физиолога важно внутреннее ощущение так называемого внутреннего мозгового удара тела. Вот оно: тело покрывается странным выпотом, который нельзя иначе сравнить ни с чем, как мёртвой водой. Она переполняет всё существо человека до последних тканей. И это есть именно мёртвая вода, а не живая. Убийственная своей мертвечиной. Дрожание и озноб внутренний не поддаются ничему ощущаемому. Ткани тела кажутся опущенными в холодную лютую воду. И никакой надежды согреться. Всё раскаленное, горячее представляется неизреченным блаженством, совершенно недоступным смертному и судьбе смертного. Поэтому «ад» или пламя не представляют ничего грозного, а скорее желанное. Это всё для согревания, а согревание только и желаемо. Ткань тела, эти мотающиеся тряпки и углы представляются не в целом, а в каких-то безумных подробностях, отвратительных и смешных, размоченными в воде адского холода. И кажется кроме озноба ничего в природе даже не существует. Поэтому умирание, по крайней мере от удара — представляет собою зрелище совершенно иное, чем обыкновенно думается. Это холод, холод и холод, мёртвый холод и больше ничего. Кроме того, всё тело представляется надтреснутым, состоящим из мелких раздробленных лучинок, где каждая представляется трущею и раздражающею остальные. Всё вообще представляет изломы, трение и страдание. Состояние духа — ego — никакого. Потому что и духа нет. Есть только материя измождённая, похожая на тряпку, наброшенную на крючки.  До завтра.  Ничто физиологическое на ум не приходит. Хотя странным образом тело так изнемождено, что духовного тоже ничего не приходит на ум. Адская мука — вот она налицо. В этой мёртвой воде, в этой растворённости всех тканей тела в ней. Это чёрные воды Стикса, воистину узнаю их образ" (продиктовано В. В. Розановым его дочери Надежде в декабре 1918 года, за 1,5 месяца до смерти Источник).


С.Н. ДУРЫЛИН. Дневники. "Из Троицких записок" (Источник)

1919 г. 2 января.

Он лежит ногами к тёплой печке, на высокой кровати, весь укутанный всем, чем можно, на голове розовый шерстяной капор. Он осунулся, нос обострился, — глаза карие и точно в них что-то притушено: будто пламя лампы убавлено, слабо горит, но ещё не мерцает, а горит, — и глаза глядят из-под нависающих куделяшек капора, — и, видно, лежит и думает.
................................................................................................................................................................
В<арвара> Д<митриев>на ушла.
И вдруг В.В. заплакал, — жалко, безпомощно, безнадёжно. Я наклонился к нему и поцеловал его в лоб, отстранив капор.
— Какой ужас: — зашептал он.
— Чёрные воды Стикса. Оне заливают всё. Оне во мне, оне со мной. Нет, ты пойми, ты пойми:
— Чёрные воды Стикса. Оне холодом пронизывают каждую ниточку во мне.
Я ничего не находился сказать ему, а он задыхался от тоски, — от чёрной, страшнее которой я не видал.
— И все уйдут, все уйдут, все уйдут…
Он тихо, старчески, какими-то жидкими частыми-частыми слёзками — рыдал — и вдруг зачастил — слеза за слезой, слово за словом, слово за слезой, слезу за словом: всё учащая, учащая до какой-то страшной нечеловеческой мелкой дроби слёзной:
— Уйдут, уйдут, уйдут, уйдут, уйдут… у-й-д-у-у-у-у-т…
— Не плачь, папочка, — донёсся голос В<арвары> Д<митриевны> из-за стены. А он плакал, он отбивал тихую слёзную дробь, жалобную, как у ребёнка…
— Страшно: все уходят. Ты тут — и уйдёшь. О<лсуфьев> придёт — и уйдёт. Как может это быть с человеком? И как не сойдут с ума все от этого! уйдут, уйдут, уйдут, уйдут.
Я знаю, я знаю: я не умру, когда ты будешь здесь, или о. Павел, или Ю<рий> А<лександрович>, — а вот через десять минут, как ты уйдёшь — я умру. Уйдут, уйдут, уйдут, уйдут… Я не выдержал и стал целовать его. Потом воткнул ему в рот папироску. Он курил до бумаги, курил бумагу. Он дрожал от какого-то внутреннего и внешнего холода.
— Господи! Зачем ты сотворил холод! — вдруг вырвалось у него.

..................................................................................................................................................................

А 1-го, когда В.В-ч плакал с страшной дрожью <«>уйдут, уйдут<»> и Надя и я растерянно молвили ему, что-то в роде: «да нет же: все тут, все встретимся, нет этой чёрной воды», он замахал на нас (внутренно, ибо так-то не может: лежит) и что-то страшно отрезал: «Ничего не понимаете. Уйдут, уйдут. Вы ничего не знаете, а я знаю. Чёрные воды Стикса». Точно оне уже заливают его: да он так и думает: холод внутри, холод снаружи, холод сжимает, как тиски. «Каждую ниточку». И слышать не хочет, кажется ему глупым, детски-незнающим всякий, кто не верит, что есть эти — чёрные воды и что оне, — оне, — самые сильные в мире: не верят, потому что не знают…

Tags: великая тайна воды
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • О фанатизме.

    Довольно часто приходится слышать: "Не люблю фанатиков всех видов." А я как раз люблю фанатиков всех видов. Ибо что такое фанатизм как не…

  • К вопросу о капитализме в России.

    Читаю в ленте новостей rbc.ru: " Гватемала попросила вернуть аванс за «Спутник V» из-за задержки поставок. В апреле Гватемала…

  • Человечество "завязалось " в Индокитае?

    В статье О свинье, "влипшей" в историю я высказал осторожное предположене, что, может быть, человек современного антропологического типа…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments