Хрестьянин (ltraditionalist) wrote,
Хрестьянин
ltraditionalist

Возвращение Железного Феликса

Вице-спикер Мосгордумы хочет вернуть памятник Дзержинскому

11.10.2013
Попытка демонтажа памятника Дзержинскому 22.08.1991. Фрагмент фотографии Дмитрия Борко
Попытка демонтажа памятника Дзержинскому 22.08.1991. Фрагмент фотографии Дмитрия Борко

Памятник Феликсу Дзержинскому следует вернуть на Лубянскую площадь, считает зампредседателя Мосгордумы, член комиссии по культуре Андрей Метельский. "Я думаю, можно его отреставрировать, вернуть и поставить на место. Но тогда непонятно, зачем его было убирать", - сказал Метельский в эфире "Русской службы новостей".

"Если говорят, что выделены на это деньги, то процесс (реставрации памятника. - Ред.) должен быть закончен", - добавил вице-спикер. Ранее Москомэкспертиза объявила о планах по реставрации семи памятников, в том числе статуи Дзержинского, мемориала Герцена и Огарева и выявленного объекта культурного наследия монумент "Первые комсомольцы". Общая стоимость работ составит около 50 миллионов рублей, причем памятник основателю ВЧК - самый дорогой из объектов. Сроки реставрации не уточняются.

В московскую общественную комиссию по монументальному искусству неоднократно поступали предложения вернуть памятник Дзержинскому на Лубянскую площадь. В частности, с такой инициативой выступали члены ЛДПР и КПРФ, а также депутат от "Единой России" Владимир Колесников.

В 2011 году тогдашний префект Центрального административного округа Москвы Сергей Байдаков заявил, что "на Лубянской площади никто кроме Дзержинского стоять не должен".

Памятник был установлен на площади Дзержинского (с 1990 года - Лубянская площадь) в 1958 году. Вечером 22 августа 1991 года, после неудачной попытки путча ГКЧП, памятник свергли с постамента по постановлению Моссовета и перенесли в парк искусств "Музеон".


Впрочем, Владимир Карпец, сподвижник Александра Проханова и других "завтрюков", славословящих Сталина, предлагает вместо памятника Дзержинскому установить на площади памятник Ивану Грозному. ohtori по этому поводу заметил: "Почему бы не заказать Церетели универсальный истукан - памятник Сотоне как таковому? И туда, на площадь. Если уж им так хочется".


Вадим Штепа в своей статье "Федерация или правопреемница?" пишет:

"Герой Сорокина как в воду глядел: символом будущей России станет двуглавый орел, восседающий на красной звезде.

И это не такой уж оксюморон. Подъем российского триколора под мелодию советского гимна уже давно никого не удивляет.

Финны, поляки и прибалты, чьи предки родились в Российской империи, наверняка с осторожным интересом узнают, что отныне они тоже имеют право на российское гражданство. Зато жители среднеазиатских республик, без сомнения, будут рады – теперь никто не посмеет назвать их «нелегальными иммигрантами». Тем более – в перспективе создания «Евразийского союза».

Вот только одно преуменьшение – на гербе СССР серп-и-молот покрывал весь земной шар. По этой логике, российское гражданство надо предоставить вообще жителям всех стран, где советские инструкторы учили строить социализм. Но на это, похоже, даже ресурсов Газпрома не хватит…

Итак, сегодняшняя РФ окончательно превращается в «сжавшийся СССР». Пусть и без доминирующей коммунистической идеологии (хотя для нее тоже отведена своя официальная ниша в лице ностальгиков из КПРФ). Но всё с теми же имперскими претензиями и поучениями окружающему миру.

Когда Ельцин в начале 1990-х объявил РФ «правопреемницей СССР», под этим имелась в виду сугубо юридическая преемственность – кресло в ООН, вопросы зарубежной собственности и т.д. Однако при Путине это «правопреемство» переросло в историческую непрерывность. Если в 1990-91 годах Россия и СССР являли собой различные до противоположности политические субъекты, то теперь постсоветская российская история считается прямым продолжением советской. Это как если бы ФРГ провозгласила себя «правопреемницей» Третьего рейха…

Основная часть вины за эту историческую «загогулину» лежит на самом Ельцине, который испугался проводить люстрацию по образцу восточноевропейских стран – поскольку сам мог лишиться своего поста. И в итоге – советская номенклатура постепенно, но неуклонно вернула себе власть, лишь поменяв корочки на партбилетах. Ситуацию начала 1990-х, когда большинство сограждан пребывало в эйфории от свалившейся на них «свободы», лучше всего понял герой Пелевина:

«По телевизору между тем показывали те же самые хари, от которых всех тошнило последние двадцать лет. Теперь они говорили точь-в-точь то самое, за что раньше сажали других, только были гораздо смелее, тверже и радикальнее. Татарский часто представлял себе Германию сорок шестого года, где доктор Геббельс истерически орет по радио о пропасти, в которую фашизм увлек нацию, бывший комендант Освенцима возглавляет комиссию по отлову нацистских преступников, генералы СС просто и доходчиво говорят о либеральных ценностях, а возглавляет всю лавочку прозревший наконец гауляйтер Восточной Пруссии. Татарский, конечно, ненавидел советскую власть в большинстве ее проявлений, но все же ему было непонятно – стоило ли менять империю зла на банановую республику зла, которая импортирует бананы из Финляндии».

Постсоветская номенклатура при этом гораздо хищнее и тверже, чем поздняя советская. Она цепко усвоила урок «перестройки» и намерена ни в коем случае не повторить той ошибки. На рубеже 1980-1990-х годов во всех республиках СССР всё же состоялись свободные выборы, в результате которых там возникла новая легитимная власть и кремлёвская «вертикаль» рухнула. Именно поэтому сегодня система идёт на всё, чтобы не допустить полноценных выборов губернаторов – которые вроде пообещала в декабре 2011 года под давлением гражданских протестов. Вводятся какие-то непроходимые «фильтры», отсекаются беспартийные самовыдвиженцы, а кое-где (как в Карелии) губернаторы спешно переназначаются, чтобы отодвинуть момент выборов еще на несколько лет… Уж не говоря о том, что региональные партии по-прежнему строго запрещены – похоже, они действительно являют собой иглу имперского Кащея.

Однако сами эти действия власти, несмотря на  внешнюю «стабильность», свидетельствуют о ее глубокой панике, сродни позднесоветской. Всякая система, для которой главным смыслом становится не развитие, а самосохранение, неудержимо движется к своему финалу…

Хотя изначально РФ могла развиваться по совсем иному пути, нежели уменьшенный римейк СССР. В первые же месяцы после его распада, весной 1992 года большинством российских республик, краев и областей был подписан Федеративный договор. Это был довольно противоречивый документ, фиксировавший ассиметричную федерацию (республики наделялись гораздо большими правами, чем края и области), но вместе с тем – создававший возможности для появления на российском пространстве принципиально новой, договорной модели государственности. Изначально ни РСФСР, ни СССР не были полноценными федерациями, которые образуются по принципу взаимной заинтересованности их субъектов.

По договорному принципу когда-то возникли США, которые с тех пор сохранили базовые федеративные основы своей государственности. И поныне для жителей различных штатов гораздо важнее и ближе свои избираемые мэр, шериф и губернатор, нежели полувиртуальный персонаж из Белого дома. (Голливуд их столько наснимал, что многие уже запутались.) Но если бы этому персонажу взбрело бы вдруг в голову «отменить» губернаторские выборы – он бы сам первым из этого Белого дома вылетел…

По договорному принципу в 1990-е годы формировался и Евросоюз. И хотя с тех пор в Брюсселе и Страсбурге возникла странная прослойка неизбираемой «евробюрократии», она тем не менее существенно уравновешивается расцветом многочисленных региональных движений, которые сохраняют и развивают федеративную природу ЕС.

Но в РФ после принятия Конституции 1993 года Федеративный договор фактически был забыт. По этой Конституции Российская Федерация утратила свой договорный принцип и учреждалась «сверху». Что создало основы для возрождения имперских архетипов, которые в полной мере реализовались при Путине, когда слово «Федерация» в названии страны стало сугубо номинальным. Как образно заметил легендарный диссидент Владимир Буковский, российское государство традиционно строится не с «фундамента» (местного и регионального самоуправления), а с имперской «крыши». Поэтому она периодически в истории и обваливается…

Что бы ни придумывали всевозможные конспирологи, СССР рухнул вовсе не в результате какого-то внешнего «заговора». Это государство отделяло себя от окружающего мира именно идеологически. Однако в его идеологию к 1970-80-м годам уже никто всерьез не верил – коммунизм стал лишь темой для анекдотов. Сейчас, в «правопреемнице» СССР такие анекдоты (или в более актуальном формате – сетевые демотиваторы) в массовом порядке уже возникают вокруг РПЦ, которая после коммунизма вновь стала претендовать на роль выразителя официальной идеологии и даже пытаться играть в инквизицию. Имперская история ходит по кругу…"

Tags: символика
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments