May 26th, 2013

хрестьянин

Би-апокалипсис

Оригинал взят у larkin_donkey в Би-апокалипсис

Россия предупреждает Обаму:
Грядёт глобальная война из-за "Пчелиного апокалипсиса".


Шокирующие кадры, касающиеся встречи президента Путина на прошлой неделе с госсекретарем США Джоном Керри, демонстрируют "крайнее возмущение" российского лидера по поводу продолжающейся поддержки режимом Обамы био-генетических гигантов Syngenta и Monsanto перед лицом надвигающегося "Би-апокалипсиса", который, как предупреждает Кремль, "совершенно определённо" приведет к мировой войне.

Согласно этим кадрам, опубликованым сегодня в Кремле министерством природных ресурсов и экологии РФ, Путин был так раздражён из-за отказа Обамы обсудить этот серьезный вопрос, что в течение трех часов даже отказывался встретиться с Керри приехавшим в Москву по расписанию дипломатической миссии, но потом смягчился, чтобы не вызвать еще больший раскол между этими двумя странами.

В центре этого спора между Россией и США, находится доклад Минприроды России, в котором говорится, что имеются "неоспоримые доказательства" того, что класс нейро-активных инсектицидов химически связанных с никотином, известных как неоникотиноиды, разрушает популяции пчел нашей планеты. И если сейчас не остановить этот процесс, он может уничтожить способность нашей планеты производить достаточно пищи, чтобы прокормить своих обитателей...

Полностью здесь:
http://www.eutimes.net/2013/05/russia-warns-obama-global-war-over-bee-apocalypse-coming-soon/




В ООН обеспокоены массовой гибелью пчёл по всему миру

Гибель пчел носит глобальный характер, считают авторы доклада, посвященного массовой гибели этих насекомых, который был подготовлен по заказу Программы ООН по окружающей среде (ЮНЕП).

Изучив множество факторов, которые превратили планету в мир, враждебный для пчел, ученые призвали человечество остановиться, ведь природа подарила человеку уникальный механизм для опыления практически всех фруктовых, ягодных, сельскохозяйственных и дикорастущих цветковых растений — пчелу.

Ученые подсчитали, что средняя семья в 30 тыс. медоносных пчел за один день посещает 2 млн. цветков. Зато в последнее время армия рабочих пчел тает на глазах, отмечает профессор Петер Нойман из швейцарского центра исследования пчел.

«Количество пчелиных колоний в Европе сокращается в течение последних 20 лет. Такая же тенденция прослеживается и в США, где количество пчелиных семейств неуклонно снижается с середины прошлого века и по сей день», — отметил специалист.

Впервые это явление было описано американскими пчеловодами в 2006 году, и впоследствии получило название «синдром разрушения колоний». Это когда рабочие пчелы — костяк пчелиного семейства или колонии — однажды навсегда покидают родной улей и никогда больше туда не возвращаются. Ученые утверждают, что, разрушив семью, пчелы в одиночку умирают.

Профессор Нойман склонен винить в этом человека и его неумелое управление экосистемами.

«Главные факторы, вызывающие упадок пчеловодства в Европе и США, — социально-экономические. Хотел бы привести такой пример. После крушения Берлинской стены и распада ГДР количество пчелиных колоний в Германии сократилось на 75%», — отметил он.

Ради повышения урожайности фермеры активно применяют химикаты. В Европе и США всплеск интереса к пестицидам и инсектицидам как раз приходится на 50-60-е годы прошлого столетия. Именно в это время внимательные пчеловоды заметили некоторые изменения поведения насекомых-опылителей. Но, судя по всему, не придали этому большого значения, ведь выгоды повышения производительности сельского хозяйства значительно перевешивали так называемые издержки производства.

Сегодня развитые страны отказались от некоторых видов токсичных химикатов, но появились другие факторы риска.

Напонмим, что еще в 2007 году ученые университета Кобленц-Ландау, Германия (Koblenz-Landau University) пришли к выводу, что причиной массовой гибели пчел в США и Европе могут быть радиосигналы сетей сотовой связи.


=====================================================================================================

От себя добавлю, что, скорее всего, массовая гибель пчёл происходит из-за внедрения ГМО.  Ведь в ГМО специально закладывались свойства, чтобы их насекомые не портили. Всю кормовую цепочку испортили. Первыми ГМО стали выращивать в США, с них проблемы с пчелами и начались.

Гибель пчёл где выращиваются ГМО

02.12.2012 в Новости пчеловодства

29 ноября в пресс-центре ИА «Росбалт» состоялся круглый стол на тему «ГМО: цена дешёвой еды». Исследования российских и европейских учёных свидетельствуют о том, что онкология и бесплодие — далеко не единственные последствия использования генетически модифицированных организмов (ГМО) в продуктах питания.

Особо хочется отметить следующее — выращивание генно-модифицированных растений усугубляет экологическую ситуацию: уничтожается земля — обработанные пестицидами (обязательным атрибутом в процессе выращивания генно-модифицированных культур) отходы растений не гниют, в почве гибнут черви, разрыхляющие её, уничтожается естественная микрофлора.

В результате многими исследователями, из различных стран было замечено, что гибель пчёл, которой озабочены в настоящее время экологи, происходит преимущественно рядом с полями, где выращиваются ГМО. А, как говорил Эйнштейн, «если исчезнут пчёлы — человечеству останется жить 4 года».

Генетическое изменение растений, как правило, сопровождается и генетической модификацией цветочной пыльцы. Она становится «стерильной», а значит, для пчёл в ней недостаточно питательных веществ. Они начинают гибнуть от болезней, голода или нарушения пищеварительного цикла, который включает в себя сбор нектара и пыльцы летом и питание мёдом в течение зимних месяцев, когда пчёлы не покидают ульев.

Посмотрите на фото справа: грудные разрезы образца больной пчелы оказались значительно более рыхлыми и тёмными (А) по сравнению с грудными разрезами здоровой пчелы (Б).гибель пчёл
Изменение цвета означает, что пчёлы погибли после сбора пыльцы. Пчеловоды подтвердили, что в период сбора пчёлы были ещё живы.

Американские учёные заявляют  - у пчёл, которые пытаются собрать пыльцу с таких растений, возникает нарушение работы пищеварительного тракта. Исследования показали, что цвет нижнего отдела кишечника насекомого, кормившегося пыльцой ГМ-растений, стал чёрным. Эти изменения сопоставимы с теми, что происходят у человека, больного раком толстой кишки.

Так что будьте внимательны при выборе мест стоянок для медосбора.

Источники — Рабкор.ру, а также  - mixednews.ru
хрестьянин

Часы остановились...

Оригинал взят у lenarudenko в Часы остановились...

Король Франции Людовик XIV получил в подарок часы знаменитого мастера Христиана Гюйгенса. По легенде, 1 сентября 1715 года в семь часов срок пять минут часы остановились. Именно в эту минуту король скончался. После его смерти часы так и не начали ходить.
Таких историй рассказано немало.




Многие слышали о явлении, когда часы останавливаются в момент смерти на руке своего владельца, или родственники видят остановившиеся настенные часы, а потом узнают о смерти близкого.
Агата Кристи в своих детективах часто использовала эпизод с остановкой часов в момент убийства.

Иногда часы становятся предвестниками.
Екатерина Великая 6 ноября 1796 года, увидев, что часы остановились, сказала своей фрейлине: «Нынче я умру. Вот видишь, они в первый раз за все время остановились». Вечером царица скончалась.



Рис. Сергей Лосицкий


Начальник похоронного бюро во Франции опубликовал необычные истории, рассказанные родственниками умерших, в журнале «La parapsychologie» 1898 года.

Самым распространенным явлением в момент смерти он назвал остановку часов.
Также ему приходилось слышать об обратном явлении, когда старые сломанные часы после смерти владельца вдруг начинали ходить.

«Подобные факты встречаются так часто, что становятся известны всем, кто работает в похоронной службе. Лично со своей стороны, я стал свидетелем множества примеров явления, когда часы останавливаются в момент смерти» – вспоминал он.




В наши дни медсестры московских больниц записали подобное наблюдение:
- Остановившиеся часы принадлежали или очень нравились умершему, но не обязательно были рядом с ним в момент смерти.
- Часы чаще всего были механическими.
- Починить часы, остановившиеся в момент смерти, не удавалось.

Оксана Балинская - медсестра ливийского лидера Муаммара Кадаффи, рассказывала, что Кадаффи любил дарить своим работникам часы с собственным портретом. Медсестра, вернувшись домой из Ливии, отдала эти часы двоюродной сестре Алле. Однажды сестра позвонила и сказала, что часы остановились в 11:15. Балинская предложила сестре заменить батарейку, часы раньше ни разу не ломались.
Потом из новостей она узнала, что в момент остановки часов Кадаффи был убит.




На одном из «часовых форумов» рассказана недавняя истории из жизни, когда и настенные, и наручные часы остановились в момент смерти владельца:
«Раньше ни когда об этом не задумывался, просто улыбался или делал вид, что мне интересно. Скептицизм прошел, когда стал больше интересоваться часами. Убеждаюсь с каждым разом теперь, что на самом деле, всему свой час.
Вчера вышел на работу наш коллега, за день до выхода он похоронил отца. Смерть он принял очень эмоционально, увидел его первым, прихожу рано, его трясло и глядя на меня он расплакался. Корвалол его успокоил, ещё сутки он приходил в себя, и сегодня рассказал очень интересную историю.
В день и час, когда умер его отец, он первым подошел к нему, про стресс писать не буду и так понятно, увидеть такое не для каждого, остановились его часы на руке. Причем настенные кварцевые тоже. Про кварц ни чего не знаю, а вот ORIENT CEM5J004K, очень и очень надежные часы. Как он их не тряс, все эти дни, так и не пошли. Им два года.
При разговоре присутствовал ещё один человек, тот тоже подтвердил, о возможной остановке часов после смерти человека. Ведь когда умер его отец, часы на руке умершего остановились в момент смерти. Помню пару лет назад, рассказывал эту историю.
Вот задумался: Эйнштейн возможно не всё учел, а человек ведь был величайшего ума.
Есть повод поразмыслить»




Рис. Виктор Берегеда


Раскрыть этот феномен пока не удалось. Остановка часов будто указывает, что человек отправился туда «где времени нет», и земное время для него остановилось.

=====================================================================================================

В принципе, этот феномен с часами пожож на аналогичные чудеса из практики шаманов. Как правило, во время камлания, когда шаман переходит из нашего мира в мир потусторонний, происходят те или иные сверъестественные происшествия. Об этом писал и Александр Мень в своей "Истории религии", и многие другие этнографы и религиоведы. Нечто подобное происходит и при инициациях в традиционных обществах. Напомню, что обряд инициации приводит неофита на самую грань между жизнью и смертью, туда, где происходит переход в потусторонний мир. Обычная смерть человека ведь тоже является таким переходом. И вот, при этом переходе  дверь в потустороннее как бы приоткрывается и оттуда в наш мир вторгается вихрь духовных энергий (а иногда вместе с этим вихрем вторгаются и духи). И тогда люди и вещи ведут себя парадоксальным образом. Типичный пример такого поведения вещей мы наблюдаем при случаях проявления полтергейста. Предметы как бы начинают двигаться по собственной воле. Но на самом-то деле они выполняют волю полтергейста, которого мы не можем видеть.
хрестьянин

Моршанская деревянная скульптура

Оригинал взят у genson в Моршанская деревянная скульптура

В музее Моршанска находится второе в России по величине собрание культовой деревянной скульптуры. К сожалению, из 70-ти экспонатов коллекции, удалось увидеть только десятую часть. Остальные - в хранилище и, по словам музейщиков, находятся в плачевном состоянии.

001

Нормальной техники с собой не было, поэтому настаивать на посещении запасников не стал. Сделаю это при посещении Тамбовщины в следующем году. А пока, то из деревянной пластики, что удалось увидеть и запечатлеть с помощью убитой напрочь мыльницы.



angel_001 angel_007

angel_002

angel_009 angel_010

angel_003

Ангел с чашей и ангел со свитком.
К. XVIII в. Дерево. Объемная резьба. Левкас, темпера.
Поступили из церкви с. Канищево (Пичаевский р-он, Тамбовской обл.)


hristos_v_temnitse_02_001 hristos_v_temnitse_02_003

hristos_v_temnitse_02_002

Христос сидящий (Спас Полунощный).
К. XVIII в. Дерево. Объемная резьба. Левкас, темпера.


hristos_v_temnitse_01_002 hristos_v_temnitse_01_006

hristos_v_temnitse_01_007

Христос сидящий (Спас Полунощный).
К. XVIII в. Дерево. Объемная резьба. Левкас, темпера.
Поступил из храма с. Богоявленское Моршанского уезда.


hristos_v_temnitse_03_001 hristos_v_temnitse_03_003

hristos_v_temnitse_03_004

Христос сидящий (Спас Полунощный).
К. XVIII в. Дерево. Объемная резьба. Левкас, темпера.
Поступил из храма городского кладбища г. Моршанска.


hristos_v_temnitse_04_001 hristos_v_temnitse_04_004

hristos_v_temnitse_04_003

Христос сидящий (Спас Полунощный).
К. XVIII в. Дерево. Объемная резьба. Левкас, темпера.


vrata_001

vrata_004

Резные царские врата с изображением сюжета Благовещения и евангелистов.
К. XVIII в. Дерево. Рельефная резьба. Левкас, темпера, позолота.
Тихвинская церковь села Канищево.

http://www.flickr.com/photos/8352119@N06/sets/72157625087423496/

====================================================================================================

Да, после тотального грабежа, устроенного большевиками в первые годы советской власти, в Моршанске остались "рожки да ножки". Но и эти "рожки" культурного наследия русского народа враждебная этому народу советская (и постсоветская) власть не сохраняет. Поэтому деревянные скульптуры,  по словам музейщиков, "находятся в плачевном состоянии". Сколько было потрачено в пустую денег за все годы советской власти, чтоб развешивать бесчисленное количество красных флажков ежегодно на 1 и 9 мая, на 7 и 8 ноября! Все города были в красном кумаче. А на уникальные деревянные скульптуры, аналога которым нет в России, денег у советской власти не нашлось (да и у постсоветской - тоже, которая является духовной преемницей советской власти). Поэтому-то эта власть и называется советской,  а не русской.

Тут ещё есть несколько фоток деревянных культовых скульптур на сайте Тамбовская епархия в портрете и скульптуре










хрестьянин

«Россия производит впечатление великой страны, но больше ничего не производит»

Василий Мельниченко, председатель успешного фермерского хозяйства, выступил на Московском экономическом форуме и в одночасье стал знаменитым. Его фраза «В России уровень бреда превысил уровень жизни» превратилась в афоризм.

Смелые высказывания бизнесмена из села Галкинское Свердловской области о коррупции и бестолковом управлении страной вызвали поддержку у тысяч пользователей рунета. В интервью «МН» Мельниченко рассказал о том, почему русский мужик не вышел на Болотную, чего боится Путин и как обустроить Россию за четыре года.

— Расскажите про село Галкинское. Чем вы там занимаетесь?

— У нас очень хорошие земли. В свое время там был крупный совхоз. Так получилось, что в 90-е его разрушили и разграбили до ноля. Скотины ни одной головы не осталось, техники нет, здания разрушены. А в 2009 году сельчане на собрании посоветовались и решили пригласить меня, чтобы я возглавил это хозяйство. Сейчас мы одни из крупнейших производителей сельхозпродукции в регионе. Мы пытаемся создать такое хозяйство, которое могло бы наполнить местный муниципальный бюджет и обеспечивало людям на селе рабочие места с достойной зарплатой.

— А до этого чем занимались?

— До этого у меня был первый колхоз.

— Кто у вас работал? Местные?

— Не только. В те годы бежали переселенцы из Казахстана, Узбекистана, Туркмении, мы приняли много семей. Мы даже назывались переселенческим поселком. Таких у нас было 25 семей. В поселке было все: хорошие дороги, пекарня, мельница, кондитерский цех, молочная ферма, свиноферма. Мы делали мебель, делали натяжные потолки. Я абсолютный сторонник того, что крестьяне не мешки с соломой, а граждане, которые имеют право выбирать профессию. Как человек может остаться в деревне, если он хочет быть строителем? А мы строили свою экономику так, чтобы был выбор профессий, и никто не хотел уезжать. Зарплата приличная, место отличное, выбор работы есть, интернет — пожалуйста. У нас в те годы работал класс дистанционного образования в школе. Несколько человек получали образование в московских вузах, не выезжая из деревни. Мы показывали тогда государству и Минобразования, как дешево можно учить людей, не срывая их с места и не делая проблем в городах. После четырех лет работы деревня стала идеальной. Четыре года — это срок, за который можно перестроить и страну.

— И все это было организовано без какой-либо государственной поддержки?

— Абсолютно. Хотя государство, конечно, не забывало про нас. Например, оно периодически нас штрафовало. То приедет технадзор, то Роспотребнадзор, и все говорят, что мы неправильно живем и работаем. Забыть о себе государство не давало. Так же как телевизор не дает забыть о том, что у нас есть президент и премьер-министр.

— И что в итоге стало с вашим первым колхозом?

— В 1998 году его сожгли.

— Конкуренты?

— Да какие конкуренты! Обычные бандиты, которые работали вместе с администрацией и с милицией. Я единственный в районе не платил дань казакам. Такие нормальные русские мужики, ходили в голубых штанах с лампасами и всех облагали данью. Крыша, как они говорили. Так как у нас в совхозе все крыши были отремонтированы, нам не требовалась крыша, и мы, конечно, отказывались платить. По своему принципу я бы никогда не согласился платить никому, кроме государства. Достаточно было того, что я всегда исправно платил налоги. Я понимал, что не может такого быть, чтобы с крестьян, которые производят продукцию, какие-то ублюдки собирали дань. Но многие платили.

Мы были очень богатым хозяйством на тот момент. У нас были молодежные программы, давали дома молодым семьям. Заключали с сотрудниками договор, что после рождения третьего ребенка дом переходит в их собственность.

— Чем все закончилось?

— В итоге мне удалось через суд добиться ликвидации казачьей дружины как незаконного военного формирования. Бился за это два года. Никакую военизированную форму эти бандиты не имеют права носить.

— Наверное, истерия вокруг казаков в последнее время вам не очень нравится.

— Ну власти же нужно кого-то любить. Людей ведь больше всего, как известно, любят людоеды. Мне, конечно, не нравятся все эти прыганья. Кажется, что президента просто подставляют его пиарщики. Вот взять, например, это собрание Кургиняна. Я не против общественных движений, просто считаю, что в них должен быть здравый смысл, а каждый шаг президента должен быть выверен.

— Вы думаете, президента подставляют?

— Вот смотрите: неожиданно меняется министр обороны, и у села забирают весь госзаказ. Говорят, Сердюков что-то воровал. Так это или нет, мы не знаем, но мы хотя бы картошку поставляли военным. А теперь Шойгу пришел, и весь заказ на 100 млрд руб. передали какому-то московскому ресторатору. Получается, что 300 тыс. крестьянско-фермерских хозяйств просто должны закрываться из-за одного глупого решения. Я понимаю, что президенту надо доносить, что невменяемых министров держать нельзя.

— На форуме вы говорили о коррупции, всю жизнь боретесь с рейдерством. Неужели вы думаете, что наверху об этом не знают?

— Когда смотрю телевизор, такое ощущение создается, что не знают. Смотрю с другой стороны — все знают. У нас правительство как дети малые: все понимают, все чувствуют, а какать не просятся.

— И тем не менее вы пытались обращаться к президенту.

— Я в свое время, когда молод был, все думал: вот докричаться бы до президента, и все решим. Мужики ж ведь, договоримся. Докричался. Ничего не решили, впечатление такое, что не с кем разговаривать.

— До кого докричались?

— Я встречался с господином Медведевым. Кроме того, что я председатель колхоза, я еще считаюсь журналистом. Я задавал ему вопросы и как председатель колхоза, и как журналист. И задавал вопросы, касающиеся сельских территорий.

Биография

Василий Мельниченко родился на Украине в 1954 году. Вырос в селе, окончил сельскую школу. Поступил в Уманскую сельскохозяйственную академию. В 1987 году переехал на Урал. По словам Мельниченко, с Украины его выслали из-за работ о несправедливости советской пенсионной системы и бесполезности низовых партийных организаций. Работы не понравились местному партийному руководству.

На Урале занялся изготовлением мраморных надгробий. Через два года председатель исполкома попросил его возглавить совхоз, который как раз покинуло прежнее руководство.
В 1995 году предприятие победило на всероссийском конкурсе проектов социально-экономического развития сельских территорий, на тот момент в селе проживало 260 человек. Но уже в 1998 году поселение сожгли местные казаки, которым, как утверждает бизнесмен, он отказался платить.

В 1999 году Мельниченко начал борьбу с рейдерством и создал бесплатную юридическую консультацию для граждан Камышловского района Свердловской области. Тогда же он начал работать в газете «Территория народной власти». Как журналист Василий Мельниченко стал лауреатом премии имени Сахарова и премии имени Артема Боровика, победил на всероссийском конкурсе журналистов, пишущих антикоррупционные материалы. После обращений и публикаций о рейдерстве и коррупции в регионе он неоднократно подвергался избиениям и незаконным задержаниям.

В 2008 году Мельниченко стал председателем СПК «Галкинский». С января 2013 года в селе Галкинское при поддержке Комитета гражданских инициатив Алексея Кудрина реализуется собственный проект фермера «Новое село — новая цивилизация». Цель проекта — создание сельской многопрофильной экономики и развитие предприятий, способных наполнить местные муниципальные бюджеты.

— На форуме вы ругали вступление России в ВТО. Как это отразится на вашем колхозе?

— Оно уже отразилось. Первый удар нанесли по свинине. Те свинокомплексы, которые строились, были, конечно, плохими, но в них ведь вложили огромные деньги. Вдруг границы открылись, и российские производители стали неконкурентоспособными. Высокие проценты банковские. Мы же не можем конкурировать с фермером, у которого 1% годовых. Мы же даже со всеми субсидиями все равно меньше 8-10% не платим. Как я могу конкурировать с китайским фермером, у которого 1%, да еще и на 30 лет? К тому же есть еще и монополист в виде продавца электроэнергии, который говорит, что не может брать с меня меньше 5 руб. Как же так — этот столб строили еще при Брежневе, этот трансформатор чуть позже появился, а они не вложили ни рубля и теперь пишут цены с потолка. Опять же, если китайский фермер платит 2 руб., а я пять, разве я могу с ним конкурировать? Получается, что в ВТО мы вступили не подготовившись. Мы тоже хотим продавать свою продукцию на Запад и Восток, но сейчас мы ведь даже Россию не обеспечиваем продовольствием. Зайдите в любой магазин и увидите, что вся наша доктрина продовольственной безопасности зиждется на компании «Доширак». Не будь этой компании, вся продовольственная безопасность пропала бы.

— Что нужно было сделать?

— Если 18 лет вели переговоры — вступить в ВТО или не вступить, неужели никто не догадался, что надо бы и крестьян перевооружить. А теперь мы на тракторах 70-х годов будем вступать в конкуренцию. Мы ведь все погубили, причем абсолютно умышленно. Коррупцию развели страшную.

— У вас есть какой-то рецепт, как победить коррупцию?

— Я считаю, что это довольно легко. Просто нужна политическая воля одного-единственного человека. Если президент позовет всех губернаторов к себе в кабинет и скажет: «С завтрашнего дня у нас акция — всем губернаторам надо повеситься», поверьте — 99% повесятся. Это приказ президента. Если он скажет не воровать, никто не будет воровать.

— Так почему не дает приказ?

— Я думаю, боится. Трусит.

— А политические оппоненты нынешней власти с коррупцией могли бы справиться?

— А они есть?

— Ну вот про Алексея Навального слышали ведь?

— Слышал, конечно. Хороший парень, хороший мужик.

— Вот он мог бы коррупцию победить?

— Так в обществе нет серьезного запроса на борьбу с коррупцией. Почему нет борьбы и протестов? Потому что жизнь худо-бедно наладилась: еда есть в магазинах, пенсии платятся. Страшно менять ведь. А вдруг не получится? Поэтому мы вынуждены в такой стагнации жить.

— По-моему, есть запрос.

— А где? После того как эпопея с Сердюковым началась, я ожидал, что через день-два на Красной площади будет каре из 5-10 тыс. офицеров, которые скажут: «Заряжай Царь-пушку, залезай, товарищ Сердюков». Ведь офицер — это не должность, не звание, это понимание чести. Мы же от них видим только нытье вечное: не могут квартиры получить, не могут еще что-то получить. Но если вы за честь мундира постоять не можете, вы на что претендуете?

— Так как все-таки быть с президентом?

— Россия производит впечатление великой страны, но больше ничего не производит. Надо менять эту ситуацию. Мне кажется, что даже я бы справился. Какая разница, что тремя курицами править, что двадцатью. Чтобы быть президентом, нужно иметь вокруг десять честных человек, которые бы просто между собой договорились не воровать.

— Готовы баллотироваться?

— Нет, конечно. Я хороший председатель колхоза, у меня капуста хорошая растет, свекла прекрасная, такие кролики красивые. Я не променяю свою деревню ни на что и буду людей поднимать. У нас прекрасные женщины живут в селе. Вот они могут за себя постоять. Когда в нашу деревню вошли казаки, наши русские мужики, как положено русским богатырям, попрятались. А бабы вышли драться и дрались насмерть за село и за детей.

— Это был 98-й?

— Да. Я тогда прилетел из командировки, собрал мужиков и спросил, как так вышло. А они ответили: «Думали, нас бить будут». Трусость. Вот эта коррупция, ее что, кто-то нам делает? Это приехали американцы, или поляки, или грузины, может быть, нам ее сделали? Это мы позволяем к себе такое отношение.

— Вот вы говорите, запроса на борьбу нет. А как же Болотная?

— Я был на Болотной, специально приехал. Дело-то хорошее. Поучаствовать, посмотреть, кто и что. Но на Болотной не за кем было идти. Тогда все возмутились, что власть повела себя по-хамски, но ведь она и продолжает себя так вести. К тому же вышли на Болотную ведь не мужики, которые от сохи. Мы просто потеряли этот класс.

— А они-то почему не выходят?

— Они ведь русские, а русский мужик всегда до поры до времени боится. Они уже не выйдут.

— Но Болотная — это тоже русские.

— А на Болотной были не простые мужики. Я представляю, как был удивлен Путин: «А вам-то чего надо?»

— Получается, что средний класс оказался смелее?

— Конечно. Правда, это не средний, а скорее посредственный класс, потому что среднего класса в России вообще нет. Средний класс — это не кто больше получил, а кто больше заработал. Все вот говорят, что у нас рост ВВП, а я все объясняю, что ВВП нашему уже 60 лет, в этом возрасте люди не растут. Не на чем ему расти, мы не производим продукцию, мы друг другу все услуги какие-то оказываем. Мы дошли до того, что у нас в обществе выгодно быть инвалидом, выгодно быть липовыми многодетными матерями. Во что народ-то превращается? А я бы хотел, чтобы мою страну уважали искренне, чтобы у нас было подлинное местное самоуправление, и тогда вопроса с гражданским обществом не будет. Разве это так трудно?

— Наверное, трудно.

— А я думаю, что верховная власть этого местного самоуправления просто боится. Боится, что люди будут нелояльные. А я, наоборот, уверен, что более лояльных людей, чем самостоятельные крестьяне, мир никогда не знал.

— Так они и сейчас лояльны, зачем стараться?

— Они не лояльные, они безразличные. Какая им разница, если из 800 человек в селе 600 безработных, будет у них избранный губернатор или им его Владимир Владимирович назначит. Вся государственная машина и направлена на то, чтобы мы все такими и были. Мы не пробовали ни разу избрать себе честных и порядочных людей во власть, мы все выбирали лучших, а получалось вот так.

— Где взять честных?

— Ну, 140 млн людей в стране. Есть те, кто смотрит концерты Бори Моисеева и «Дом-2», это слабость человеческая. Но есть и те, кто не смотрит, надо из них выбирать.

— Но мы же не можем их силком в Кремль приволочь.

— Да я бы даже попробовал лотерею вместо выборов устроить. Кто выиграл, тот и будет президентом. Разницы не будет никакой, но хотя бы есть шанс, что из тысячи билетов попадется один толковый.

— Вы объясняете все это своим работникам? Чего вы хотите от них добиться?

— Я хочу, чтобы они вышли и поговорили с властью по-мужски: «Если ты наш президент и ты готов работать, то давай работать, а если нет, то какие проблемы, можно другого президента себе взять». Можно и нанять за деньги. Ничего страшного не будет.

— И насколько на селе люди готовы к такому разговору? Какие там настроения?

— Безнадега. И не только на селе. То же самое и в малых городах, и в моногородах. Причем мы умеем работать. Мы сельские люди, но мы разработали новые фильтровальные материалы, запустили завод, нас покупают за рубеж, разработали кучу новых материалов на основе кремния. Мне кажется, мы уже больше пользы, чем «Сколково», принесли. Потому что мы делаем, чтобы выжить, а «Сколково» — чтобы деньги попилить. Процветает только околобюджетный бизнес. Есть связи — ты бизнесмен, нет — ты разорен, трижды обанкрочен и посажен в тюрьму, если вдруг почему-то не захотел делиться.

— Что бы вы президенту посоветовали?

— Чем выше должность человека, тем лучше ему кажется страна. Но мы-то живем в самом низу, видим, как все на самом деле. Я думаю, что президент должен просто делать свою работу честно и порядочно. Хотел было сказать, повернуться лицом к людям, но лучше, наверное, не нужно. Потому что когда власть поворачивается к народу лицом, народ обычно кричит от ужаса.

источник

хрестьянин

РАБЫ НЕ МЫ?

Оригинал взят у fekalipsis в РАБЫ НЕ МЫ?


1. Экономическое принуждение рабов к постоянной работе. Современный раб вынужден работать без остановки до смерти, т.к. средств, заработанных рабом за 1 месяц, хватает, чтобы оплатить жилье за 1 месяц, еду за 1 месяц и проезд за 1 месяц. Поскольку денег хватает у современного раба всегда только на 1 месяц, современный раб вынужден работать всю жизнь до смерти. Пенсия также является большой фикцией, т.к. раб-пенсионер отдает всю пенсию за жилье и еду, и у него не остается свободных денег.

2. Вторым механизмом скрытого принуждения рабов к работе является создание искусственного спроса на псевдонужные товары, которые навязываются рабу с помощью телерекламы, пиара, расположения товаров на определенных местах магазина. Современный раб вовлечен в бесконечную гонку за «новинками», а для этого вынужден постоянно работать.

3. Третьим скрытым механизмом экономического принуждения современных рабов является кредитная система, с «помощью» которой современные рабы все больше и больше втягиваются в кредитную кабалу через механизм «ссудного процента».

С каждым днем современный раб должен все больше и больше, т.к. современный раб для того, чтобы рассчитаться с процентным кредитом, берет новый кредит, не отдав старый, создавая пирамиду долгов. Долг, постоянно висящий над современным рабом, хорошо стимулирует его к работе даже за мизерную плату.

4. Четвертым механизмом заставить современных рабов работать на скрытого рабовладельца является миф о государстве. Современный раб считает, что работает на государство, но на самом деле раб работает на псевдогосударство, т.к. деньги раба поступают в карман рабовладельцев, а понятие государства используется, чтобы затуманить мозги рабов, чтобы рабы не задавали лишних вопросов типа: почему рабы работают всю жизнь и остаются всегда бедными? И почему рабы не имеют доли прибыли? И кому конкретно перечисляются деньги, выплаченные рабами в виде налогов?

5. Пятым механизмом скрытого принуждения рабов является механизм инфляции или периодически искусственно устраиваемых дефолтов, которые не позволяют гражданам экономически развиваться, разорившись, заново начинать своё дело с нуля. Рост цен при отсутствии роста зарплаты раба обеспечивает скрытое незаметное ограбление рабов. Таким образом, современный раб нищает все больше и больше.

6. Шестой скрытый механизм заставить раба бесплатно работать - лишить раба средств на переезд и покупку недвижимости в другом городе или другой стране. Этот механизм вынуждает современных рабов работать на одном градообразующем предприятии и «терпеть» кабальные условия, т.к. других условий у рабов просто нет и убежать рабам не на что и некуда.

7. Седьмым механизмом, заставляющим раба бесплатно работать, является сокрытие информации о реальной стоимости труда раба, реальной стоимости товара, который произвел раб. И доли зарплаты раба, которую забирает рабовладелец через механизм бухгалтерского начисления, пользуясь незнанием рабов и отсутствием контроля рабов над прибавочной стоимостью, которую рабовладелец забирает себе.

8. Для того, чтобы современные рабы не требовали своей доли прибыли, не требовали отдать заработанное их отцами, дедами, прадедами, прапрадедами и т.д. существует замалчивание фактов разграбления рабовладельцами ресурсов, которые были созданы многочисленными поколениями рабов на протяжении тысячелетней истории.Р
хрестьянин

Город и ненависть

Жан Бодрийяр

Город и ненависть[1]

Вам, наверное, известно, какой огромный успех принес недавно французской кинематографии фильм под названием “Ненависть”. В фильме показан ряд бурных событий, происходящих на окраинах городов и в пригородах; в качестве актеров (а, может быть, статистов?) в нем выступают группы молодых людей, в которых “сидит ненависть”. “Во мне сидит ненависть” — выражение почти безличное, оно означает не столько субъективную эмоцию или субъективное состояние, сколько объективную и беспричинную ярость, рождающуюся в городской пустыне, прежде всего в пригородах, превращенных в настоящую свалку. Тот факт, что окраинная “преступность” приобрела невиданный размах (ведь фильм, подобный “Ненависти”, можно снимать хоть каждый день), свидетельствует о том, что перед нами целостное общественное явление, в котором находит свое отражение определенный универсальный процесс — процесс концентрации населении и увеличения производства отходов. Речь идет о всемирной проблеме отбросов, ибо, если насилие порождается угнетением, то ненависть зарождается, когда человека отправляют на помойку.

Понятие отбросов следует модифицировать и расширить. Материальные, количественные отбросы, образующиеся вследствие концентрации промышленности и населения в больших городах — это всего лишь симптом качественных, человеческих, структурных отбросов, образующихся в результате предпринимаемой в глобальном масштабе попытки идеального программирования, искусственного моделирования мира, специализации и централизации функций (современная метрополия очевидным образом символизирует этот процесс) и распространения по всему миру этих искусственных построений.

Хуже всего не то, что мы завалены со всех сторон отбросами, а то, что мы сами становимся ими. Вся естественная среда превратилась в отбросы, т. е. в ненужную, всем мешающую субстанцию, от которой, как от трупа, никто не знает, как избавиться. По сравнению с этим горы органических промышленных отходов просто пустяк. Вся биосфера целиком в пределе грозит превратиться в некий архаический остаток, место которого — на помойке истории. Впрочем, сама история оказалась выброшенной на собственную помойку, где скапливаются не только пройденное нами и отошедшее в прошлое, но и все текущие события; не успев закончиться, они тут же лишаются всякого смысла в результате демпинга средств массовой информации, способных превратить их в субстанцию, непосредственно готовую для употребления, а затем и в отбросы. Помойка истории превратилась в информационную помойку.

Когда строят образцовые города, создают образцовые функции, образцовые искусственные ансамбли, все остальное превращается как бы в остатки, в отбросы, в бесполезное наследие прошлого. Строя автостраду, супермаркет, супергород, вы автоматически превращаете все, что их окружает, в пустыню. Создавая автономные сети сверхскоростного, программируемого передвижения, вы тут же превращаете обычное, традиционное пространство взаимообщения в пустынную зону. Именно так обстоит дело с транспортными артериями, рядом с которыми образуются пустующие территории. Именно так будет обстоять дело и в будущем, когда рядом с информационными артериями образуются информационные пустыни, возникнет своего рода информационный четвертый мир — убежище всех изгоев, всех тех, кого отвергли средства массовой информации. К нему добавится интеллектуальная пустыня, населенная мозгами, оставшимися без работы по причине предельной усложненности самих информационных сетей. Ее будут населять, но уже в неизмеримо большем количестве, потомки тех миллионов безработных, что ныне изгнаны из мира труда.

Пространства, как и люди, становятся безработными. Строятся целые кварталы жилых домов и офисов, но они обречены навеки оставаться пустыми из-за экономического кризиса или спекуляции. Они — отходы, всего лишь отходы и навсегда останутся таковыми, это не следы прошлого и не руины, которые все-таки представляют собой почтенные памятники старины. Эти дома — памятники бездушию предпринимательской деятельности человека. И тогда хочется спросить, как же может ненавидеть и презирать самое себя цивилизация, которая с самого начала производит себя, причем умышленно, в виде отбросов, трудится над своим собственным бесполезным построением, создавая города и метрополии, подобные огромным холостым механизмам, бесконечно себя воспроизводящим; эти фантомы — результат доведенных до абсурдных размеров капиталовложений, равно как и все большей их нехватки.

Ghost-towns, ghost-people [2]: сами человеческие существа бесконечно воспроизводит себя в виде отбросов или в виде обыкновенных статистов, удел которых — обслуживать этот холостой механизм, символизирующий порочный круг производства, когда, вопреки требованиям истории, уже не Труд воспроизводит Капитал, а Капитал бесконечно воспроизводит Труд. Горька участь этого разрастающегося персонала, которому суждено перейти в отходы; так у человека и после смерти продолжают расти ногти и волосы.

Итак, наша культура превратилась в производство отходов. Если другие культуры, в результате простого обменного цикла, производили некий излишек и порождали культуру излишка (в виде нежеланного и проклинаемого дитяти), то наша культура производит огромное количество отбросов, превратившихся в настоящую меновую стоимость. Люди становятся отбросами своих собственных отбросов — вот характерная черта общества, равнодушного к своим собственным ценностям, общества, которое самое себя толкает к безразличию и ненависти.

Наши мегаполисы, наши космополитические города — своего рода абсцессы, оттягивающие возникновение более крупных нарывов. Архитектура и градостроительство, повсюду запуская амбициозные щупальца, производят одних только монстров, не с эстетической точки зрения (хотя, увы, и такое часто бывает), а в том отношении, что эти монстры свидетельствуют об утере городом целостности и органичности, о его дезинтеграции и дезорганизации. Они уже не подчиняются ритму города, его взаимосвязям, а накладываются на него как нечто пришедшее со стороны, нечто alien [3]. Даже городские ансамбли, наделяемые символической значимостью (Бобур, Форум, Ля Дефанс, Ля Вильет), представляют из себя всего лишь псевдоцентры, вокруг которых образуется ложное движение. В действительности они свидетельствуют о сателлизации городского бытия. Их внешняя привлекательность словно создана для того, чтобы ошеломить туриста, а их функция подобна функции места всеобщей коммуникации (аэропорта, метро, огромного супермаркета), места, где люди лишаются своего гражданства, подданства, своей территории. Впрочем, именно сюда и перемещаются всякого рода маргиналы и представители субкультуры, бродящие в поисках опустошающего экстаза и находящие его в этом паразитарном образовании. Даже когда подобные ансамбли создаются с культурными целями, они превращаются не в центры радиации, а в центры поглощения и выделения; это всего лишь преобразователи потоков, механизмы со входом и выходом. Возникает впечатление, что это экспонаты, сбежавшие со всемирной выставки, а не новая часть города; они свидетельствуют о космополитическом и дезорганизованном характере развития нашего общества.

Бобур — один из таких монстров, и, воплощая в себе современную утопию культуры, он является прекрасным примером опустынивания культуры и города, примером неудержимой эрозии культурного рельефа, постепенного сведения социальности к самым простым ее проявлениям. Ибо все указывает на то, что мы неуклонно движемся к неразличению культуры и жизни, к отрицанию культурой даже отличительных признаков жизни в обстановке приспособления города и его коммуникаций к банализации социального поведения.

Слишком много капиллярной диффузии, слишком много осмотического движения, слишком много перемещений, слишком много сообщающихся сосудов, сцеплений, взаимодействия. Слишком много общения в опустошенном пространстве, в городе, ставшем похожим на Музей Идеальной Деконструкции. Именно музеификация и массированная урбанизация призваны замаскировать процесс опустошения и опустынивания, и одновременно они сами являются ярчайшим его свидетельством.

В связи с этим я хотел бы упомянуть одно знаменательное событие, правда, оно случилось несколько лет тому назад; я имею в виду забастовку мусорщиков в Бобуре. Эта забастовка, предпринятая ради удовлетворения нескольких требований младшего персонала, быстро превратила Бобур из культурного пространства в пространство гигантской свалки. Как раз в то время в Бобуре работала выставка, посвященная проблеме отходов. Стоит ли говорить, что Бобур, превратившись благодаря забастовщикам в некое пространство, заваленное мусором, намного превосходил по своей наглядности эту заурядную выставку. Разумеется, никто не осмелился назвать забастовку культурным действом или представить забастовщиков как настоящих деятелей Контркультуры, и все же они выступили в этой роли, ибо только они смогли наглядно показать — in situ [4] и в натуральную величину, — в каком состоянии находится культурная среда города.

Урбанистическая проблематика подводит нас, через понятия концентрации и опустынивания, к другому понятию, имеющему, на мой взгляд, первостепенную важность, к понятию критической массы.

Данное понятие, идущее от материи и от наук о материи, от физики и химии, а значит, и от космологии, применимо также и во всех областях гуманитарного знания. Возникает вопрос, является ли человек действительно социальным существом. Этого нельзя утверждать наверняка; по крайней мере, у социальной сущности человека есть свои пределы. Все более плотные скопления миллионов людей на городских территориях, их совместное проживание там неизбежно ведут к экспоненциальному росту насилия, обусловленного тем обстоятельством, что в условиях вынужденного промискуитета люди как бы взаимно аннулируются. А это уже нечто противоположное социальному бытию или, наоборот, верх социальности, крайнее ее проявление, когда она начинает разрушаться сама собой. Появление масс на горизонте современной истории знаменует собой наступление и одновременно катастрофическое крушение социальности. В этом суть проблемы критической массы. Известно ее решение в космологии: если масса Вселенной ниже некоторого порога, то Вселенная продолжает расширяться и big bang [5] длится бесконечно. Если же порог превзойден, то начинается имплозия, Вселенная сжимается, это уже big crunch [6]. Наши информационные артерии, Интернет и создание в скором будущем, как нам обещают, всемирной связи наводят на мысль о том, что мы как раз переступаем тот порог глобальности информации, ее доступности в любой момент и в любом месте, за которым возникает опасность автоматического сжатия, резкой реверсии, опасность информационного big crunch. Возможно, мы уже переступили через этот порог, возможно, катастрофа уже происходит, если обилие сведений, поставляемых средствами массовой информации, аннулируется само собой и если баланс, выраженный в терминах объективной информации, оказывается в некотором смысле отрицательным (извращенный эффект перенасыщения информацией). Во всяком случае мы наверняка уже преодолели этот порог в сфере социального, если учесть бурный рост населения, расширение сетей контроля, органов безопасности, коммуникации и взаимодействия, равно как и распространение внесоциальности, приводящее к имплозии реальной сферы социального и соответствующего понятия. Эпицентром этой инверсии фазы, этого гравитационного провала и является современный мегаполис.

В мегаполисе представлены все элементы социальности, они собраны здесь в идеальный комплекс: пространственная близость, легкость взаимодействия и взаимообмена, доступность информации в любое время. Но вот что происходит: ускорение и интенсификация всех этих процессов порождает в индивидах безразличие и приступы замешательства. Моделью этого вторичного состояния, когда в атмосфере всеобщего безразличия каждый вращается на собственной орбите, словно спутник, может послужить транспортная развязка: пути движения здесь никогда не пересекаются, вы больше ни с кем не встречаетесь, ибо у всех одно и то же направление движения; так, на экране определителя скорости видны лишь те, кто движется в одну и ту же сторону. Может, в этом и заключается суть коммуникации? — Одностороннее сосуществование. За его фасадом кроется все возрастающее равнодушие и отказ от любых социальных связей.

В результате качественного изменения, происходящего благодаря превышению критической массы, все эти перенасыщенные информацией и техникой и излишне опекаемые сообщества начинают порождать своего рода обратную энергию, своего рода инерцию, которые грозят в будущем вызвать гравитационный коллапс. Ибо происходит полная инверсия всех устремлений.

Ибо все положительные устремления, все влечения, в том числе и влечение к социальности, инвертируются и превращаются в отрицательные влечения, в безразличие. Влечение сменяется отвращением. Ведь в атмосфере всеобщей коммуникации, пресыщенности информацией, прозрачности бытия и промискуитета защитные силы человека оказываются под угрозой. Символическое пространство уже более ничем не защищено. Ничем не защищено интеллектуальное пространство собственного мнения. Когда техника делает доступным все, что угодно, я уже не могу решить, что полезно, а что бесполезно; пребывая в недифференцированном мире, я не в состоянии решить, что прекрасно, а что безобразно, что хорошо, а что плохо, что оригинально, а что нет. Даже мой организм не в состоянии разобраться, что для него хорошо или плохо. В ситуации невозможности принять какое-либо решение, любой предмет делается плохим, и единственной защитой становится противореакция [7], неприятие и отвращение. Это иммунная реакция организма, с помощью которой он стремится сохранить свою символическую целостность, иногда ценой жизни. Вот почему я считаю, что ненависть, представляя собой чрезмерную форму выражения безразличия и неприятия этого недифференцированного мира, есть крайнее проявление жизненной реакции организма.

Исчезли сильные влечения и порывы положительного, избирательного, аттрактивного характера. В результате действия какого-то таинственного фактора исчезла определенность вкусов, желаний, как, впрочем, и воли. Напротив, кристаллизация злой воли, чувства неприятия и отвращения значительно усилилась. Возникает впечатление, что именно это обстоятельство служит источником отрицательной энергии, именно оно вызывает в нас аллергическую реакцию, заменяющую нам желание; отсюда и наша жизненно обусловленная противореакция на все, что нас окружает, при полном отсутствии стремления что бы то ни было изменить; это неприятие в чистом виде. В наше время симпатии стали неопределенными, определенно лишь чувство отвращения. Не имея возможности точно знать, чего же нам хочется, мы зато знаем, чего мы больше не хотим. Наши поступки (и даже болезни) все более лишаются “объективной” мотивации; чаще всего они проистекают из той или иной формы неприятия, которое заставляет нас избавляться от нас самих и нашей энергии каким угодно способом. Следовательно, в их основе лежит своего рода экзорцизм, а не тот или иной принцип деятельности. Это новая форма экзорцизма с магической коннотацией, экзорцизма, направленного на себя, на других, на Другого. Это новая разновидность неистового заклинания (несомненно, тоже символическая). А, может быть, это новая форма принципа Зла?

Вернемся снова к массам. Они представляются этаким социологическим черным ящиком, в котором все цели и задачи, все устремления инвертированы; это своего рода источник отрицательного статического электричества. Именно в массах следует искать корни социального неприятия и политического равнодушия, так хорошо нам известных. Ибо, как говорил Зиммель, “нет ничего проще отрицания ... и широкие массы, будучи не в состоянии поставить перед собой общую цель, находят себя в отрицании”. Бесполезно спрашивать, какое у них мнение или какова их положительная воля, их просто нет. Они живут во мраке отрицания и находят свое определение в негативности. Они наделены неопределенной потенцией, сильны лишь своим неприятием и отрицанием, прежде всего отрицанием всех форм культуры и организации, недоступных их пониманию. Они испытывают глубокое отвращение к политическому режиму (что не исключает и конформистских взглядов),  к политическим амбициям и трансцендентности власти. Если политическому выбору и политическим суждениям свойственна страстность, то глубинное отвращение к политике порождает насилие. Именно в этом заключается источник ненависти, находящий свое проявление не только в преступности и расизме, но и в самом обычном равнодушии. Ибо сказанное относится не только к массе, но и к каждому индивиду в той мере, в какой он, сидя в своей улитке, замыкаясь на себя и десоциализируясь, сам по себе составляет массу.

Если традиционное насилие порождалось угнетением и конфликтностью, то ненависть порождается атмосферой тесного общения и консенсуса. Наша эклектическая культура — это культура промискуитета противоположностей, сосуществования всевозможных различий в культурном melting-pot [8]. Но не будем обманывать себя: именно такая культурная множественность, терпимость и синэргия провоцируют глобальную противореакцию, утробное неприятие. Синэргия вызывает аллергию. Чрезмерная опека влечет за собой ослабление защитных сил и иммунитета; антитела, оказавшись без работы, обращаются против самого организма. Такова же и природа ненависти: как и многие современные болезни, она проистекает из самоагрессии и автоиммунной патологии. Мы уже с трудом переносим атмосферу искусственного иммунитета, царящую в метрополиях. Мы уподобились некоему виду животных, лишенных естественных врагов, в результате чего они обречены на быстрое вымирание или самоуничтожение. Чтобы как-то защитить себя от отсутствия Другого, врага, неблагоприятных обстоятельств, мы прибегаем к ненависти, которая способствует возникновению своего рода искусственных, беспредметных невзгод. Таким образом, ненависть — это своеобразная фатальная стратегия, направленная против умиротворенного существования. Ненависть при всей своей двузначности представляет собой отчаянный протест против безразличия нашего мира, и в этом своем качестве она, несомненно, является гораздо более прочным видом связи, чем консенсус или тесное общение.

Различие между ненавистью и насилием совершенно четкое. Историческое насилие или насилие, вызванное страстным влечением, имеет свой предмет, своего врага, свою цель; у ненависти же ничего этого нет, она совсем иное явление. Совершающийся ныне переход от насилия к ненависти представляет собой переход от предметной страсти к беспредметной. Если мы хотим охарактеризовать основные формы коллективной страсти, коллективного насилия (хотя такая характеристика всегда будет произвольной), то следует выделить следующие их формы в соответствии с их появлением в истории культуры: священный, жертвенный гнев — историческое насилие — ненависть как чистая и недифференцированная, виртуальная форма насилия. Последняя представляет собой как бы насилие третьего типа, сосуществующее ныне с насилием второй степени — терроризмом (который более насильствен, чем насилие, ибо у нас нет определенных целей), а также со всеми вирусными и эпидемическими формами инфекций и цепных реакций. Ненависть более ирреальна, более неуловима в своих проявлениях, чем обычное насилие; это хорошо видно на примере расизма и преступности. Вот почему так трудно с ней бороться как профилактическими, так и репрессивными мерами. Невозможно уничтожить причину ненависти, поскольку никакой эксплицитной мотивации в ней обнаружить не удается. Ее нельзя обездвижить, ибо ею ничто не движет; ее нельзя даже подвергнуть наказанию, ибо в большинстве случаев она ополчается на самое себя; это типичная страсть, которая борется сама с собой.

Поскольку в нашем обществе нет более места реальному насилию, насилию, направленному на определенный объект, историческому, классовому насилию, то оно порождает виртуальное, реактивное насилие. Ненависть, которую можно принять за архаичный, первичный порыв, парадоксальным образом представляет собой страсть, оторванную от своего предмета и своих целей. (Подобно тому, как теперь принято говорить о “ксероксном” уровне культуры, можно говорить и о “ксероксном” уровне насилия). Вот почему ненависть современна гиперреализму крупных метрополий. Однако она отличается своеобразной холодностью. Порожденная равнодушием, в том числе равнодушием, распространяемым средствами массовой информации, она становится холодной, непостоянной, может перекинуться на любой предмет. В ней нет убежденности, пыла, она исчерпывает себя в acting out [9] и часто ограничивается созданием собственного образа, кратковременной вспышкой насилия; современная пригородная преступность может служить тому примером. Таков и Полен, выходец с Гваделупы, который несколько лет тому назад терроризировал население, убивая пожилых женщин. Это действительно чудовищная личность, но в то же время он человек холодный, неагрессивный, без определенной национальности и пола, метис. Он убивал без насилия, без крови, а затем с забавным безразличием рассказывал о своих преступлениях. Он был равнодушен к самому себе. Однако невозможно отрицать, что за всем этим скрывалась радиальная ненависть. Полен, несомненно, “ненавидел”, но его ненависть выражалась в учтивой, спокойной, ирреальной форме.

Ненависть как защитная противореакция соответствует новой форме насилия со стороны самой системы. Также и в этом случае можно выделить первичную форму насилия: это насилие, связанное с агрессией, подавлением, произволом, демонстрацией силы, унижением, грабежом, — словом, это одностороннее насилие, совершаемое по праву сильнейшего. Ответом на такое насилие может быть противоположное насилие: историческое, критическое насилие, насилие негативности. Это насилие разрыва с системой, трансгрессии (к нему можно добавить насилие анализа, интерпретации, смысла). Все это разновидности насилия с определенной направленностью, имеющего начало и конец; у него есть свои причины и следствия, и оно соотносится с трансцендентностью власти, истории, смысла.

Всему этому противостоит нынешняя форма насилия. Оно изощреннее по сравнению с насилием агрессии; это насилие разубеждения, умиротворения, нейтрализации, контроля — насилие безболезненного уничтожения. Это терапевтическое, генетическое, коммуникационное насилие — насилие, рожденное консенсусом и вынужденным общежитием, своего рода косметическая хирургия социальности. Это прозрачное и невинное насилие; с помощью разного рода снадобий, профилактических мер, психической регуляции и регуляции, осуществляемой средствами массовой информации, оно стремится выкорчевать корни зла, а тем самым искоренить и всякий радикализм. Это насилие системы, которая подавляет всякое проявление негативности, единичности (включая предельную форму единичности, каковой является смерть). Это насилие общества, в котором нам виртуально отказано в негативности, в конфликтности, в смерти. Это насилие, некоторым образом кладущее конец самому насилию, поэтому на такое насилие уже невозможно ответить тем же, остается отвечать лишь ненавистью.

Однако наиболее тяжким запретом, самым тяжким лишением, в числе прочих, является запрет на инаковость. Для фундаментальной проблемы Другого нашлось своего рода “окончательное решение” (имеется в виду уничтожение): подключение к сети универсальной коммуникации. В этом Трансполитическом Новом Порядке над нами нависла угроза не столько лишиться самих себя (Verfremdung “очуждение”), сколько лишиться всего другого, всякой инаковости (Entfremdung “отчуждение”). Мы уже не претерпеваем процесс очуждения, не становимся другими (в этом присутствовала по крайней мере какая-то доля инаковости, и, оглядываясь назад, мы воспринимаем очуждение как Золотой век), нас уже не лишают нас самих в пользу Другого, нас лишают Другого в пользу Того же самого; иными словами, нас лишают всякой инаковости, всякой необычности и обрекают на воспроизводство Того же самого в бесконечном процессе отождествления, в универсальной культуре тождественности.

Отсюда рождается сильнейшее чувство озлобления, ненависти к самому себе. Это не ненависть к Другому, как принято считать, основываясь на стереотипе расизма и его поверхностном истолковании; это ненависть, вызванная досадой по поводу потери инаковости. Хотят, чтобы ненависть в основе своей была ненавистью к Другому, отсюда и иллюзия борьбы с ней путем проповедывания терпимости и уважения к различиям. На самом же деле ненависть (расизм и т. д.) — скорее фанатизм инаковости, чем неприятие Другого. Потерю Другого она пытается компенсировать, прибегая к экзорцизму и создавая искусственного Другого, а в результате им может быть кто угодно. В лоботомированном мире, где возникающие конфликты немедленно локализуются, ненависть пытается возродить инаковость, хотя бы для того, чтобы ее уничтожить. Она пытается избежать фатальной одинаковости, аутистического замыкания в себе, на которое нас обрекает само развитие нашей всемирной культуры. Конечно, это культура озлобления, но за озлобленностью на Другого следует видеть озлобленность на самого себя, на диктатуру самости и Того же самого, озлобленность, которая может перейти в саморазрушение. Понять это — значит избежать определенного числа бессмысленных утверждений.

Ненависть — чувство анормальное (ее следует отличать от насилия как противоправного акта, которое является составной частью социальности и истории). У ненависти нет истории, она характерна для конца социальности и конца истории. Когда система достигает стадии насыщения, когда она действительно достигает универсальности (а наша система, в силу своей крайней сложности и операционализации, достигла именно этой виртуальной стадии исчерпанности всех своих возможностей), она автоматически превращается в аномальную систему, и ей начинает грозить резкая реверсия. Когда сама система оказывается entfremdet “отчужденной”, лишенной своих врагов, лишенной той антагонистической силы, которая смогла бы ее уравновесить, ей начинает угрожать гравитационный коллапс. Именно в таком положении мы и находимся, и ненависть является симптомом и в то же время агентом этого краха, оператором конца социальности, конца инаковости, конца самой системы. Ибо по всей справедливости конечное решение, принимаемое системой, оборачивается против самой системы.

Таким образом, ненависть, при всей ее двусмысленности, следует рассматривать как сумеречное чувство, характеризующее конец современного мира, конец инаковости, конфликтности, крах современности, если только не конец истории, ибо парадоксальным образом конец истории никогда не наступал, поскольку проблемы, поставленные историей, никогда не находили окончательного разрешения. Скорее происходит преодоление конца истории, когда ни одна проблема так и не решается. И в нынешней ненависти присутствует также глубокое чувство досады по поводу того, что так и не произошло.

Мы все ненавидим. Не от нас зависит, сидит ли в нас ненависть или нет. Мы все испытываем двойственное чувство ностальгии по поводу конца мира, иными словами, нам хочется сделать его конечным, придать ему цель, причем любой ценой, даже ценой озлобления и полного неприятия мира как он есть. К ненависти примешивается ощущение настоятельной необходимости ускорить ход вещей, чтобы покончить с системой, освободить дорогу для чего-то иного, для какого-то события, наступающего извне; мы хотим, чтобы пришел Другой. В этом холодном фанатизме содержится милленарная форма вызова и (кто знает?) надежды.

Тут я вспомнил о коллоквиуме на тему о конце мира, который проходил, если память мне не изменяет, лет десять тому назад, в Нью-Йорке, на 5-ой авеню. Первая моя реакция была такая: что за прекрасная мысль выбрать для коллоквиума Нью-Йорк — идеальный эпицентр конца мира. Вторая реакция: абсурдно обсуждать эту тему здесь, в Нью-Йорке, ведь всемирная метрополия и есть реальное воплощение конца мира. Вот он совершается перед нами, так стоит ли о нем рассуждать? Но в конце концов стало ясно, что поводом для данного собрания интеллектуалов вопреки банальной реальности конца мира, происходящего как раз в месте его проведения, было спасение именно идеи конца мира, спасения утопии конца мира. Этим мы и занимаемся немножко сегодня, здесь, в конце нашего века.

Авторы Апокалипсиса были методичными людьми, они беспрестанно обменивались посланиями вместо того, чтобы испросить мнение самого Антихриста.

Перевел с французского Б. П. Нарумов





[1] Лекция, прочитанная в Москве во Французском Университетском Колледже при МГУ им. М.В. Ломоносова.

[2] города-призраки, люди-призраки (англ.) — прим. перев.

[3] чужестранное (англ.) — прим. перев.

[4] на месте (лат.) — прим. перев.

[5] великий взрыв (англ.) — прим. перев.

[6] великое сжатие (англ.) — прим. перев.

[7] В оригинале употреблен психоаналитический термин abréaction (“отреагирование”) — прим. перев.

[8] тигель (англ.) — прим. перев.

[9] отыгрывание (англ. термин психоанализа) — прим. перев.

хрестьянин

Круги на льду

Несколько видеороликов с одним из самых необычных явлений последних лет. Идеально ровные круги, возникающие на льду рек или озер по непонятной причине. При этом они вращаются. Интересно, что вращение кругов происходит по часовой стрелке при однородном потоке воды под ним.


Необъяснимый круг на льду, который образовался за одну ночь. Река ИК. г.Октябрьский. март 2012









Как пишет один из очевидцев: «Объект висел на малой высоте над расширением реки Мжа, и под его воздействием крышка льда, диаметром около 22 метров, ушла под воду. Через десять минут объект мгновенно поднялся вертикально вверх и завис на высоте, примерно 30 метров, а потом улетел в направлении села Колесники, после чего находившийся под водой круг льда медленно всплыл. Позднее этот круг примерз по месту разрыва, отчего образовалось ровное кольцо в виде валика изо льда и снега».







хрестьянин

ХОРОВОД - ИНИЦИАТИЧЕСКИЙ ТАНЕЦ СМЕРТИ И НОВОГО РОЖДЕНИЯ.

Славянским аналогом кельтских фей являются русалки. Как воплощение огня, русалка пронизана светом. Её волосы золотятся, её глаза горят и сверкают. Она может обернуться огненно-рыжей белкой, зверьком Перуна, олицетворяющим молнию. Она живёт в неустанном движении, плещется в волнах, носится в рощах и полях, катается на ветвях деревьев, играет, поёт, танцует в темноте ночи. «Игрищами» называются прибрежные луговинки, где русалки водят свои хороводы. В древности у древних славян имелось поверье, что если русалки возьмут ребёнка в свой хоровод, они могут затанцевать его до смерти.

Я вспомнил об этом, когда увидел на YouTube видеоролик "Спираль смерти"

Случается, что один или небольшая группа муравьёв начинает, совершенно беспричинно, бегать по замкнутому кругу, постепенно вовлекая в свой бесконечный цикл всё больше и больше своих сородичей. Муравьи продолжают свой бег до тех пор пока не упадут замертво и карусель смерти продолжает своё вращение до полного истощения своих участников, оставляя да собой полчища погибших муравьёв.

Collapse )