Хрестьянин (ltraditionalist) wrote,
Хрестьянин
ltraditionalist

Реставрация против реформации. 5.

На протяжении нескольких столетий наиболее полным выражением сути российской политической системы выступало самодержавие. Формально оно уступило место государству «диктатуры пролетариата», возникшему из перипетий гражданской войны 1918-1920 гг. Принято считать, что в этой точке произошел разрыв политической преемственности, в результате чего возникла «тоталитарная» опухоль, которая наряду с фашизмом заклеймена как политическая патология.

Может быть, в глобальном измерении тоталитаризм — патология. Но вот в «губернском масштабе», в рамках российской политической системы в нем ничего особо патологичного нет. Государство «диктатуры пролетариата» вполне органично вписывается в самодержавную традицию, являющуюся альфой и омегой русской политики с момента зарождения русской цивилизации.

Советская власть на практике воплотила дух самодержавия, освободив себя от любых политических ограничений (в этом отношении она была, вне всякого сомнения, традиционно русской властью), но в теории самодержавие как принцип было отвергнуто.

Советский Союз был еще русским по духу, но уже западным по форме государством.


КПСС была внутренним стержнем существовавшей государственности. Хорошим или плохим — отдельный вопрос. Но другого не было. Сокрушительное и практически одномоментное уничтожение КПСС создало колоссальный политический вакуум в стране. По своим последствиям эта акция действительно приближалась к взрыву вакуумной бомбы, которая, как известно, считается оружием массового поражения. На поверхности осталась лишь скорлупа государственных учреждений и законодательства, а сам «государственный орех» был съеден. Приводные ремни, которые связывали работу госучреждений с общественными интересами, порвались, государство стало напоминать свою тень. В таком положении оно пребывает по сей день.

Советская эпоха — это форма, в которой Россия пережила свое новейшее время. Это наша национальная версия «государства всеобщего благосостояния». Мы пережили по-коммунистически то, что Запад пережил либерально. Советская система выполняла те же политические функции, что и западная демократия, — она обслуживала интересы постиндустриального общества. Только в России это постиндустриальное общество было другим. Оно возникло в лоне православной культуры, и в его основе лежал государственный капитализм.

Кризис в современной России часто трактуют как локальный кризис социума, уклонившегося от генеральной линии культурной эволюции. Соответственно диагнозу предлагается и лечение. Уклонистов надо вернуть на дорогу, по которой идет прогрессивное человечество, олицетворяемое Западом.

Но, на самом деле, нас не нужно никуда возвращать, мы, оборванные и обозленные, стоим в той же исторической точке, что и Запад. Наш кризис — это и их кризис. Наше разочарование — это и их разочарование. Происходящее сегодня в России — это не частный случай, а проявление глобального кризиса, кризиса постиндустриального общества в целом.

Россия — слабое звено постиндустриального мира. Современный мир тяжело болен, но еще не догадывается об этом. Врачи знают: при общем ослаблении организма «звучит» самый незащищенный орган, именно там начинаются осложнения. По множеству объективных и субъективных причин в конце XX в. самым незащищенным постиндустриальным обществом оказалась Россия. Она первой и попала под каток мирового кризиса. Ей первой предстоит искать пути его преодоления.

Только преодоление западного потребительского стандарта, борьба за новую культуру контролируемого потребления, необходимого и достаточного поглощения ресурсов, может стать платформой духовного и, тем самым, экономического и политического возрождения России.

У России небольшой выбор. Наше глобальное будущее возможно лишь в авангарде движения против массовой культуры. Решая сугубо национальную задачу выживания, России должна принять вызов общечеловеческого масштаба и дать на него ответ в том же масштабе. Иначе говоря, ей предстоит в очередной раз поднять не свое знамя.

Если раньше национальные ресурсы бесплодно изводились военной экономикой государственного капитализма, то теперь они бесплодно изводятся потребительской экономикой капитализма дикого. Результат в обоих случаях один и тот же — стагнация. Капитализация становится невозможной, общество вынуждено «с колес» тратить все, что зарабатывает, поскольку население стремится жить не по средствам.

Контуры новой русской власти самым мистическим образом повторяют очертания еще не забытой советской системы. Прежде всего, как и раньше, власть поделена на внутреннюю и внешнюю. Внешняя власть — это законодатели и правительство. Государственная Дума и правительство РФ все больше напоминают Верховный Совет и правительство СССР. Они вне политики, это исполнители воли «внутреннего государственного голоса». «Внутренним голосом» выступает администрация президента, которая дублирует политически работу законодателей и правительства, ставя перед ними задачи. Администрация присвоила себе функции аппарата ЦК КПСС. Рядом находится судебная власть, лишенная какого-либо самостоятельного значения и направляемая в принципиальных вопросах «новым ЦК».

Вокруг этого «государственного солнца» вращаются планеты-губернии. Механизм организации власти в каждой из них такой же, только функции президента исполняет губернатор. Губернатор формально подчинен президенту, но обладает широкой автономией, пределы которой постоянно стремится расширить. В этом отношении он мало чем отличается от первого секретаря обкома советской эпохи. Федерализм как был, так и остался декоративным
элементом политической системы.

(От себя ещё добавлю, что губернатор сидит в здании обкома КПСС, а перед зданием стоит помпезный монумент Ленина.

Что касается вообще постсоветской системы, то она напоминает мне пионерскую дружину. Старший пионервожатый (взрослый!) заранее принимает все решения, но он при этом играет с детьми в "демократию": они выбирают председателей совета отряда (те же губернаторы), которые сами ничего не могут и никаких прав не имеют. Они время от времени собираются на совет дружины (тот же съезд партии), где старший пионервожатый несёт всякую пургу насчёт того, "как  нам повысить дисциплину и успеваемость". Дети дружно кивают головой и расходятся по своим отрядам. Там они проводят "политику партии" и пишут в стенгазете о своих "успехах".
)

Призрак революции бродит по России. Он пугает тех, кто свил себе уютные гнезда на краю пропасти. Предоставленная сама себе, ведомая логикой социальной стихии, Россия обречена на расчленение и последующее поглощение соседними цивилизациями. Убаюкивающая философия преимуществ эволюционного пути опасна, она ведет к катастрофе. Только революция — культурная, экономическая и политическая, только общенародное сверхусилие могут прервать инерцию падения и дать импульс к национальному возрождению.

У современного русского человека ответ на вопрос, в каком обществе он живет, неизменно вызывает затруднения. Уже не социализм, но еще не капитализм. Вроде бы не тоталитаризм, но уж точно не демократия. Россия откуда-то вышла, да так никуда и не пришла. Россия — символ сюрреализма. Русский народ живет в
«посткоммунизме», то есть после коммунизма, которого так никогда и не было...

Современная Россия воспринимается как новое средневековье. Этот образ все чаще становится точкой отсчета. И это объяснимо, потому что люди не чувствуют себя защищенными, прежде всего политически и социально, но также и лично. Насилие и связанная с ним непредсказуемость — вот сегодня главные действующие лица на исторической сцене в России. Напротив, право, законность и связываемые с ними преимущества
цивилизованного состояния играют в жизни общества все меньшую роль. Это и заставляет проводить аналогии с темными веками истории. Сначала робкие и редкие, такого рода сравнения стали сегодня общим местом в публицистике.

(У меня применительно к постсоветской системе свой термин - "татарщина")

Средневековье предстает как универсальное явление, как исторический буфер, отделяющий угасание одной цивилизации от зарождения другой на ее месте. Предполагается, что в этой точке исторического развития наблюдается перерыв постепенности, разрыв направленного движения. Одна культура не может быть непосредственно замещена другой без того, чтобы не образовался на какое-то время культурный вакуум, сопровождаемый неизбежным в таком случае хаосом, созданным стихийным вращением никак между собой органически не связанных культурных фрагментов, — обломков старого, спор нового, — втягиваемых вихрем безвременья в один сплошной, нескончаемый танец.

Средневековье в этом смысле слова больше соответствует тому периоду европейской истории, который принято называть «темными веками». «Когда мрак начинает проясняться,.. — пишут об этом времени Лависс и Рамбо, — общество и государство оказываются преобразованными. Эту-то новую организацию историки и называли феодальным порядком. Она возникла в тот темный период, который следовал за распадом Каролингской монархии, и сложилась медленно, без вмешательства государственной власти, без помощи писаного закона, без какого бы то ни было общего соглашения между частными людьми...»
(Лависс Э., Рамбо А. Эпоха крестовых походов. М.; СПб., 2005. С. 7).

Средневековье, таким образом, дает о себе знать везде, независимо от места и времени, где умирает одна культура и рождается другая. Его, перефразируя Маркса, можно назвать «повивальной бабкой» цивилизаций. Впрочем, не каждые роды бывают успешными. Общество, погрузившись в свой «темный век», не может знать,
каким оно выйдет на свет и выйдет ли вообще. Кому-то суждено переродиться, а кому-то — сгинуть, раствориться в волнах истории. Исход зависит от необсчитываемого числа объективных и субъективных факторов, от счастливого соединения благоприятных условий и воли, позволяющей этими условиями воспользоваться, и, может быть, от последней более всего. Живущие в эту трагическую эпоху люди оказываются на дне исторического колодца, где им остается лишь, глядя вверх сквозь толщу своего культурного опыта, угадывать в просвете контуры будущей цивилизации.

Россия свалилась сегодня в один из таких «средневековых колодцев» культуры. В этот период происходит приостановка развития. Поступательное движение истории, эволюция культуры замирают. Общество зависает в историческом времени и пространстве. Причем зависание это может быть очень длительным, растянувшись на несколько веков. Средневековье — это черная дыра истории, в этот момент страна выпадает из мирового контекста. То есть Россия еще есть, но историческая жизнь из нее уже ушла.

Но даже тогда, когда заканчивается историческая жизнь, продолжается историческое существование. Где исчезает историческое  движение, там остается историческая суета. На дне «средневекового колодца» обитают люди, продолжающие как ни в чем не бывало вести свою частную жизнь. Они не догадываются, что их историческая жизнь завершилась...

Право в России сохранилось как видимость. Формально оно существует (действуют десятки тысяч норм, работают правоохранительные органы и даже тюрьмы). Но оно существует только для тех, у кого нет ресурсов его преодолеть. Право утратило свое главное качество — всеобщность. Оно стало избирательным, применяемым по обстоятельствам: к кому-то предъявляются все существующие и даже не существующие требования, а кто-то освобождается от всякой ответственности. Именно этот феномен, названный «селективной юстицией», является сутью, системообразующим блоком, краеугольным камнем нового средневековья.

Сердюков
Право стало по-настоящему частным в том смысле, что оно теперь принадлежит исключительно частным лицам. Гибель русского права удерживает сегодня русское общество в историческом колодце, не дает ему подняться со дна.

На дне действуют свои правила игры. Это правила, регулирующие стихийное поведение лиц, формально соединенных вместе одним лишь общим гражданством, но потерявших на деле духовную, социальную и политическую связь друг с другом. Россия сегодня — это эфемерное государство, она существует благодаря
инерции, которую имеет власть исторического времени (традиции) над географическим пространством (территорией).

Бытие эфемерного государства всегда есть постоянное и непредсказуемое столкновение миллионов разрозненных воль, не ограниченных внутренне ни нравственным, ни юридическим законом. Никакие религиозные либо правовые нормы сегодня не реализуются в России в полном объеме. Двойному этическому стандарту поведения (борьба пафоса духовности с прозой стяжательства) соответствует раздвоение всей публичной сферы на жизнь по закону и жизнь по понятиям. У России появилась жизнь-дублер: теневая
экономика, теневая социальная сфера (образование, здравоохранение), теневая культура и, вполне возможно, теневая идеология (агрессивный национализм). В таком обществе все руководствуются исключительно собственными эгоистическими интересами и способны остановиться только в одном случае — когда наталкиваются на стену чужой, еще более сильной воли.

Насилие — единственный эффективно действующий закон нового средневековья. Роль насилия зачастую примитивизируется. Его определяют исключительно как государственный произвол. Русскую власть непременно упрекают в этом произволе, сводя все к отсутствию демократии. В действительности проблема гораздо
сложнее. Произвол современной власти есть лишь вершина айсберга. Основание его погружено глубоко в общество, в котором идет непрекращающаяся гражданская война всех против всех. Найдется немало лжепророков, готовых указать пальцем на власть как на причину произвола. Требуется, однако, гораздо больше мужества и мудрости, чтобы признать главным источником насилия само общество.

Произвол начинается, когда один, сильный и наглый, проходит без очереди в сберкассу, расталкивая инвалидов и пенсионеров, и лишь продолжается, когда другой, такой же сильный и наглый, берет миллиардные кредиты в том же Сбербанке, чтобы на эти деньги скупить его акции, обирая тех же инвалидов и пенсионеров. Между этими наглецами есть лишь количественное, но не качественное различие. Суть вещей от этого не меняется. Поскольку
антипод насилия — право — бездействует, то положение конкретного человека в современном российском обществе (от безработного до олигарха) зависит, в конечном счете, от открытого или скрытого насилия, то есть от воли случая, от стечения обстоятельств.

Вопрос о праве — сегодня главный вопрос политической повестки дня. Однако консенсуса по этому поводу нет, осознание остроты проблемы приходит медленно. Право продолжает оставаться недооцененным «культурным активом». Его роль в качестве важнейшего инструмента культурного развития полностью так и не раскрыта. И в сознании элиты, и в массовом сознании право остается для русского человека чем-то второстепенным, проблемой второго плана, которую нужно решать если не после, то, по крайней мере, наряду с экономическими или социальными проблемами.

В действительности для возобновления «исторической жизни» в России восстановление правового порядка является condicio sine qua non. Это не одно из условий, а предварительное условие, создающее предпосылки для разрешения всех других проблем: экономических, социальных и политических.

Право — великий цивилизатор. Оно обеспечивает возникновение и развитие цивилизаций, поддерживает их стабильность. Его основное предназначение — формировать устойчивые правила игры, обеспечивающие предсказуемость протекания всех социальных процессов. Только при наличии таких правил возможна «капитализация культуры», лежащая в основе исторической эволюции. Деградация права ведет неизбежно к деградации культуры, устойчивое функционирование которой оно призвано обеспечивать.

В январе 1991 года в стране мгновенно не стало никаких промежуточных социальных слоев. Возникла двухполюсная система. На одном полюсе были те, у кого был ресурс, поддающийся капитализации. На другом — все остальные, одинаково нищие. Последним была уготована роль исторических свидетелей, оказывать какое-либо влияние на ход событий они не имели возможности. С этой точки начинается процесс «внутренней колонизации», освоения новым правящим меньшинством российского социально-экономического пространства. Освоение происходило стихийно и в полном соответствии с законами социального дарвинизма.

В перестройку в качестве господствующего класса советского общества вошел номенклатурно-криминальный союз. Он же и вышел из перестройки в качестве господствующего класса русского общества. В СССР основу экономики составляла государственная собственность, которой фактически с оглядкой на государство распоряжались частные лица, принадлежавшие к правящим элитам. В России основу экономики составила частная собственность, фактически контролируемая государством, которой частные лица, составившие новую элиту, распоряжаются все с той же оглядкой на государство. При этом доминирующим культурным архетипом
в России продолжает оставаться «советский человек». (Только "советский человек" теперь называется по-другому: "россиянин". Современные "россияне" - это те же "совки". "Совки", пережившие "совок")
Tags: историософия
Subscribe

  • Аристократа издали видно.

    Се́рвий Сульпи́ций Га́льба (лат. Servius Sulpicius Galba) стал последним римским императором, принадлежавшим к старой республиканской…

  • Куросы.

    Куросы ставились на гробницах; они имели мемориальное значение. Женский аналог куроса — кора. Самые ранние куросы изготавливались из дерева…

  • О "троянских играх" в Древнем Риме.

    В. А. Гончаров в статье "Lusus Troiae: ещё раз к вопросу о пережитках инновационных обрядов в религиозной жизни Древнего Рима" пишет:…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments