June 23rd, 2013

хрестьянин

Павел I: рыцарь на троне

m1M9mXt8SoA

В советско-российской историографии существует целый набор штампов, которые воспринимаются как аксиома, не требующая доказательств. Особенно много штампов в оценке деятельности русских царей и императоров. Например, Петр I — это исключительно положительная личность, Анна Иоанновна — отрицательная, Екатерина II — положительная и т.д.

При этом черной краской обязательно закрашивается царствование императора Павла I. Все описания периода его царствования (1796-1801) сводятся к двум основным тезисам: «Самодур, негодяй, психопат» и «Хорошо, что русские патриоты его убили». Однако, стоит приглядеться к реалиям его правления. Кем был этот человек, который хотел вызвать Наполеона на дуэль, отнять у англичан Индию и отменить крепостное право? За что немецкий нацист Фридрих Гасселбахер прозвал его «первым нацистом»?

Во-первых, Павел вступил на престол в возрасте сорока двух лет, достаточно пожившим, зрелым и знающим человеком. Во-вторых, его воспитание и образование делали его практически идеальным человеком для царствования. Бесконечные политические интриги и дворцовые недоперевороты оставили Павла лишенным любви и внимания близких ему людей. Безусловно, это отразилось на его характере — он мало кому доверял. Не смотря на эмоциональную бедность, будущего Императора окружили лучшими учителями России.

Первый его частный учитель, дипломат Бехтеев, был ярым милитаристом. Он вбил в голову молодого принца военные уставы, армейскую дисциплину, марши, бои, атаки, вечную тягу к войне — как и положено правителю военно-аристократической империи. Даже алфавит, с которым юный Павел учился читать, был отлит из свинца в виде маленьких солдатиков. Цесаревич мало играл со своими сверстниками, видел учителей чаще семьи, и в целом получил лучшее образование, какое можно было получить в то время. Но Павел читал не только научные книги; его захватывали с раннего детства истории о рыцарях. Душа Павла пропиталась рыцарскими идеалами и романтическими представлениями о войне; к блестящему образованию добавились в высшей степени аристократические нравственные ориентиры.

Крепкая вера Императора в честь и справедливость стала мотивацией для его «Манифеста о трёхдневной барщине». Данный документ был первым указом в истории Российской Империи, напрямую ограничивающим использование крепостных крестьян. Барщина сокращалось до трех дней в неделю; по воскресным дням и праздникам она запрещалась вовсе. Но особое внимание стоит уделить военным реформам Павла, которые стали фундаментом русской военной политики ХIХ века. Павел начал бороться с разложением армии и поднял её до уровня прусской армии; возможно и выше. Павлом была введена реальная уголовная ответственность офицеров за жизни и здоровье своих солдат; советский мясник Жуков при Павле первым делом попал бы под военный суд. Если сравнить военные реформы Павла с реформами Джугашвили, можно обнаружить ещё один интересный факт: армейские «чистки» Павла обошлись без расстрелов и подняли профессиональный уровень до самого высокого в Европе.

Именно при Павле были уволены дворяне, числившиеся при полках, но находящиеся в длительных отпусках, и большое количество генералов и офицеров, которые не сумели ответить на элементарные вопросы по военному делу (сам Павел военное дело знал отлично). А в качестве новых офицеров брали только выпускников военно-учебных заведений или опытных унтер-офицеров из дворян, сдавших экзамены на грамотность и знание устава. Павел ввел 28 дней отпуска в год для нижних чинов, а также первым в Европе(!) учредил награду для простых солдат, знаменитую Анненскую медаль, которая и была единственным знаком отличия для рядовых до введения Георгиевского Креста. Также были приняты меры, которые мы сегодня назвали бы «антикоррупционными»: за воровство солдатских денег можно было попасть на каторгу, а за невыдачу жалования и на тот свет.

Судьба простого солдата заметно улучшилась при Павле. Телесные наказания отныне допускались только в крайних случаях, ибо они «служат для исправления нерадивых солдат, а отнюдь не для их калечения». Павел и не брезговал заниматься мелочами: он дал личные распоряжения, чтобы зимний мундир был введен как предмет формы, шубы находились в каждом караульном помещении и всегда было столько валенок, чтобы каждая новая смена караула смогла надеть свежие. Все эти правила действуют и по сей день. Павел защитил солдат не только от побоев и мороза. Личным указом он запретил использовать солдат в качестве рабочей силы в офицерских и генеральских имениях. Эти законы не остались пустым звуком. Наибольшая неприятность для некоторых слоев дворянства заключалась в том, что все эти указы и законы подлежали неукоснительному исполнению, что обеспечивалось угрозой ареста, ссылки, отставки и в отдельных случаях — смертной казни. И все это действительно исполнялось. Подобный ригоризм Императора (сегодня мы называем такое «правовым государством») обусловил почти повсеместную к нему антипатию и существенно облегчил его свержение и убийство.

Реформы российского абсолютизма в лице Павла превзошли даже европейское «просвещение», что объясняется романтично-рыцарским складом ума Императора. Ещё штрихи к портрету — после капитуляции Мальты перед французскими войсками, рыцари Мальтийского ордена обратились за помощью к Павлу (это к тому, что Россия «всегда была азиатской периферией», ага). Так Император Российский стал магистром одного из старейших рыцарских орденов, и рыцари прибыли в Россию. Однако, не стоит думать, что все это плоды рыцарских фантазий Павла — планировалась русская военно-морская база на Мальте. Естественно, Государь, при всем своем романтизме, и не думал терять из глаз русскую гранд-стратегию. Все, что он делал, имело ясную (не для всех) цель. Действовал он дерзко, красиво, разумно. По-русски.

Внешняя политика Павла вообще отличалась макиавеллианской гибкостью, которую ошибочно принимали за непоследовательность. Постепенно Павел готовил захват Россией места мирового гегемона. После того, как англичане отбили Мальту у французов, Павел I спешно начал создавать… антианглийскую коалицию. Вместе со своим бывшим врагом Наполеоном он разработал безумно-гениальный план похода на Индию, чтобы отнять у Англии центр богатства и имперской власти. Параллельно с этим он отправил Войско Донское, более двадцати тысяч человек, в Среднюю Азию с целью захвата Хивы и Бухары (которые стали российской территорией лишь 75 лет спустя). Союз двух военных гениев должен быль положить конец Британской Империи и разделить мир между Россией и Францией, донские казаки спешили в Азию, покорять туземцев, Павел уже видел перед собой русскую Индию и большую часть Азии под колониальным протекторатом. Уникальная за всю историю военная операция титанических масштабов должна была передать Русскому Атланту корону мира сего…

Смерть Павла сорвала великие планы великого Императора. Я не буду описывать условия его убийства и лишь процитирую классика, Петра Николаевича Краснова: «Крепко сидело в простом русском народе убеждение, что в решительные минуты успехов русских всегда „англичанка гадит“.»

хрестьянин

Трагедия русского либерализма

TdKvxC-ao-o

Либералы, знакомые нам по «Новой Газете» и радио «Эхо», категорически отличаются от основателей движения за индивидуальные свободы в России. Взять хотя бы отношение к русскому народу. И Чаадаев, и Герцен, и Панаев, и Якушкин и тысячи других сторонников открытого мира по своему происхождению были дворяне, а значит — крепостники. Бесконечные балы, усадьбы с каменными львами, литературные салоны, поездки в Европу, громадные библиотеки, итальянская опера, балет и живопись оплачивались из кошельков сотен и сотен крестьян. Без каких-либо услуг взамен. Помещик брал свое по праву сильного. Кто сопротивлялся, получал в ответ плеть, острог или пулю.

И вдруг случилось чудо. На свет появилось поколение, осознавшее порочность своего положения. Свежайшие устрицы на завтрак — это, конечно, хорошо, пальто по моде — замечательно, полное собрание сочинений Вольтера — похвально, но как этим пользоваться, если в уплату отдавались здоровье и жизнь твоих ближних? С которыми у тебя общие вера, язык и кровное родство? Неужели сердце не дрогнет?

Без расчета на личную выгоду, добровольно подчиняясь моральному императиву, первые русские либералы изо всех сил отстранялись от роли легитимного вымогателя. Если была возможность — отпускали крестьян на волю, и находили себе более мирные источники дохода. Если нет — слали в Петербург проекты изменения законодательства, отказывались от телесных наказаний, прощали долги, помогали в тяжбах. В ущерб собственным интересам и репутации, под неодобрительные выкрики соседей, не желавших оставлять ветхозаветное хищничество.

Ради кого? Так ли уж хороши были тогдашние мужики и бабы, чтобы идти на риск остаться без гроша? Нет, нет и еще раз нет. Ничего ангельского и возвышенного в них не было. Скорее наоборот.

У Достоевского в воспоминаниях о ссылке есть масса зарисовок каторжников «из простых». Удивительно жестокие характеры. Некоторые — сатанинского размаха. Чуть почуял волю — уже Ванька Каин. Развернулся — Степан Разин. В силу вошел — Емельян Пугачев. «Да знаете ли вы, что такое Россия? Ледяная пустыня, и по ней ходит лихой человек».

А черное крестьянское сектантство с массовыми самосожжениями и самооскоплением? От одного упоминания волосы встают дыбом.

И вот к ним, таким страшным, таким опасным, таким варварским шли русские либералы. Без оружия, с распростертыми объятьями и проектами вольности. Чего хотели? Просвещения. Чтобы мужики, те самые, грязные и злые, изжили в себе дурные наклонности. Не под угрозой насилия, а по убеждению.

Воистину, невиданное великодушие. Настолько непонятное, что многие считают Герцена кем-то вроде Манилова. Мол, прекраснодушный барин, который живого пахаря в глаза не видел, начитался Руссо и затеял глупость, не понимая, чем она грозит.

Чтобы убедиться в обратном, достаточно заглянуть в дневники. У того же Герцена в «Былом и думах» есть несколько замечательных пассажей о народных нравах. Например, ехал он как-то ночью из Липецка в Москву и до рассвета насчитал три зарева от пожара: крестьяне грабили поместья.

Русских он представлял во всей их широте. От мистицизма пасхальной ночи до грязи пьяного убийства. Представлял и протягивал руку помощи, потому что не мог жить за счет страдания. Душа и разум сопротивлялись.

Современный либерал, окажись он на месте дворянина, плеть бы не бросил и долги бы не простил. Он никогда не выступает на стороне Ванюшек. Они ему отвратительны. Ему подавай «сильных мира сего». Сильных по-старому, по-помещичьи.

Официально он за справедливую конкуренцию, свободный рынок и минимизацию роли государства, но если его спросить, какой именно рынок он имеет в виду, выяснится, что рынок 90-х, и именно такой, где главный герой — не строитель, не созидатель, а захватчик и вымогатель.

С пальбой и скандалами взять под себя завод, перестать выплачивать зарплаты, продать станки на металлолом, вывести деньги через левые конторы на Каймановы острова, дождаться, когда мужик потянется за арматурой, и сбежать за кордон. Никакого интеллекта, никаких навыков, кроме грязных и шулерских, не требуется. Тут наврал, там наврал, трех убил, десять напугал — всего и делов-то.

Бизнесмен в воображении постперестроечного либерала — это такой Джек Воробей: обаятельный «кидала», проводящий все свободное время в кабаках и «нумерах». Любимый аргумент — «про Америку». Дескать, съехались со всей Европы «пассионарные люди» (воры, душегубы, насильники, убийцы, проститутки, картежники, морфинисты, растлители, аферисты) и построили лучшее общество в мире. «Надо бы и нам так».

Про «Mayflower» и его ультрарелигиозных пассажиров он ничего не слышал. Про русские купеческие династии — староверческие, фанатично набожные, с лестовками, родственниками в скитах и двуперстием — тоже никак. Хрестоматийная работа Макса Вебера о рождении капитализма из духа протестантских общин, экстатических по преимуществу, прошла мимо.

Недавняя книга Джона К. Богл (John C. Bogle) основателя «The Vanguard Croup, Inc.», переведенная, кстати, на русский язык, где он, уподобляясь проповеднику, призывает американских бизнесменов вернуться к традиционной строгости отцов, осталась незамеченной. Равно, как и другие, ей подобные.

Вообще, Джеки Воробьи зарабатывают мало и живут недолго. Воробей — птица мелкая. Три-четыре крупных мошенничества, потом лицо становится узнаваемым, человечка ловят, больно бьют, а дальше, в зависимости от крепости организма, или в гроб, или доживать век на индивидуальную коляску.

Люди, владеющие реальным капиталом, «делают ход» куда более осмотрительно. Не всегда морально, не всегда человечно, зато холодно и с умом. И, поскольку с самого начала их поведение было сугубо рациональным, они при первой же возможности отказались от зла, потому что зло — это дорого. «Мальчики кровавые в глазах» — не метафора, а живейшая реальность.

И тут интересное сравнение: Алексей Хомяков, постоянный оппонент Александра Герцена, человек одного с ним круга, любил хвастаться перед гостями жалованными грамотами, полученными его дальним предком при дворе Ивана Грозного. Богат он был невероятно. Его дед известен тем, что за один вечер проиграл в Английском клубе миллион рублей. Бюджет небольшого государства. И вот он, дворянин из дворян, золотая молодежь, потратил большую часть жизни на разъезды по своим деревням с целью максимально улучшить быт крестьян. Когда началась подготовка к отмене крепостного права — напросился в советники и целыми днями не выходил из рабочего кабинета. А мог бы бросить все, уехать в Европу и жить, совершенно ни о чем не беспокоясь.

Смог бы так покойный Березовский? Нет. А все те недо-полу-четверть-осьмушка-олигархи из провинции? Нет. Надоумил бы их кто-нибудь из либералов-интеллигентов? Опять нет. Они сами про нагайку для быдла мечтали. И мечтают до сих пор.

Первое поколение наших деловых людей пало жертвой дикости наших же либералов. Чем сильнее они увязали в кровавом болоте «Бандитского Петербурга», тем сильнее им аплодировали пишущие поклонники пиратства. Их буквально толкали на грех, и вокруг не было никого, кто бы мог внятно объяснить пользу морали и благопристойности. Церковь, которая, по идее, должна была перехватить инициативу, торжественно молчала, отделываясь блеклыми проповедями из семинарских учебников. Левые, как им и положено природой, призывали «раздать бедным». Националисты тратили время на споры кто из них татаро-мордвин, а кто — карело-русин. Оставались только либералы, весьма далекие от герценовского человеколюбия.

Кто знает, может быть, самоубийство Бориса Березовского и десятков, если не сотен, других, менее известных персонажей, напрямую проистекает из публицистики 90-х. Людей, как зверей, загнали поощрительным улюлюканьем в нравственный тупик и оставили там корчиться от ночных кошмаров.

хрестьянин

Дольмены и инициация

Уже давно ко мне пришла идея о том, что камни (не все, а, по крайней мере, те из них, которые содержат в себе кварц и кремний) являются своеображными "хранилищами" душ умерших людей или обиталищами духов. В частности, дольмены, которые в основном состоят из кварцесодержащих пород, мне представляются именно такими "хранилищами". Когда смотрю на эти штуки, почему-то вспоминается сказка про Джинов, которые живут в горшках .


Любопытная теория принадлежит «анастасийцам». Согласно ей, в дольмены уходили последние носители знаний и умений, которые сейчас считаются утерянными. Мудрецы, жрецы и вожди закрывались наглухо и уходили в вечную медитацию, чтобы слиться духом с камнем. Говорят, что духи живут в дольменах и по сей день. Они-то и отвечают на вопросы приходящих, правда, при одном условии – наличии чистоты помыслов.

Соприкасается с теорией «анастасийцев» и версия, связанная с именем американского антрополога Карлоса Кастанеды. Будучи учеником «видящего» дона Хуана и обучаясь технологии личного бессмертия, он пытался познать древнюю толтекскую традицию обращения к камню. Суть ее состоит в том, что опытному мастеру осознанных сновидений для своих странствий необходимо место, куда бы он мог возвращаться. Согласно версии, именно дольмены являлись такой отправной или конечной точкой странствий древних «путешественников».

На мой взгляд, дольмены являлись гробницами, в которых покоились тела умерших шаманов и шаманок. Их не сжигали и не предавали земле, потому что они были большой ценностью для жителей племени. Ведь шаманы лечили от всех болезней, а особо сильные шаманы могли даже воскрешать умерших. Поэтому племя было заинтересовано в сохранении шаманской традиции. Если шаман умирал, а другого шамана поблизости не было, то члены племени использовали дольмены для шаманской инициации. Выбирали мальчика или девочку и отправляли его или её внутрь дольмена, а отверстие запирали каменной пробкой (
наличие "затычки" снаружи, а не внутри, как раз об этом и говорит). В течение нескольких суток пребывания внутри дольмена неофит(ка) "пропитывался" духом умершего шамана и выходил(а) оттуда уже посвящённым на служение людям.





А ещё дольмен напоминает избушку на курьих ножках. Собственно, избушка на курьих ножках - это и есть дольмен, только не каменный, а деревянный. Там, где не было камня, изготавливали дольмены из дерева.



Но смысл и предназначение этих деревянных дольменов был тот же, что и каменных - инициация.
хрестьянин

Круговорт душ и камни-следовики.


Следовик-чашечник "Следочкин камень". Угличский район Ярославской области. Уже во второй половине двадцатого века территория вокруг валуна  заросла лесом. Но местные бабушки еще помнили об этом камне, и его почитании. Фото Алексея Бутусова

В мерянском и шире Верхне-Волжском ареале археологи и историки часто фиксируют камни-следовики, в которых они видят объекты древних культов. Различают камни с зооморфными и антропоморфными рисунками, с "тарелочными" углублениями, камни-крестовики (с крестами), камни-чашечники (с выемками в виде чашечки) и т.д. Исследователи по-разному объясняют назначение чашечек. Считается, что они служили для жертвоприношений, сбора дождевой воды в лечебных целях. Интерес представляет объяснение приношений камням, совершаемых в прошлом веке в Финляндии: жертвоприношения для умерших, подземных духов, духов-покровителей.


Чашечник "на Панах". Даниловский район Ярославской области. Немой свидетель мерян. Жаль его испортили пастухи - жгли в нем костры, вот он не выдержал и лопнул. А так он был всегда полон дождевой водой... Фото Алексея Красильникова

Связь камней с древнейшим финно-балтским пластом древностей не вызывает сомнений. Обрусевшие аборигены пронесли культ поклонения камням через века, а пришедшие на данные территории славяне впитали многие элементы культуры и мировоззрения финнов и балтов.

Не будет ошибкой привлечь материалы финской мифологии для объяснения назначения данных камней. Интерес в этом плане представляет финно-угорский миф о путях проникновения в страну мертвых: "В царство подземного бога можно попасть через маленькое отверстие. Там, где небо соединяется с землей, находится скала с отверстием, которая семь раз покрыта рыболовной и птицеловной сетью. Здесь сидят старик и старуха. Они караулят вход. Герой прилетает в виде птицы, попадает в железную сеть, крылья его ломаются, и он попадет в воду, превращаясь там в щуку. Только так, в образе рыбы, можно преодолеть препятствие и вступить в царство мертвых".

Таким образом, путь в страну мертвых лежит через скалу с маленьким отверстием, где находится вода. Всем этим требованиям отвечают множественные камени-чашечники с лунками, постоянно заполненной дождевой водой.

Лунка - выход в страну мертвых, куда уходят души людей после смерти.
С царством мертвых соотносится образ птицы и рыбы, представленные на ряде камней.


Фото Алексея Бутусова

Скала в финской мифологии располагалась на севере. Души мертвых летели в том направлении. На северо-западе Восточной Европы скала должна была ассоциироваться с крупными валунами.

Представления о горе как месте обитания душ умерших имеет широкие исторические параллели, прослеживаемые с эпохи неолита. Это - священная родовая гора, куда "уходят" умершие. Это - потусторонний мир, царство мертвых. Скала - вода - рыбы - птицы, - все это связано с царством мертвых. Потому часто камни-чашечники располагаются у воды, озера, на болоте, у ключей и т.д.

Культ мертвых переплетался с культом живых. Этнографы зафиксировали связь камней с культом плодородия. Гора - плодоносящая утроба. Данный образ сохранился у многих современных народов Евразии.


Камень "Божий след". Большесельский район Ярославской области. Некогда у камня устивались гулянья и празднования. Фото Narkop

Гора - прародительница. И.Л.Кызласов по этому поводу пишет, что в представлении древних горы были производящими и воспроизводящими центрами древних коллективов. Души постоянно пребывали в священном родовом центре, выходя оттуда в виде новорожденных, оставаясь внутри конкретной общины. Гора являлась источником происхождения рода, центром, концентрирующим все биологические и экономические потенции, вместилищем душ предков.

Если с этих позиций посмотреть на камень-чашечник, то это не что иное, как гора, имеющая вход внутрь. Вход в пещеру матери-горы - одновременно и детородный орган. Сам камень - хранилище душ родового коллектива, на территории которого он находится. Происходил своеобразный   "круговорот душ" в обществе,   подмеченный И.Л.Кызласовым.

Использовано: "А погост Жабна пуст..." (М. 1994) Кандидат исторических наук. В.А.Буров.

Источник - MERJAMAA

----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Практически всё то же самое можно сказать и о дольменах. Если принять необработанные камни-следовики за наиболее древнюю, архаичную форму хранилищ душ родовых коллективов, то дольмены будут более поздней, "продвинутой" формой этих хранилищ. Но при этом суть и смысл и тех, и других заключаются:

а) в хранении ("консервации", "утилизации") телесных останков ("мощей") духовных людей (шаманов);

б) в возможности "причащения" новых поколений людей древним духам внутри дольменов;

в) в пространственной локализации "точек перехода" (или "порталов перехода") между миром людей и потусторонним миром.

Таким образом, камни-следовики можно расценивать как грубые, необработанные дольмены. Как же при этом происходила инициация?  Скорее всего, посвящаемые проводили ночь (или может быть несколько ночей), сидя на камне. Точно так же, как впоследствии проходила инициация колдунов, которые должны были провести ночь на могиле умершего колдуна
хрестьянин

Избушка на курьих ножках.



В. Я. Пропп в своей работе "Исторические корни волшебной сказки" пишет:

"Идя "куда глаза глядят" и невзначай подняв взор, Иван видит необычайное зрелище, -- избушку на курьих ножках.

Некоторые сказки сообщают, что избушка эта "крутится", т. е. вращается вокруг своей оси. "Стоит перед ней избушка на курьих ножках и беспрестанно повертывается" (Аф. 235). "Стоит и вертитце" (К. 7). Такое представление получилось от неправильного понимания слова "повёртывается". Некоторые сказки уточняют: когда надо -- повёртывается. Повёртывается она, однако, не сама собой. Герой должен заставить её повернуться, а для этого нужно знать и произнести слово. "По старому присловию, по мамкину сказанью: "Избушка, избушка, -- молвил Иван, подув на неё, -- стань к лесу задом, ко мне передом". И вот повернулась к Ивану избушка, глядит из окошка седая старушка" (Аф. 560). "Избушка, избушка, повернись к лесу глазами, а ко мне воротами: мне не век вековать, а одна ноць ноцевать. Пусти прохожего" (К. 7).

Что же здесь происходит? Почему нужно избушку повернуть? Почему нельзя войти просто? Часто перед Иваном гладкая стена -- "без окон без дверей" -- вход с противоположной стороны. "У этой избушки ни окон, ни дверей, -- ничего нет" (17). Но отчего же не обойти избушки и не войти с той стороны? Очевидно, этого нельзя. Очевидно, избушка стоит на какой-то такой видимой или невидимой грани, через которую Иван никак не может перешагнуть. Попасть на эту грань можно только через, сквозь избушку, и избушку нужно повернуть. Избушка открытой стороной обращена к тридесятому царству, закрытой -- к царству, доступному Ивану. Вот почему Иван не может обойти избушку, а поворачивает ее. Эта избушка -- сторожевая застава. Это пограничное положение избушки иногда подчеркивается: "За той степью -- дремучий лес, а у самого лесу стоит избушка" (140). "Стоит избушка -- а дальше никакого хода нету -- одна тьма кромешная; ничего не видать" (272). Иногда она стоит на берегу моря, иногда -- у канавы, через которую надо перепрыгнуть. Из дальнейшего развития сказки видно, что яга иногда поставлена стеречь границу стоящими над ней хозяевами, которые ее бранят за то, что она пропустила Ивана. "Как смела ты пропустить негодяя до моего царства?" (172) или: "Для чего ты приставлена?" (176). На вопрос Царь-Девицы "Не приезжал ли тут кто?", она отвечает: "Что ты, мы не пропускаем муху".

В объяснение образа вращающейся избы можно напомнить, что в древней Скандинавии двери никогда не делались на север. Эта сторона считалась "несчастной" стороной. Наоборот, жилище смерти в Эдде (Настранд) имеет дверь с северной стороны. Этой необычностью расположения дверей и наша избушка выдает себя за вход в иное царство. Жилище смерти имеет вход со стороны смерти.

Будем следить за действиями героя дальше. Избушка повернулась, и герой в нее входит. Он еще пока ничего не видит. Но он слышит: "Фу, фу, фу! Прежде русского духу слыхом не слыхано, видом не видано; нынче русский дух на ложку садится, сам в рот катится" (Аф. 137). "Русський дух ко мне в лес зашол!" (Сев. 7). Или короче: "Фу, как русска кость воня" (Аф. 139). На этой детали надо остановиться. Она очень существенна.

Афанасьев не ошибся, утверждая, что запах Ивана есть запах человека, а не русского. Но его утверждение можно уточнить. Иван пахнет не просто как человек, а как живой человек. Мёртвые, бестелесные не пахнут, живые пахнут, мёртвые узнают живых по запаху. Этот запах живых в высшей степени противен мертвецам. По-видимому, здесь на мир умерших перенесены отношения мира живых с обратным знаком. Запах живых так же противен и страшен мертвецам, как запах мертвых страшен и противен живым. Как говорит Фрэзер, живые оскорбляют мертвых тем, что они живые (Frazer 1933, 143). Соответственно в долганском фольклоре: "Умертвили того человека за то, что пришел к ней с повадками, со словами своего мира" (Долганский фольклор 169). Поэтому герои, желающие проникнуть в иной мир, иногда предварительно очищаются от запаха. "Два брата пошли в лес и остались там скрытыми в течение месяца. Каждый день они купались в озере и мылись сосновыми ветками, пока они не стали совсем чистыми и нисколько не распространяли запаха человека. Тогда они поднялись на гору Куленас и нашли там дом бога грома" (Boas 1895, 96, cf41).

Всё это показывает, что запах Ивана есть запах живого человека, старающегося проникнуть в царство мёртвых. Если этот запах противен яге, то это происходит потому, что мёртвые вообще испытывают ужас и страх перед живыми. Ни один живой не должен переступать заветного порога. В американском мифе мертвецы так пугаются, увидев живого в своей стране, что они кричат: "Вот он, вот он" и прячутся друг под друга, образуя высокую кучу (Dorsey 1904, 75). Есть некоторые сведения, что в обряде посвящения неофиты подвергались омовению, чтобы освободиться от "женского запаха" (засвидетельствовано в бывшей Британской Новой Гвинее (Nevermann 1933, 66)).

Яга при приходе Ивана находится в избушке. Она, во-первых, лежит. Лежит она или на печке, или на лавке, или на полу. Далее, она занимает собой всю избу. "Впереди голова, в одном углу нога, в другом другая". (Аф. 102). "На печке лежит баба-яга, костяная нога, из угла в угол, нос в потолок врос" (137). Но как понимать "нос в потолок врос"? И почему яга занимает всю избу? Ведь она нигде не описывается и не упоминается как великан. И, следовательно, не она велика, а избушка мала. Яга напоминает собой труп, труп в тесном гробу или в специальной клетушке, где хоронят или оставляют умирать. Она -- мертвец.

Если это наблюдение верно, то оно поможет нам понять одну постоянную черту яги -- костеногость. Костеногость связана с тем, что яга никогда не ходит. Она или летает, или лежит, т. е. и внешне проявляет себя как мертвец.

Итак, Ивана яга узнаёт как живого по запаху. Но есть ещё другая причина, почему яга воспринимает Ивана по запаху. Хотя в русской сказке этого никогда не говорится, но всё же можно установить, что она слепая, что она не видит Ивана, а узнаёт его по запаху. Точно так же и в гоголевском "Вие" черти не видят казака. Черти, могущие видеть живых, это как бы шаманы среди них, такие же, как живые шаманы, видящие мёртвых, которых обыкновенные смертные не видят. Такого шамана они и зовут. Это -- Вий (ср. Аф. 137, 3В 100)."

Теперь подведём итог. Яга - это шаманка, лежащая в деревянном гробу в лесу. Гроб этот представляет собой ствол дерева, распиленный вдоль на две половинки, выдолбленные топором внутри. В одну половинку клали тело яги, а другой половинкой закрывали сверху. Затем в лесу спиливали два или четыре близко стоящих дерева на высоте приблизительно трёх метров, делали на спиленных деревьях помост и закрепляли гроб на этом помосте. Вот, в принципе, и вся "избушка  на курьих ножках". Отсюда понятно, откуда у Бабы-яги ступа: это ни что иное как гроб форме круглой колоды.

Не всем сегодня известно, но далёкие предки европейских славян и их соседи когда-то, ещё до погребальных костров, хоронили своих усопших подобным образом. Отсюда и идут русские народные сказки, например, о царевне, спящей в хрустальном гробу, подвешенным на цепях. А если вспомнить под этим углом описание «избушки на курьих ножках» и «бабы яги – костяной ноги», у которой «нос уперт в потолок, голова – в стену, ноги – в дверь», то становится ясно, что речь именно о воздушном погребении.

Наши далёкие предки хоронили покойников в долблёных дубовых колодах — ступах (отсюда до наших дней дошло выражение «дуба дать» или «дать дуба раньше срока», то есть умереть). Гробы-ступы просуществовали до начала XVIII века. В 1703 году Петр I издал указ, запрещающий под страхом смертной казни рубить дубовый лес. (Только старообрядцы упрямо долбили дуб для своих усопшихю)

С распространением христианства эта древняя языческая традиция у славян пресеклась, и тогда на смену захоронениям в долблёных колодах пришли похороны в сколоченных из досок гробах. Аа вот у сибирских народов эта традиция сохранялась ещё очень долгое время.

Для сооружения арангаса саха (а также эвенки, юкагиры, эвены) выбирали четыре рядом стоящих дерева, отпиливали им вершины и на высоте примерно 2-х метров соединяли перекладинами. На эти перекладины и устанавливался гроб, представлявший из себя выдолбленную колоду из двух половинок цельного и достаточно толстого ствола. Специальные фиксаторы и клинья плотно прижимали верхнюю часть колоды к нижней и неподвижно закрепляли весь гроб на помосте. Иногда, чтобы корни деревьев меньше прогнивали, их обнажали, снимая сверху дерн и действительно превращая их в «курьи ножки». Образцы таких захоронений можно увидеть в Музее Дружбы под открытым небом в с. Соттинцы Усть-Алданского улуса.





Могущественных шаманов, как отмечает Р. И. Бравина, якуты перехоранивали трижды. «Родственники по мере обветшания и разрушения могилы шамана должны были трижды «поднимать его кости», т.е. трижды повторить похороны. Согласно преданиям, при этом обновлялись арангас и одежда, приносились в жертву кони определенной масти. Обряд проводился при посредстве трех, шести и девяти шаманов. Такой обряд сохранился у якутов до XX в., даже известны единичные случаи повторного захоронения шамана, совершенные в 30-х гг.

И. С. Гурвич отмечает, что «до недавнего времени в верховьях Омолон, по Бытантаю (Саккырырский район Якутии), еще стояли арангасы – погребения на столбах». Он, по словам своих информаторов-тюгясиров (ламунхинская группа эвенов), пишет, что на лабазах хоронили до того, как эвены были крещены, т. е. до середины XIX в. «Шаманов хоронили и позже не в земле, а в сайбах – наземных срубах в виде небольшого ящика с крышей, внутри сруба помещали гроб. Около поселка Тюгясирского наслега сохранилась разрушенная сайба. При покойнике были копье, лук, стрелы, посох».

mosika_901_00001

На Русском Севере долго сохранялся обычай захоронения покойников в домовинах, которые функционально являются той же эвенкийской сайбой, или якутского арангасом, или дольменом, или "избушкой на курьих ножках".

А у старообрядцев и до сих пор сохранилась эта древнейшая традиция.




Это карельские домовины.


Они уже лежат на земле.

А эти "дома мёртвых" в Архангельской области уже наполовину вросли в землю.


Николай Лесков пишет: "Въ гробѣ для мертвеца прорѣзывается отверстіе, вставляется стекло и дѣлается что-то въ родѣ маленькаго окошечка".

С распространением христианства покойников стали предавать земле, но на Севере всё равно до сих пор сохранился обычай сооружения надгробных памятников в виде домовин.

Игуменское кладбище на о. Валаам
хрестьянин

Среди нелюдей человеком быть опасно.

Оригинал взят у victorsolkin в Опасный долг египтолога

Д-р Моника Ханна, египетский археолог, открыла миру глаза на то, что происходит в некрополе Абу Сир эль-Мелек. «Собаки грызут там человеческие кости, дети копаются в земле в поисках керамики и расписных саркофагов. Это кошмарно!» - говорит Ханна, ставшая одним из лидеров движения за защиту египетских древностей от разграбления.

Репутация борца за правду и высококлассного археолога уже закрепилась за Моникой Ханной далеко за пределами ее родины – Египта. Впрочем, иметь сейчас такую репутацию – опасно. Когда она с несколькими журналистами вела фотофиксацию того, как разграбляется древний некрополь, к ней подбежало несколько мужчин, вооруженных автоматами. "Я слышала, - говорит Ханна, - как один из них сказал: «избейте её и отнимите у нее камеру»".



Пока бандиты замешкались, а журналисты стали звонить в полицию, девушка успела спрятать карту памяти от фотоаппарата под блузку. После 45 минут ожесточенных споров и угроз, ее все-таки отпустили. «Местные жители, вовлеченные в процесс грабежа, не хотели, чтобы в сети появились фотоснимки этого кошмара, - объясняет Ханна. – Тогда их бизнесу придет конец».





Этой очаровательной молодой женщине всего лишь 30 лет. Именно она стала лидером движения за спасение египетских древностей в постреволюционном Египте. Она частая гостья в программах египетского телевидения, она открыто спорит с государственными чиновниками, она привозит журналистов в разграбляемые археологические зоны, в целом – делает почти невозможное, причем успешно, вдохновляя других молодых египтян спасать наследие своей страны.
«Она замечательный человек, революционерка в подлинном смысле этого слова, - говорит европейский археолог Найджел Хезерингтон. – она появилась вовремя, чтобы объяснить ворам и их пособникам истинные чувства многих египтян, которые дорожат своим наследием».

Когда Монике исполнилось 14 лет, она пошла на школьную экскурсию в Египетский музей, в залах и подвалах которого хранится лучшая в мире коллекция египетских древностей, включая знаменитые сокровища Тутанхамона. «Я прокралась в лабораторию, где изучают мумии, - рассказывает Ханна, - и увидела ее директора за работой. Я была невероятно впечатлена и спросила его, могла бы я прийти и хоть чем-то помочь».
Дважды в неделю она приходила после школы в музей и помогала. Уже через год она могла ассистировать во время реставрации мумий. «Я помогала восстановить пальцы на ноге мумии Тутмоса III» - фараона, правившего Египтом более трех с половиной тысячелетий тому назад. Закончив Американский университет в Каире, изучив несколько европейских языков, она защитила диссертацию в университете Пизы (Италия) и продолжила заниматься египтологией в Гумбольтовском университете в Берлине.

То, что она делает, не всем по вкусу. Ей часто звонят анонимы с угрозами. «Говорят, что меня подкупили иностранцы, что я – шпионка, или же, что я делаю все это исключительно ради личной славы». Полицейский сообщил дяде Моники, что она должна остановить свою деятельность, потому что «она беспокоит слишком больших людей».



Ханна считает, что ее карьера, возможно, под угрозой. «Возможно, в будущем мне не дадут разрешения работать в археологических зонах. Но, это все двойные стандарты и мне важна истина. Если я не буду говорить о том, что происходит, я не буду иметь морального права учить своих студентов своему делу – делу сохранения памятников египетской древности. Это невозможно».

Сейчас Моника работает с тремя группами, мониторящими археологические зоны Египта. Благодаря созданным сайтам и страницам в социальных сетях все свидетели, желающие остаться анонимными, могут переслать энтузиастам данные или фотографии поврежденных памятников. Значение того, что делает Ханна очень велико, так как многие европейские археологи молчат, боясь потерять право на работу в Египте, а инспекторов-египтян, сообщающих о фактах грабежей, часто попросту игнорируют.
«Если мы, египтяне, не защитим свое прошлое, то кто это сделает?» - задается она вопросом. «Ее работа, сделанная превосходно, важна не только для самого Египта, но и для всего мирового сообщества» – говорит Салима Икрам, профессор египтологии Американского университета в Каире, научившая когда-то Монику Ханну постигать прошлое своей великой родины.

© Trib Total Media. На фото: Моника Ханна и современное состояние некрополя Абу Сир эль-Мелек.
© Авторизованный перевод: Виктор Солкин
© maat.org.ru
хрестьянин

Как в XVIII веке Липецк чуть не лишился «питейных домов».

Оригинал взят у marina_klimkova в Как в XVIII веке Липецк чуть не лишился «питейных домов»


Античная богиня здоровья на памятном знаке, установленном в 1839 году в честь Петра I в Липецке
Античная богиня здоровья Гигия на памятном знаке, установленном в 1839 году в честь Петра I в Липецке

Collapse )
хрестьянин

Полотно - как древний славянский оберег

Оригинал взят у Lady Garet (garetty) написал в costume_history

Мы привыкли к тому, что «славянский оберег» − это вышивка, навесное украшение, традиционная кукла, подкова, лекарственные травы… И совсем не многие знают или помнят о том, что сама ткань в древности носила функции оберега, охраняя владельца от болезней, злых духов и недоброго глаза.

С этнографических времён сохранилось много свидетельств, когда во время мора, падёжа скота и прочих бедствий, постигавших деревенскую общину (мир), женщины собирались и «всем миром» ткали обрядовое полотно, за один день воспроизводя полный цикл работ от сбора стеблей растений (льна, крапивы, конопли) до собственно тканья. Помните сказку, где сестрица делает рубашки из крапивы своим братьям-лебедям, чтобы избавить их от злых чар? В этой сказке как раз отразился этот старинный обряд. К ночи, когда полотно было соткано, сквозь него проходили все жители деревни и даже проводили скот, после чего полотно сжигалось.




В мифологии разных народов, в том числе и славянских, существует образ богини − женщины, производящей какое-то действие с нитками и полотном. Пряха, ткачиха… Нить и полотно в этом образе символизируют жизнь человека, течением которой и управляет Великая Мать. Поэтому совсем не удивительно, что наши предки вкладывали в обычный, казалось бы, кусок ткани столь глубокий смысл. А если ровное, гладкое полотно − это символ человеческой жизни, свободной от болезней и несчастий, то и рубаха, сшитая из него, тоже имела значение оберега.

И здесь мы вплотную подходим к логике кроя древнерусской рубахи. Сохранившиеся археологические памятники дают понять, что Древняя Русь знала фигурный крой, но пользовалась им не слишком часто. Одежда кроилась преимущественно по прямым линиям, а подгонка её по фигуре достигалась за счёт разных сборок, складок и вставных кусочков (ластовиц, клиньев, полик). Это, конечно, во многом объясняется тем, что домотканое полотно достаточно грубое, жёсткое, и кроить его предпочтительнее по прямой. Но существовало ещё одно немаловажное обстоятельство, вытекающее из духовной культуры и верований славян, и указывает на него тот факт, что зачастую швы найденной археологами одежды закрыты тесьмой или украшены нитями другого цвета. Что это, как не попытка спрятать срез ткани, отвлечь внимание от шва? Злые духи не должны догадаться, что полотно человеческой жизни где-то разрезано! И места стыка деталей рубахи, а так же вырез ворота, рукава и подол прошивались красной обережной нитью, служащей ещё и украшением.

Шло время, традиция на Руси претерпевала изменения, и к XIX веку вышивка на рубахах прочно вошла в обиход, во многих местностях заменив собой обычай украшать рубахи вставками с вытканным орнаментом. Но по-прежнему традиционная одежда кроились по прямым линиям, хотя многие мастерицы уже не могли объяснить, откуда это пошло, как не могли объяснить и значения вышивок.




Почему же с течением времени менялось отношение к ткани, забывалось её обережное значение? Думаю, немаловажной причиной послужил технический прогресс.

На рубеже XII-XIII вв. по всей территории, занимаемой восточными славянами, вертикальный ткацкий стан постепенно вытесняется горизонтальным − более производительным, но дающим ткань меньшей ширины. К тому же, вариантов переплетения нитей и, соответственно, орнаментов, на горизонтальном ткацком стане было гораздо меньше. Поэтому с введением горизонтального станка производство упростилось, появилась возможность изготовления значительного количества более простой и дешевой материи.

В XVII веке в Российской империи повсеместно строятся ткацкие мануфактуры. При Петре I оживляется торговля с Западом, откуда ввозится большое количество ткани для потребностей крепнущего и растущего государства. И хотя женщины русской деревни по-прежнему ткут свои холсты на домашних станках, отношение к ткани уже совсем не то, что было раньше. К тому же, именно в XVII в. западные ветры приносят на нашу благодатную почву вышивку крестиком, и она быстро и крепко приживается в русской традиции. Трудоёмкий орнамент, выполненный с помощью бранного ткачества, сменяется более лёгким в исполнении вышитым. Мотивы тканых узоров переносятся на вышивку, и заимствованная техника становится неотъемлемой частью русской традиционной культуры.

XIX век с его машинно-техническим прогрессом, индустриализацией и небывалым развитием торгового дела нанёс последний удар по остаткам народной памяти об обережном значении ткани. Фабричное полотно, изготовленное в городах машинами, перепроданное купцами, было лёгким, дешёвым и красивым, но лишённым того самого «живого дыхания», которое и придавало ткани обережные свойства. Женщины русской деревни наряжались в сарафаны с фабричной набойкой, горожанки щеголяли в ситцевых парочках, и это была теперь просто красивая одежда. Но в бабкиных сундуках всё ещё хранились домотканые рубахи, украшенные тканым или вышитым орнаментом, их берегли, но уже не носили.

Остатки народной памяти о целительных и обережных свойствах ткани дошли и до нас в форме обычаев и суеверий. В православной традиции на крещение младенца принято приносить с собой полотенце, желательно льняное. На свадьбу молодым принято дарить новое постельное бельё. Хлеб-соль дорогим гостям мы подаём на узорных рушниках. Если хорошенько подумать, найдётся ещё множество, казалось бы, привычных для нас моментов, раскрывающих глубину народной памяти и традиции. Однако, положа руку на сердце, кто из нас будет относиться к купленной на рынке майке (сделанной в Китае), как к предмету, несущему сакральный смысл?
хрестьянин

Сюрреалистический музей в Долгоруково.

Оригинал взят у sasha1586 в Сюрреалистический музей в Долгоруково.

Несколько лет назад я возвращался из Старого Оскола в Воронеж по Курской трассе, проезжал небольшой посёлок, заехал посмотреть. Тут и началась моя любовь к маленьким провинциальным музеям, они обычно создаются и поддерживаются на энтузиазме одного, двух местных жителей, больших любителей местного края и часто очень оригинальных личностей. Сегодня расскажу о самом удивительном маленьком музее своей Липецкой области.
25719
Collapse )