Хрестьянин (ltraditionalist) wrote,
Хрестьянин
ltraditionalist

Categories:

Киники. Переоценка ценностей. 2.

После смерти Антисфена Диоген переселился в Коринф, полагая, что в Афинах больше ни с кем общаться не ст0ит. Морская торговля принесла Коринфу процветание и роскошь. Поэтому этот город стал символом сексуальной распущенности. Диоген думал, что, подобно хорошему врачу, который идёт помогать туда, где больных больше всего, и философу необходимо находиться именно там, где больше всего людей неразумных, чтобы обнаруживать их неразумие и порицать его.

В Коринфе произошла знаменитая встреча Диогена и Александра Македонского. Когда Александр подошёл к Диогену и спросил: "Ты меня не боишься?" - философ спросил в свою очередь: "А ты - добро или зло?" Царь ответил: "Добро". "Кто же боится добра?" - возразил Диоген. Тогда Александр спросил у него: "Что я могу для тебя сделать?" Диоген ответил царю: "Отойди в сторону, ты загораживаешь мне солнце". Поражённый ответами мудреца, царь сказал: "Если бы я не был Александром, то хотел бы быть Диогеном".

 

После недолгого пребывания в Коринфе Диоген странствовал по Элладе как бродячий проповедник. По словам Максима Тирского, Диоген внял голосу Аполлона и "стал обходить землю, уподобляясь птице, обладающей разумом, не боясь тиранов, не подчиняясь насилию законов (мудрец живёт не по законам государства, а по законам добродетели), не обременяя себя общественными делами, не тревожась о воспитании детей, не сковывая себя браком, не занимаясь обработкой земли; напротив, он осмеивал всё это". Будучи равнодушным к государству, к полису, Диоген "единственным истинным государством считал весь мир". И он называл себя "гражданином мира", то есть космополитом. Так же равнодушно он относился к своему местопребыванию. Когда какой-то человек пожаловался, что умрёт на чужбине, Диоген сказал: "Не печалься, глупец. Дорога в Аид отовсюду одна и та же".

Превыше всего Диоген ценил духовную независимость личности. Человек неуязвим, если он "наг, бездолен и неискусен - гражданин и обитатель всего мира". " Бедность, изгнание, бесславие и другие подобные бедствия ему не страшны, он их считает пустяками; такой совершенный человек нередко даже забавляется всем этим, как забавляются дети игрой в кости или пёстрые шары". Быть может, Диоген действительно играл ("смеялся миру", юродствовал), когда ходил по улицам полуголый, лакал воду, как собака, отправлял естественные нужды при всех, заявляя: "Что естественно, то не постыдно". Рукоблудствуя на глазах у всех, он приговаривал: "Вот кабы и голод можно было унять, потирая живот!" На упрёк: "Многие смеются над тобой", - он отвечал: "А над ними, может быть, потешаются ослы, но, как им наплевать на ослов, так и мне наплевать на них".

Неизвестно, сколько лет Диоген странствовал по Элладе, но кончилось это тем, что он попал в рабство. Купившему его Ксениаду Диоген сказал: "Ну, теперь исполняй мои приказания!" Когда же тот воскликнул:

                                        "Вспять потекли источники рек!" [1] -

ответил: "Если бы ты заболел и купил себе врача, разве ты не подчинялся бы ему, а лишь декламировал: "Вспять потекли источники рек"? Ксениад отвёз его в Коринф и приставил к своим детям и вообще поручил ему управление всем домом. А Диоген так хорошо справлялся со всеми своими обязанностями, что Ксениад повсюду ходил и говорил: "В моём доме поселился добрый гений". Мальчиков хозяина дома Диоген учил самим себя обслуживать, есть простую пищу и пить воду, носить короткую стрижку, обходиться без украшений, не надевать ни хитонов, ни обуви и ходить по улицам молча, потупив взор. Он говорил, что в воспитании детей подражает хормейстерам, которые дают хористам более высокую ноту с тем, чтобы те придерживались нужного тона.

О Диогене ещё многое другое рассказывают, но всё пересказать заняло бы слишком много места [2].

Он прожил долгую и интересную жизнь. Тем, кто говорил ему: "Ты уже старик, отдохни наконец", - он отвечал: "Как же так? Если бы я бежал на состязаниях и был бы уже близок к финишу, разве мне следовало расслабиться, а не напрячь все силы?"

Говорят, что он умер, когда ему было почти 90 лет. Деметрий в "Омонимах" утверждает, что Александр и Диоген умерли в один и тот же день [3]: один - в Вавилоне, другой - в Коринфе.

Умирая, Диоген на вопрос своего хозяина Ксениада, как его похоронить, ответил: "Лицом вниз". На вопрос - "зачем?" - он ответил: "Ведь скоро всё, что было внизу, окажется наверху".



Самым знаменитым из последователей Диогена был Кратет Фиванский. Этот очень богатый фиванец добровольно стал бездомным и нищим человеком. Он обратил всё своё состояние в деньги (отчего получилась громадная сумма почти в двести талантов, т. е. в пять тонн серебра) и поделил их между своими согражданами. Под влиянием Диогена он проникся убеждением, что настоящее богатство - не материальное, а - духовное. Об этом духовном богатстве Кратет говорит так:

"То, что узнал и продумал, что мудрые Музы внушили, -
Это богатство моё; всё прочее - дым и ничтожность
".

Такая смена богатств, такая "переоценка ценностей" принесла Кратету многое. Это, во-первых, свобода, ибо свободны только "те, кто не сломлен вконец жалким рабством у мимолётных и призрачных радостей жизни". Именно они и только они "чтут лишь Царство одно - бессмертное Царство свободы". И никаких других царств Кратет не признавал. Он говорил:

"Отечество моё - не только дом родной,
Но всей земли селенья, хижина любая,
Готовые принять меня в свои объятья
".

Это превращение дало Кратету, во-вторых, радость. Плутарх в одном из своих сочинений - "О свободе духа" - писал: "Кратет, у которого только и было, что нищенская сума да плащ, всю жизнь прожил, шутя и смеясь, как на празднике".

Наконец, в-третьих, такая смена богатств (материального на духовное) сблизила Кратета с простыми людьми. Кратет пользовался всеобщей любовью. В любом доме, даже незваный, он был желанным и дорогим гостем. В народе его называли "открывателем всех дверей", "добрым гением". Диоген Лаэртский сообщает: Кратет "входил в любой дом и учил добру", примиряя ссорящихся. Кратет был снисходителен к людям. "Он говорил, что невозможно найти человека, который никогда не совершал бы ошибок, подобно тому как в гранате среди зёрен всегда найдётся хоть одно, да гнилое". Делая людей лучше, Кратет прибегал к тактичному, но настойчивому нажиму на них. Он знал, что "неразумные люди (а таковых большинство) похожи на коловорот: без нажима и принуждения они ничего не хотят делать из того, что положено" [4].

Сторонясь политики, Кратет, однако, задумывался над проблемами социального устройства. Он одинаково презирал и демократию, и монархию, но мечтал об идеальном философском царстве, предвосхищая Царство Христа. Кратет представлял себе это царство так:

"Остров есть Пера среди виноцветного моря порока.
Дивен и тучен сей остров. Владений окрест не имеет.
Дурень набитый и трутень, как и развратник негодный,
Жадный до толстого зада, в пределы его не допущен.
Смоквы, чеснок и тимьян в изобилье тот остров рождает.
Граждане войн не ведут и не спорят по поводам жалким,
Денег и славы не ищут, оружьем к ним путь пробивая
".

У Кратета было много друзей и учеников. Среди них - Метрокл из Маронеи, благодаря которому Кратет познакомился с его сестрой Гиппархией.

Гиппархия "влюбилась в Кратета, в его речи и образ жизни, оставаясь равнодушной к домогательствам своих женихов, несмотря на их богатства и знатность. Для неё Кратет был всем. Она угрожала своим родителям наложить на себя руки, если они не выдадут её за Кратета. Родители же умоляли его оставить их дочь. Кратет делал всё, что мог, и, не в состоянии убедить её, в конце концов встал, снял перед ней все свои одежды и сказал: "Вот твой жених, вот всё его богатство, решай!" Ведь брачный союз не состоится, если она не разделит его образ жизни. Девушка сделала свой выбор, надела такой же философский плащ, как т он, и бродила повсюду вместе с мужем..." Диоген Лаэртский упоминает в своей книге несколько женщин. Только одну Гиппархию он называет именем «женщины-философа».

Брак Кратета и Гиппархии - равноправный, добровольный брак по любви, брак единомышленников - был по форме и содержанию протестом против семейных устоев патриархального общества. И в наше время такие браки встречаются не часто, а в Древней Греции такого рода брак был чем-то невероятным, почти чудом.

В древних Афинах нравственными людьми считались только те, что были хороши собой [5]. У киников же, наоборот, - духовное доминировало, их философия искала "красоту духа" (Диог. Лаэрт., VI,53), они провозглашали примат содержания над формой. Диоген "добродетельных людей называл подобиями богов", в то время как в народном сознании господствовало представление о том, что чем (внешне) красивее человек, тем более он богоподобен (и самая красивая девушка - уже и не девушка, а как бы богиня во плоти; именно с таких девушек греческие скульпторы лепили статуи Афродиты). Прекрасное и безобразное менялись местами: прославленный красавец-атлет, воспеваемый поэтами - объект кинической насмешки и всяческих издевательств, а внешне уродливые Сократ и Кратет и гонимый раб Эзоп возводились в идеал и служили образцами истинно прекрасного.

Стобей в "Антологии" передаёт рассказ Метрокла о том, как изменился его образ жизни, когда он перешёл от перипатетика Феофраста и академика Ксенократа к кинику Кратету. Метрокл, "когда обучался у Феофраста и Ксенократа, хотя из дому получал богатые посылки, однако боялся умереть с голоду и всегда терпел недостаток и нужду. Потом, перейдя к Кратету, он мог бы ещё и другого прокормить, хотя больше ему ничего не присылали". Ведь будучи перипатетиком или акдемиком, Метроклу надо было иметь хорошую обувь, одежду из тонкой и мягкой шерсти, свиту рабов, дом, пригодный для приёмов гостей, изысканную пищу, дорогое вино. Только такой образ жизни считался достойным настоящего философа. И академики, и перипатетики не могли обходиться без так называемых "симпозиев" - специфической формы общения, соединявшей учёную беседу и обильные возлияния за столом с сексуальными развлечениями. Метроклу-кинику ничего этого не было нужно. Метрокл-киник жил как Кратет, то есть довольствовался грубым плащом, кашей и самыми простыми овощами. И он настолько радовался своему настоящему, что даже и не вспоминал о своей прошлой роскошной жизни. Он научился ни в чём не нуждаться, ни в чём не испытывать недостатка, умея довольствоваться тем, что есть. Так было со всеми, кто приходил в школу Кратета, кто не сбегал, а усваивал его философию, его аскетичный образ жизни (философия Кратета, как и у всех киников, была прежде всего образом их жизни: киники жили своей философией).



Кинический аскесис - это максимальное опрощение, максимальное ограничение своих потребностей, бездомность, малоодетость, необутость, привыкание к холоду, голоду, жажде, полный отказ от всех искусственных надуманных потребностей, не говоря уже о роскоши. Киники презирали богатство. Богатство аморально - таков основной тезис киников. Диоген говорил, что ни в богатом государстве, ни в богатом доме не может жить добродетель. Напротив, бедность добродетельна! Бедность Диоген называл самоучкой добродетели. Он говорил, что бедность сама пролагает путь к философии. То, в чём философия пытается убедить на словах, бедность вынуждает осуществлять на деле. "Переоценка ценностей" и состояла прежде всего в том, чтобы бедные перестали стыдиться своей нищеты. Если Гесиод полтысячелетием ранее сказал в своей поэме "Труды и дни", что "стыд - удел бедняков, а взоры богатого смелы", то киники вознамерились перевернуть эту ситуацию и добиться того, чтобы стыд стал уделом богатых, чтобы взоры бедных были смелыми.

Кинизм представлял собой систему взглядов и жизнеотношения, для которых прежде всего характерно отрицание, тотальное неприятие всего патриархального строя, всех институтов рабовладельческого государства. Киники полагали, что наиболее здоровым образом жизни была жизнь первобытного человека, у которого ещё не было огня. Поэтому они осуждали Прометея, который, одарив людей огнём, положил начало их испорченности. По их мнению, Зевс наказал Прометея именно за то, что передача огня людям привела их к изнеживанию и роскоши. Чтобы быть ближе к первобытной природе, киники не стриглись, не брились, ходили босиком. Их идеалом был Геракл. Сократ был вторым после Геракла примером терпения, твёрдости духа, выносливости как физической, так и психической, бесстрашия, скромности, простоты, искренности.

Киники думали, что боги, дав людям всё самое необходимое для жизни, обеспечили им лёгкую и счастливую жизнь. Люди же, не зная меры в своих потребностях, сами себя сделали вечно озабоченными и несчастными. Диоген говорил, что "как слуги в рабстве у господ, так дурные люди в рабстве у своих желаний и страстей". Мудрец надёжно укрыт от всего своим равнодушием к земным благам. Чтобы быть счастливым, надо быть умеренным в своих потребностях и желаниях, стать в этом богоподобным, ведь "богам дано не нуждаться ни в чём, а мужам, достигшим сходства с богами, - довольствоваться немногим", "жить, никого не боясь, ничего не стыдясь", чтобы "душа была спокойной и весёлой". А если душа не спокойна и не весела, то "всё золото Мидаса и Креза не принесёт никакой пользы".



--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

[1] Еврипид. "Медея", 410.

[2] Вот только несколько эпизодов из его жизни.
Однажды Диоген поучал какого-то злодея. Спрошенный кем-то, зачем он это делает, Диоген ответил: "Пытаюсь отмыть эфиопа, чтобы сделать его белым".
Увидев однажды, как распутный Дидимон взялся лечить глаз у одной девицы, он сказал ему: "Смотри, как бы, исцеляя у девушки глаз, ты не повредил ей чего-нибудь другого".
Наблюдая однажды, как какой-то юноша притворяется влюблённым в богатую старуху, Диоген заметил: "Он положил на неё не глаз, а зуб".
Продавец лекарств Лисий спросил его, верит ли он в богов. Диоген ответил: "Как же мне не верить, когда я вижу такого богомерзкого подонка"?
На вопрос, когда следует жениться, Диоген ответил: "В юности ещё рано, в старости - уже поздно".
Спрошенный кем-то, является ли смерть злом, он ответил: "Какое же это зло, если его присутствия мы не чувствуем?"

[3] 13 июня 323 года до Р. Х.

[4] Нечто подобное говорил в своё время и писатель Максим Горький: "Человек - что картошка. Если как следует не поджарить, ни к чёрту не годится".

[5] Подсознательно мы верим в это до сих пор. Известно, что хорошенькие ученицы получают прекрасные отметки, что обаятельный преступник вызывает меньше упрёков, что кинематографический образ Иисуса Христа совпадает с образом голливудского "супермена".
Tags: Человек (с большой буквы), аскеза, философия, юродивые
Subscribe

  • Про африканских шаманов-целителей.

    Из книги Сьюзен Кемпбелл " Призванные исцелять. Африканские шаманы-целители": " Целители считают, что время имеет отношение только к…

  • Сознание определяет бытие.

    Теоретическая работа — в этом я убеждаюсь ежедневно — даёт больше, чем практическая; стоит только революционизировать царство…

  • "Если не умалитесь как дети..."

    Такой вот парадокс я заметил. С одной стороны, многие путешественники и этнографы отмечали мягкость характера, честность, гостеприимство саамов или…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments