November 17th, 2015

хрестьянин

Удивительное превращение "корсиканского чудовища" в его императорское величество.

Вот так менялись заголовки французских газет в 1815 году по приближении Наполеона к Парижу:

"Корсиканское чудовище высадилось в бухте Жуан".
"Людоед идёт в Грассу".
"Узурпатор вошёл в Гренобль".
"Бонапарт занял Лион".
"Наполеон приближается к Фонтенбло".
"Его императорское величество вступает в верный ему Париж".
хрестьянин

Установление канона священных писаний Нового Завета (1).

В устах Иисусовых и у первоапостолов слово "евангелион" [1] подразумевает не книгу, а проповедь (Мф. 11:5; Лк. 4:18; Деян. :642; Рим. 1:1), раскрывающую смысл "предания" о Христе. В Новом Завете есть указания на то, что ещё при жизни апостолов их свидетельства о Христе стали называть "преданием" (1 Кор. 11:2; 2 Фес. 2:15). Мы должны помнить, что, прежде чем отлиться в форму, сделаться "Писанием", всё Евангелие было "Преданием", Незаписанным Живым Словом. Книги Нового Завета - в буквальном смысле кристаллизация апостольского "Предания".

В годы миссионерской деятельности ап. Павла никаких писаний Нового Завета ещё не было. Слово "евангелие" - благая весть, не имело первоначально значения писаного произведения (см., например, у ап. Павла в Послании к галатам: "Евангелие, которое я благовествовал..."). Сам апостол опирался на Предание Церкви как на учение, воспринятое им от Господа (1 Кор. 11:23; 15:3). Не книга, а живая проповедь была основным источником знаний о Мессии. В первые по отшествии Спасителя годы ученикам Иисусовым писать было некогда: слишком скорого ждали Его второго пришествия. Люди не успеют о Нём прочесть, как Он уже будет сам. "Как бы не забыть", - думает пишущий; но можно ли Его забыть? Дети забудут? Но будут ли дети, - успеют ли быть?

"Долго ещё он сам, живой, стоял у них в глазах; голос Его, живого, звучал у них в ушах. "Ваши же блаженны очи, что видели, и уши ваши, что слышали" (Мф. 13:16). Но вот, с первым записанным словом, этому блаженству наступил конец, как бы вторая разлука с Иисусом, горшая. Пишущий как бы соглашался, что живого Христа уже нет с ними, - и ещё не скоро будет. Если любимый завтра вернётся, то возлюбленная ждёт, не пишет; но если ни завтра, ни в последующие дни не вернулся, то первое письмо - первая тоска и тревога. Кажется, именно так должны были взглянуть тогдашние христиане на первое записанное Евангелие - письмо в разлуке - знак отсроченного свидания", - пишет Д. Мережковский в своей книге "Иисус Неизвестный".

Collapse )
хрестьянин

Установление канона священных писаний Нового Завета (2).

Евангелие от Марка единодушно считается в науке самым ранним из канонических евангелий (хотя церковная традиция ставит его на второе место).

Согласно традиции, сохранённой у Евсевия, Марк с точностью записал то, что запомнил со слов ап. Петра, чьим переводчиком он был. ("Марк, который был истолкователем Петра, старательно записал всё, что запомнил, хотя и не держался порядка слов и деяний Христа, потому что сам не слушал Господа и не сопутствовал Ему".) В другой части "Церковной истории" Евсевий приводит слова христианского писателя Папия (первая половина II века) из Гиераполя (Малая Азия): "Когда Пётр в Риме публично проповедовал Слово и Духом возвещал Евангелие, то многие из бывших там просили Марка (давнего его спутника, помнившего всё сказанное им) записать рассказанное (Петром). Марк, написав Евангелие, передал его тем, кому оно было нужно. Узнав об этом, Пётр не возражал, но и не интересовался (этим сочинением)".

Цель Папия явно апологетическая - прочно связать Евангелие от Марка с неоспоримым авторитетом Петра, главы апостолов. Однако ничто в Евангелии Марка не указывает на то, что оно восходит к личным воспоминаниям Петра. Нет в тексте также и указаний на Рим как на место написания этого Евангелия. В тексте Мк содержатся многочисленные указания на то, что это Евангелие было написано за пределами Палестины для грекоязычной христианской общины, уже не имевшей ни прямых связей с иудейством, ни точных сведений о еврейских обычаях, но сохранившей палестинское предание об Иисусе. Некоторые экзегеты предполагают, что местом написания Евангелия от Марка могла быть Сирия, где уже в довольно раннюю эпоху существовали нееврейские христианские общины (ср. Гал. 2:11-14). Судя по всему, автор этого Евангелия и в самом деле был Иоанн-Марк, спутник Павла и Варнавы [1]; он, будучи выходцем с Кипра из среды "эллинистов", имеет смутные, а иногда прямо неверные представления о географии Палестины (ср., например, Мк. 7:31; 10:1) и довольно плохо знает жизнь палестинской еврейской общины (ср., например, Мк. 3:6).

Collapse )
хрестьянин

Установление канона священных писаний Нового Завета (3).

Первыми евангелиями, завоевавшими бесспорное признание во всей "большой Церкви" - как на Востоке, так и на Западе, - были евангелия Марка и Матфея. Несколько труднее шла рецепция евангелия Луки, так как эту книгу использовал в своей версии канона ересиарх Маркион. Но хуже всего обстояло дело с евангелием Иоанна, которое очень ценили гностики [1]. Известно, что римская церковь не принимала Евангелия и Откровения ап. Иоанна почти до конца II века. Вальтер Бауер в классической работе "Ортодоксия и ересь в древнейшем христианстве" на основании анализа множества прямых и косвенных свидетельств показывает, что римские христиане "чувствовали в евангелии Иоанна дух ереси". О подозрительном отношении ранних христиан к евангелию Иоанна свидетельствует такой факт: св. Юстин Мученик (ок. 152 г.) приводит из синоптиков [2] 100 выдержек, а из Иоанна - только 3, и притом довольно неточно, так что похоже на то, что он черпает их не из четвёртого евангелия [3], а из другого, общего с Иоанном, источника, тем более что прямо на это евангелие он не ссылается ни разу.

Согласно преданию, ап. Иоанн, будучи глубоким старцем, написал евангелие по просьбе эфесских христиан. Однако вскоре выяснилось смешение ап. Иоанна с личностью какого-то другого таинственного "старца (пресвитера) Иоанна", также жившего и скончавшегося в Эфесе, когда разнеслись слухи о том, что даже гробница великого апостола перепутана с гробницей неведомого старца (Евсевий. "Церковная история" VII, 25). Скорее всего, четвёртое евангелие и было написано тем таинственным "старцем Иоанном", а вовсе не апостолом.

Самый сильный довод против ап. Иоанна, как творца четвёртого евангелия, - слишком ранняя мученическая смерть его, предсказанная самим Христом у двух синоптиков, Матфея и Марка. "Чашу Мою будете пить, и крещением, которым Я крещусь, будете креститься", - говорит Иисус двум сыновьям Зеведеевым, Иоанну и Иакову (Мф. 20: 20-24; Мк. 10: 35-41). Не может быть никакого сомнения, что "чаша" эта и "крещение" - мученическая смерть обоих. Но если первая половина слова Господня об одном из них точно исполнилась, как мы знаем из Деян. 12:2, то слишком невероятно, чтобы вторая половина того же слова - о другом брате - осталась неисполненной. Если Иоанн был убит в Иерусалиме до 70 года, то не мог он написать Евангелия, как утверждает Ириней и с ним всё церковное предание, "в Эфесе, во дни Траяна", то есть в конце I или в начале II века [4].

Collapse )
хрестьянин

Установление канона священных писаний Нового Завета (4).

Множество вариантов Благой Вести не противоречило представлению, согласно кторому единое Евангелие существует в разных изложениях ("Христово откровение - река, изливающаяся в мир через четыре Евангелия, подобно четырём рекам Рая"). На теологическом представлении о том, что может быть только одно Евангелие в подлинном смысле слова - "Евангелие об Иисусе Христе", - основана первая известная попытка гармонизации содержания четырёх евангелий (Мк, Мф, Лк и Ин), предпринятая учеником Юстина сирийцем Татианом около 170 года. Составленное Татианом сводное повествование получило название Диатессарон, что по-гречески значит "(Евангелие) по четырём". В Диатессароне нет родословной Иисуса (не было её и в арамейском евангелии от Матфея, как о том повествует христианский писатель Епифаний), нет упоминания о Его детских годах. Неясно, на каком языке - арамейском или греческом - был написан оригинал Диатессарона. Сохранился маленький греческий фрагмент этого текста, а на Востоке использовался сирийский Диатессарон. В сирийской церкви Диатессарон применялся  вместо канонических евангелий до V века включительно, но так как богословие Татиана, порвавшего с римской церковью, было признано еретическим, то в итоге Диатессарон изъяли из употребления, его списки были уничтожены, и этот памятник раннехристианской литературы дошёл до нас лишь в переводах (в частности, на латинский и арабский языки). Известен также комментарий к Диатессарону, написанный св. Ефремом Сириным.

Ещё до Татиана была сделана попытка отобрать несколько новозаветных писаний и установить из них "канон" в смысле образца, стандарта, нормы, правила веры. Эта попытка связана с именем Маркиона.

Маркион, приехавший в Рим из Малой Азии во второй половине 30-х годов II века, по-своему развил некоторые теологические идеи ап. Павла.

Collapse )