Хрестьянин (ltraditionalist) wrote,
Хрестьянин
ltraditionalist

Category:

Розанов о Распутине.

sergey_v_fomin в своём блоге пытается взглянуть на Григория Распутина глазами Василия Розанова. А у самого Розанова образ Распутина не то что двоится, а даже троится. Он видит в Распутине и черты хасидского цадика, и философа-мистика Пифагора, и "христа" христоверов (хлыстов).

У евреев, в их течении хасидизма (нет “секты хасидов”, а есть глубоко спиритуалистическое и мистическое течение хасидизма в еврействе) есть “цадики”. “Цадик” есть святой человек, творящий “чудеса”. Когда “цадик” кушает, например рыбу в масле, то случится – на обширной бороде в волосах запутается крошка или кусочек масляной рыбы. Пренебрегая есть его, он берет своими пальцами (своими пальцами!!) этот кусочек или крошку масляной рыбы и передает какой-нибудь “благочестивой Ревекке”, стоящей за спиной его или где-нибудь сбоку… И та с неизъяснимой благодарностью и великим благоговением берет из его “пальчиков” крошку и проглатывает сама…
“Потому что из его пальцев и с его бороды”… и крошка уже “свята”. […]
…И вот в этом “петербургском чудодее” мы собственно имеем “на ладонь положенное” начало религии и всех религий…


Распутин
Г.Е. Распутин.

«…За столом, – читаем в книжке Арона Симановича, – он вёл себя мало культурно. Он пользовался только в редких случаях ножом и вилкой и предпочитал брать кушанья с тарелок своими костлявыми и сухими пальцами. […] Не употребляя столовых приборов, он за столом руками распределял среди своих поклонниц куски пищи и те старались уверить его, что они это считают каким-то блаженством. Было отвратительно наблюдать такие сцены. […] Иногда можно было наблюдать сцену, когда Распутин бросал куски черного хлеба в миску с ухой, вытаскивал своим руками эти куски опять из ухи и распределял между своими гостями. Последние принимали эти куски с воодушевлением и съедали их с удовольствием».
М.Ф. Жербин, записавший рассказываемые его бабушкой (по происхождению лютеранкой) воспоминания, так передавал запомнившееся ему:
«Судьба связала с Распутиным и мою бабушку Антонию Августовну. Будучи подругой дочери Карла Фаберже (они вместе учились в художественно-промышленном училище Штиглица), бабушка была приглашена в ее дом на вечер, где присутствовал среди гостей Распутин. Во время чаепития Распутин опустил руку в вазочку с вареньем и предложил желающим молодым дамам облизать его пальцы. Желающие нашлись. Посмотрев на мою бабушку, на лице которой было отвращение, Распутин сказал ей: “Что, гордая очень?” Бабушка действительно была человеком гордым, независимым и смелым (по семейному преданию, в ее жилах текла шведская Королевская кровь). Во время войны и блокады Антония Августовна была начальником штаба гражданской обороны Василеостровского района Ленинграда и награждена медалью “За оборону Ленинграда”. Умерла бабушка в 1978 г.»


                                                                   *******

Разговор, – о каком-то вопросе Церкви, о каком-то моменте в жизни текущей Церкви, – был в квартире о. архимандрита [1]: и мы все, я и другие присутствующие, были удивлены, что о. архимандрит всегда такой определённый и резкий в суждениях, был на этот раз как будто чем-то связан… Разговор продолжался: как вдруг занавеска отодвинулась и из-за неё вышел этот Странник [2], резко перебивая всех нас:
– Пустое вы говорите, пустое и не то…

И дальше – какое-то “свое решение”, нам не показавшееся ни замечательным, ни убедительным. Нужно было видеть, что произошло с о. архимандритом: с момента, как вошел “Странник”, очевидно слушавший всё из-за занавески, его – не было. “Нет о. архимандрита”. Он весь поблёк, принизился и исчез. Вошел в комнату дух, “духовная особа” такой значительности, около которой резкий и властительный о. архимандрит исчез и отказывался иметь какие-нибудь “свои мысли”, “свои мнения”, быть “своим лицом”, – и мог только повторять то, что “Он сказал”…»
Вспомнишь пифагорийское […] “Сам изрёк”, “Учитель сказал”. …Но и без шуток и “примеров”, – тут было что-то параллельное, одинаковое в силе; было что-то, проливающее свет на само пифагорейство… Была страшная личная скованность, личная зависимость одного человека от другого…
И в этой-то неисповедимой зависимости – все дело…
Другой рассказ – члена редакции одной распространенной газеты. Хозяин газеты, старик, с большим значением для всего Петербурга, захотел увидеть этого “Странника”, о котором и “чудных делах его в Петербурге” – стали везде поговаривать.



«Хозяин газеты» – Алексей Сергеевич Суворин (1834–1912), приобретший «Новое время» в 1876 г., издавал которую до конца своих дней.

Он пришел, в своем армяке и “простонародьи”, и резиновых калошах, в редакцию, – “и с ним эта дама”. По имени я узнал, что это и была та, которую я посетил. Когда окончилась “аудиенция”, он сошел со второго этажа в швейцарскую и, называя только по имени (без отчества), сказал этой даме: “Посмотри, где мои калоши”. Та заторопилась и, расшвыривая чужие калоши, отыскала “батюшкины” и из своих рук подала ему. “Батюшка” равнодушно надел и пошел. Она за ним побежала, как бы ничего не зная и не видя из окружающего.
“Не вижу, не знаю – никого”…
Как у архимандрита: “Что же я? – Вот он сказал”…
“Дивны дела Твои, Господи!” – Волшебство, магия, на улицах Петербурга! – и в каком веке происходящие.
“Союз пифагорейцев в Петербурге?” – Возможно, есть.


                                                                         *******

Как-то о. Роман, вспоминал В.В. Розанов, сказал ему: «Недостаток в Церкви собственно один, но такой, что пока он есть – ничего в ней нельзя начать и никогда ничего не выйдет. Митрополит здешний очень старается, чтобы духовенство было ближе друг к другу, но ничего у него не выходит, и он не знает, как это сделать. Недостаток, – что каждый из нас есть особое лицо… Да и паства, прихожане, люди: все – особые, каждый – особо; слитности нет, единства нет.
Он помолчал.
– А когда люди не слиты, все порознь, то какая же это “Церковь”? И Церкви нет, потому что нет любви».
Вот эти-то совершенно очевидные мысли показались В.В. Розанову подозрительными.
«Тогда», писал Василий Васильевич, ему и «в голову не приходило, что слова эти заворачивают к “кораблю”, к той общине “братьев и сестер”, которую я видел, и в которой все действительно были “слиты”. Но наметя, священник ничего о “кораблях” не думал: он сказал свою мысль, свое недоумение. И тут замечательно, что его упорная мысль: “вот где провал сущего, наличного”, – совпадал с тем, что “нашли” для себя именуемые “хлысты”».
Потом ему в голову «пришло» и еще нечто. Используя его терминологию, точнее было бы сказать: «накатило!»
«Я называл – “кружок”: но у меня неудержимо стучало в голову – “корабль”. Были все явные признаки “хлыстовского корабля”, без его имени [sic!]. “Корабль” этот неудержимо узнавался по присутствию особливой в нем “тяги”, – именно какой-то “духовной трубы”, которая вовлекала отдельные души, явно уже врожденно-предрасположенные, в свой могучий вихрь, сущность которого оставалась непонятною, и которому явно не было сил противиться. Формально, – ничего особенного. Усиленно молятся: но кому же это “запрещено”? и как вообще это порицать? Но в сердцевине, в “нерассказанной сказке”, вовсе не это: члены “кружка” или “корабля” повернулись спиной ко всему мiру, – и хуже, чем его “отрицают”: они его вовсе не чувствуют, не ощущают, не видят, не знают. А “знают” только друг друга, и вот “друг к другу” они уже повернуты лицом, горячи, интимны, “не надышатся друг другом”. Когда я узнал о принадлежности сюда ученого архимандрита, – я как получил удар в голову. “Это ли не православный”? – “столп православия”! Решительно ничего формально-укоризненного не было, да и быть не могло уже потому, что архимандрит занимал высокопедагогическую должность, был “наставник и руководитель юношества в вере и благочестии”, “в догмате и святыне”… “Какие тут ереси, когда он все догматы знает, и ни от одного, конечно, не отступал”!»


Г.Е. Распутин.
Г.Е. Распутин.

В этом смысле весьма показательны вот эти строки из письма о. Павла Флоренского из адресованного им В.В. Розанову письма (11.3.1914):
«…По моим наблюдениям, в быте монашества (разумею настоящее монашество, а не ученое, кое весьма далеко от монашества) чрезвычайно много хлыстовства. Пишу это не в осуждение, а в рассуждение, тем более, что тонкое хлыстовство есть, вероятно, и во мне – не в смысле теорий и не в смысле практики, а в смысле известной организации и уклона бытия.
Несомненно, что старчество находится в каком-то ноуменальном родстве с христами и богородицами хлыстов. Конечно, о старцах нет наивной метафизической терминологии, что они “перевоплощения” Христа; но смысл всего учения о них и природа всего “послушания” им метит в тот же центр. В теории же от них требуются чудотворные способности, дар прозрения, святость и т.д., а к ним – безпрекословное послушание, включительно до преступлений. Назидательная литература полна рассказов о пунктуальном исполнении безсмысленных или даже преступных требований старцев (последние, впрочем, всегда вовремя, на последней черте, останавливаются). Одним словом, старцы не только обоживаются внутри себя, но и обожаются вовне.
Бытовым образом – можно установить даже радения в монашестве. Так, “чин двенадцати псалмов” с непрерывными земными поклонами, бросающими в пот и в жар, в возбудимых натурах способен вызвать совершенную экзальтацию и безпамятство. Одно время этот чин, пробы ради, вздумал ввести в Академической церкви Преосв. Евдоким. И я помню, как я вышел после службы из церкви как пьяный, стукался об углы и стены, но не испытывал боли, уносился куда-то нутром и пылающей головою, и плохо понимал, где я и что со мною. Нужно выпить много вина, чтобы дойти до такой степени отрешения от действительности этого мiра».


                                                                            ********

Весьма значима заключающая часть очерка В.В. Розанова: «Странник, о коем я упомянул, утонул в море анекдотов о нем, которых чем более – тем гуще заволакивают от нас существо дела. “Все русские – рассказчики, а не мыслители”. Между тем здесь великая тема для мысли и для любопытства. Мы, конечно, имеем перед собою “что-то”, чего совершенно не понимаем, и что натурально – есть, реально – есть; что присутствует в этом страннике.
Серьёзность вовлекаемых “в вихрь” лиц, увлекаемых “в труду” – необыкновенна: “тяга” не оставляет ни малейшего сомнения в том, что мы не стоим перед явлением “маленьким и смешным”, что перед глазами России происходит не “анекдот”, а история страшной серьезности
Но в “узел” дела мы заглянуть не можем…




----------------------------------------------------------------------------------------------------------------
[1] Архимандрит Антонин (Грановский, 1865–1927) – в 1899-1903 гг. старший цензор С.-Петербургского Духовного Цензурного управления. Впоследствии – один из вождей обновленцев.

[2] т. е. Григорий Распутин


Tags: Распутин, христоверы
Subscribe

  • О "троянских играх" в Древнем Риме.

    В. А. Гончаров в статье "Lusus Troiae: ещё раз к вопросу о пережитках инновационных обрядов в религиозной жизни Древнего Рима" пишет:…

  • хорошо сказано

    Чаще всего, те, кто ищет инициацию, упускают центральный момент, с ней связанный - а именно - испытание. Феномен инициации всегда пересекается с…

  • Химба: "анархисты" пустыни Намиб.

    Л. М. Управителева в своей книге "Женщина и мужчина в первобытном обществе. Опыт гендерного исследования" (2002, с. 34) сообщает: "В…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments