Хрестьянин (ltraditionalist) wrote,
Хрестьянин
ltraditionalist

Categories:

Дорога на Авалон.

Краткий конспект книги Антона Платова "Дорога на Авалон"

Окончание. Начало см. Дорога на Авалон.

Всё в Природе закономерно, всё управляемо конкретными и одухотворёнными Силами. Разумеется, столь сложное и многогранное явление, как Дорога между мирами разных реальностей, не осталось без небесного Руководителя. Имя Силы, хранящей все пути и перекрёстки Мироздания — от Дороги на Хай Бразил до тропинки в вашем дворе, Велес.

Несомненно, Велес — один из древнейших богов славянского пантеона. Имя его содержит индоевропейский корень wel/wal/f(w)il, столь же старый, сколь стары сами индоевропейцы. Второй компонент имени часто возводят к производной основе от индоевропейского глагола *es- — *esъ-es/os-u-, представленной здесь на нулевой ступени — sъ-os/s-u- .

Под несколько изменённым именем этот бог известен всем народам балто-славянской общности. Помимо основного имени Велес славяне употребляют имена Волос, Велс, балты — Wels (литов. и латыш.), Velnias, Velinas (литов.), Velns (латыш.). Балто-славянская реконструкция древнейшего варианта этого имени может выглядеть как *Vels или *Vols.

Основа в данном узком значении встречается во всех североевропейских языках. Безоговорочно основа имени Велес wel/wal/fil может быть связана с Переходами между мирами. Строго научные, академические источники соотносят эту основу с понятиями загробного мира. И это верно: смерть — один из возможных способов перехода. Сравните: балт. welli — "день мёртвых" (в этот день молились Велесу о душах усопших, дабы он проводил их прямой Дорогой); литов. veles — "тени усопших", vele — "душа"; сканд. valkyria — "валькирия", Valhall — Вальхалла, чертог, где собираются павшие в бою герои, и т.д. Но рассмотрим и другие примеры: Вальгринд — ворота Асгарда, города (мира) богов, Идавель-поле — особое место (мир?), где боги играют в мяч и т.д. Возможно, к этому ряду примыкает и кельтское название Волшебной Страны — Аваллон. В предыдущей главе упоминалось, что на кельтских языках Британских островов имя Аваллон может быть прочитано как АвалЛон — "Яблоневый остров" (UbhalEilean — совр. гэльский). Это прекрасный перевод, очень точно (на ассоциативном уровне) отвечающий образу Аваллона, но... Быть может, в древнейшем варианте это звучало как ВалэЛон?

Связью с загробным миром и путешествиями сквозь реальности не исчерпывается значение основы wel/wal/fil. Велес — бог мудрости, волшебных ремёсел и магического знания. Русские слова волшебство, волшба, волшебник содержат эту же древнюю основу. Поэзия, одно из древних магических искусств, также находится "в ведении" этого бога; отсюда — волхв и филид — вещие певцы (и священнослужители) у славян и кельтов соответственно. (Помните, "Боян, Велесов внук"?)

Далее, Велес — бог богатства и земной власти. И опять-таки находим в русском языке слова, передающие функции бога и образованные от корня его имени. Это глагол велеть, существительные власть, владение.

Германские народы называли этого бога Один (др. швед. Othin, др. исл. Odhin) или Воден (др. англ. Woden, др. сакс. Woden и Wodin, др. в.-нем. Wuotan); варианты эти этимологически идентичны и восходят к древнескандинавской основе oðr, связанной с ритуальным экстазом шамана. От этой же основы происходят совр. нем. Wut — "ярость", готское wôds — "неистовый", англо-сакс. wôth — "пение, "песнь". Кроме того, по мнению Арно д'Апремона, к этому же ряду примыкают и латинское uates, и староирландское faith, означающие поэтическое и пророческое вдохновение.

В Скандинавии Один почитается как глава богов и покровитель вождей и магов. Согласно традиции, Один приносит себя в жертву самому себе, чтобы получить знание рун и передать его богам и людям; в обмен на магическое знание он отдаёт свой глаз мудрому Мимиру. Считается, что с тех пор один глаз Одина видит то, что явлено, второй же, лежащий в источнике Мимира под корнями ясеня Иггдрасиль, видит то, что сокрыто.

Одину принадлежит священное копьё Гунгнир, ассоциирующееся нередко с осью Мира, и это приводит нас ещё к одному нордическому аналогу Велеса (на сей раз кельтскому) — к Лугу, владеющему, согласно ирландской традиции, священным копьём Ассал, которое упоминается в поздних мифах о Святом Граале. Имя Луга, известного всем кельтам, как островным, так и континентальным (ирл. Lugh, валл. Lley, галл. Lugus) происходит от основы со значением "свет" (сравните лат. lux "свет", сканд. logi "огонь"). Прозвища этого бога прямо указывают на его покровительство волшебным искусствам: ирл. Самилданах — "Господин-всех-Искусств", валл. Ллау Гифе — "Искусная Рука". Именно к Лугу восходит традиционная ирландская магическая поза, когда человек стоит, поджав одну ногу и закрыв один глаз. Считается, что закрытым глазом человек видит то, что сокрыто. Неправда ли, интересная параллель с Одином?

Ещё один связанный с Велесом кельтский образ, воплощающий несколько иные стороны и ипостаси этого бога, — Кернунн (Цернунн). Это имя происходит от лат. Cernunnos — "рогатый" и является, по сути, всего лишь хейти (прозвищем) этого бога, появившимся во времена римских завоеваний в Галлии. Думаю, не ошибусь, если именно Кернунна назову самым загадочным, самым волшебным и одним из самых значительных персонажей кельтской традиции. Нужно отметить, что Кернунн как мифологический архетип распространён, пожалуй, более всех других образов этого ряда. Его каноническое изображение, которое ни с чем невозможно спутать, — человек с массивными рогами, с гривной на шее, сидящий в позе лотоса, — встречается от Атлантического до Тихого и Индийского океанов...

С Одином Кернунна, почитавшегося на Британских островах богом дикой природы и её скрытых сил, роднит то, что каждый из них является — в своей стране — предводителем знаменитой Дикой Охоты Мёртвых; отсюда ещё одно известное хейти Кернунна — Охотник. Как и Один, Кернунн — Князь Павших, владыка Мира по ту сторону смерти...

...Не раз встречали мы рядом эти слова: смерть и Волшебная Страна. «Давно уже горькая жизнь заставила нашего древнего певца сложить хвалу смерти. И я сейчас повторяю её... "Смерть стоит передо мной, как выздоровление перед больным, как выход после болезни, как пребывание под парусом в ветреную погоду, как путь, омытый дождём, как возвращение домой из похода...»  (И.Ефремов, "На краю Ойкумены". Этот использованный писателем текст является переводом с древнеегипетского оригинала.)

Волшебные  холмы  Ирландии

Следующий наш рассказ — о волшебных холмах Ирландии и их обитателях.

Вообще, представление о волшебных холмах, где живут люди Волшебного Народа — эльфы, гномы и прочие — характерно не только для кельтского фольклора. Такие же или подобные представления мы можем обнаружить в фольклоре романских и германских народов, но именно кельтская, а конкретнее, ирландская традиция сохранила для нас рассказы о волшебных холмах с подробностями, которые нам столь необходимы.

Древние ирландцы называли заселённые Волшебным Народом холмы сидами; точно так же — сиды (sidh, исходное произношение "ши") — именовали они и сам Волшебный Народ. Поздние предания повествуют нам о том, что иногда люди могли — с согласия сидов или просто подчиняясь их воле — проникать "внутрь" волшебных холмов. Эти избранные находили в холмах прекрасную страну:

Чудесная страна, что прекраснее снов, —
Прекрасней всего, что прекрасно.
Там круглый год длится лето,
И белоснежен яблони цвет.


Я прошу читателя обратить внимание на слово "внутрь", намеренно взятое мною в кавычки. Традиционно предполагается, что тысячу лет тому назад древние кельты, говоря о волшебных холмах, считали, что Волшебный Народ обитает в неких пещерах, скрытых в недрах холмов. Здесь я позволю себе усомниться в суждениях современных филологов: надо быть невысокого мнения об уме наших далёких предков, чтобы допускать, будто они думали, что "прекрасная страна, что прекрасней всего прекрасного" физически находится в некой пещере. Более того, эпитеты "страна вечного лета", "страна цветущих яблонь", нередко употреблявшиеся при описании "внутренностей" волшебных холмов, неизбежно приводят нас к мысли, что, входя внутрь волшебного холма, человек попадал в Волшебную Страну. Говоря иначе, — предания о том, как люди попадали "внутрь" волшебных холмов — это предания о Переходе.

Согласно традиции, современное население Ирландии — это всего лишь последняя из волн так называемых Захватов Ирландии. Появлению современных людей на острове предшествовали пять других рас завоевателей, сменявших одна другую:

Спросишь об острове Эрин  —
Правду тебе отвечу;
Ведомы мне Захваты
С начальных времён далёких.

Первой Кессайр, дочь Бита,
С востока пришла на Эрин;
С нею — полсотни женщин
И трое мужей отважных.

Никто из них не укрылся
От волн свирепых потопа;
Погибли Кессайр и люди
У Ард Ладран в укрытьи.

Только я один спасся,
Год проспав под потопом;
Волны меня качали,
Хранили сон мой глубокий.

Лишь схлынули волны потопа,
Пришёл Партолон на остров;
А после — сын Агномана,
Немед, чья смерть прекрасна.

Фир Болг, Фир Галиойн и Фир Домнайн
Ступили под своды Эрин;
Затем Племена Богини
Из облака дыма вышли.

(Песнь Финтана)

Последняя перед современной раса — Племена Богини Дану — пришла в Ирландию "с волшебных островов Севера". Можем ли мы считать это указанием, что Племена Богини явились из Волшебной Страны? Вероятно, да, тем более что предания часто говорят о родстве народа Волшебной Страны — той, в которую путешествовали Кормак и Бран Благословенный, — с народом Богини. Так, например, один из владык Племён Дану Лер приходится отцом королю Острова Яблок Мананнану. Кроме того, ещё одним свидетельством в пользу родства жителей Священного Острова и людей Дану является упоминаемое в легендах промежуточное положение последних между смертными людьми и бессмертными богами: люди Племён Богини смертны, но могут жить столько, сколько сочтут нужным.

Спустя некоторое время после того, как Племена обосновались в Ирландии, сюда приплыли гойделы — Сыновья Миля, предки современных ирландцев. Произошло великое сражение, и в этом сражении Племена Богини потерпели поражение, которое поставило под угрозу самоё пребывание их на ирландской земле. И вот тогда...

Теперь же о Племенах Богини Дану. Когда в битве при Тальтиу сокрушил Эримон, сын Миля, их войско, призвали Племена Богини великого Мананнана, сына Лера, верховного короля Острова Яблок, чтобы посоветовал он им, как быть. И пришёл Мананнан из Обетованной Земли Запада, и сказал Племенам Богини оставить Сыновьям Миля ту половину Ирландии, что находится над поверхностью земли, и взять себе власть над тем, что сокрыто. Поведал он людям Дану о том, как устроены жилища в его прекрасной стране, и каково их убранство, и научил Племена Богини сделать себе жилища в древних волшебных холмах, что звались сидами. С тех пор, как поселились люди Племён Богини в волшебных холмах, их самих тоже стали называть сидами, и зовут так до сих пор.

Три дара принёс Мананнан из-за моря для людей Богини. Даровал он им Фет Фиада, и стали они невидимы для глаз людей. Даровал он им Пир Гоибниу, и болезни и старость отошли от них. Даровал он им Свиней Мананнана, и не стало среди них голодных, ибо можно было убивать тех свиней, и снова оказывались они живыми.

И после того покинул Мананнан Ирландию и ушёл на Остров Яблок.

С тех пор жили Племена Богини в волшебных холмах.


Люди Племён Богини Дану, называемые с тех пор сидами, скрылись от глаз людей и стали жить в волшебных холмах — в странных местах, принадлежащих Волшебной Стране, но сохраняющих связь с нашим миром.

Как бы то ни было, даже если последние эльфы и покинули наш мир, Переход не стал после этого событием невозможным. Да, путешествия в Волшебную Страну стали явлением более чем редким, но не прекратились.

Примерно с середины текущего тысячелетия в европейских преданиях практически не упоминается (за редкими исключениями) Волшебная Страна . Место рассказов о прямом Переходе занимают рассказы о пограничных событиях — о событиях, происходящих где-то на границе миров, на грани Перехода...

Давным-давно люди Тылвит Тэг , Дивного Народа, любили собираться на зелёных кругах  для того, чтобы всю ночь напролёт петь и танцевать. Если кому-либо из людей доводилось попадать на такие круги во время этих вечеринок, они оставались там, ни о чём не подозревая, целую вечность, заслушавшись волшебной музыкой. Когда-то таких кругов было много в лощине рядом с Пенкадэром в Кармартеншире.
В те самые давние времена жил один парень, Тафи ап Шон, сын сапожника. Частенько пас он своих овец в этой лощине, и вот однажды летней ночью, когда он уже собирался гнать их домой, на камне, что был неподалёку, неожиданно появился маленький человечек в штанах из лишайника и со скрипкой под мышкой. Он пробежал пальцами по струнам своего инструмента, и Тафи замер от изумления — такой музыки он ещё никогда не слыхал.
— Ты любишь танцевать, Тафи, — сказал человечек после того, как они любезно поприветствовали друг друга, — и если ты немного здесь задержишься, то увидишь один из лучших танцев во всём Уэльсе. Ведь я музыкант.
— Где же твоя арфа? — спросил Тафи. — Валлиец не может танцевать без арфы.
— Вот, посмотри, — ответил человечек. — На моей скрипке я могу сыграть для танца кое-что получше.
— Этот деревянный половник со струнами, что ты держишь в руках, называется скрипкой? — спросил Тафи, никогда раньше в жизни не видевший подобного инструмента.
И лишь тут он заметил, что со всех уголков горы в сгущающихся сумерках к месту, где они стояли, направляются прекрасные феи и эльфы. И вот маленький менестрель провёл смычком по струнам своего инструмента и вновь полилась такая волшебная музыка, что Тафи застыл, прикованный к месту. Под звуки завораживающей мелодии люди Тылвит Тэг разбились на отдельные группы и начали петь и танцевать.
Изо всех танцев, что когда-либо Тафи приходилось видеть, ни один бы не сравнился с тем, что он увидел тогда. И, конечно, Тафи не удержался и сам включился в танец. Тотчас же эльфы окружили его, и танец их стал таким неистовым, что Тафи уже не мог различать танцующие фигуры. Они кружились вокруг него с такой быстротой, что походили на огненный круг.
А Тафи всё продолжал танцевать. Он не мог остановиться, эльфийская скрипка была ему явно не по силам, но волшебный скрипач играл всё быстрее и быстрее, и Тафи, несмотря ни на что, оставался внутри сумасшедшего хоровода.
Но через какое-то время — через несколько минут, как ему показалось, — ему удалось выбраться из заколдованного круга. И всё сразу исчезло.
И Тафи отправился домой, но окрестности, такие знакомые прежде, показались ему странными. Появились дома и дороги, которых он прежде никогда не видел, а на месте скромной хижины его отца стоял красивый каменный фермерский дом. А вместо бесплодной каменистой земли, к которой он привык с детства, его окружали возделанные поля.
— Да, — подумалось ему. — Это какие-то колдовские шутки, чтобы обмануть мои глаза. Не прошло и десяти минут, как я оказался в том кругу, а сейчас, когда я выбрался оттуда, они построили моему отцу новый дом! Надеюсь, по крайней мере, что он настоящий; во всяком случае пойду и погляжу.
Но он — увы! — не нашёл в том доме ни отца, ни кого-либо из своих родных. Хуже того, фермер — хозяин дома — уверял, что дом этот построил ещё его прадед... Фермер сжалился над несчастным сумасшедшим, утверждавшим, что ещё вчера здесь стоял дом его отца, и пригласил его к себе на кухню, чтобы тот смог поесть и отдохнуть.
Он сделал Тафи знак, чтобы тот следовал за ним, и направился в дом. Но шаги позади него становились всё тише и тише. Он обернулся и похолодел от ужаса. Прямо у него на глазах несчастный Тафи быстро ссохся, а потом рассыпался и превратился в горсть золы...
Испуганный фермер побежал к жившей неподалёку ветхой старушке и рассказал ей обо всём, что случилось. Тогда старушка вспомнила, как её дед рассказывал ей о пропавшем сыне сапожника, который жил когда-то, очень давно, на том самом месте, где теперь стоит дом фермера...


Вот описание одного из многочисленных реальных случаев. Рассказ об этом случае, произошедшем в окрестностях Нита (Уэльс), был записан примерно в 1825 году.

Рис и Алуэллин служили у фермера. Однажды ночью они возвращались домой, и Рис попросил своего друга остановиться и прислушаться — звучала какая-то музыка. Алуэллин ничего не услышал, а Рис пустился в пляс, будто бы под музыку, которую слышал сотни раз... Он уговорил Алуэллина идти вперёд с лошадьми, пообещав вскоре догнать его. Однако Алуэллин так водиночку и добрался до дому. На следующий день его обвинили в убийстве Риса и посадили в тюрьму. Но один "опытный в делах эльфов" фермер догадался, что же произошло на самом деле. Собрались несколько человек — среди них и рассказчик этой истории — и отправились вместе с Алуэллином на то место, где, по словам обвиняемого, исчез его спутник. Внезапно Алуэллин закричал: "Тише! Я слышу музыку, я слышу мелодичные арфы!"
Все прислушались, но никто ничего не услышал. Одна нога Алуэллина стояла на внешнем краю "волшебного кольца". Он предложил рассказчику поставить свою ногу на его, и тогда тот тоже услышал звуки арф и увидел маленьких человечков, танцевавших в кругу около шести метров в поперечнике. Затем каждый из пришедших проделал то же самое и тоже смог всё это наблюдать. Среди танцевавших маленьких эльфов оказался и Рис. Алуэллин поймал Риса за одежду, когда тот оказался поблизости, и вытолкнул его за пределы круга. Рис тотчас спросил: "А где же лошади?" — а затем попросил разрешения закончить танец, который, как ему казалось, не продолжался и пяти минут. И никто не мог убедить его в том, что прошло уже так много времени. После этого происшествия Рис стал печальным, заболел и вскоре умер...



Две важные детали сразу бросаются в глаза: во-первых, различия в восприятии времени непосредственным участником событий и остальными людьми (для Тафи и Риса проходят часы или минуты, для остального мира — годы или недели), а во-вторых, странные обстоятельства "возвращения" — Тафи "быстро ссохся, а потом рассыпался и превратился в горсть золы", а Рис "стал печальным, заболел и вскоре умер".

Вот ещё один рассказ о "пограничном инциденте”, не столь печальный, как предыдущие .

Однажды один человек, живший в Истрадфинлайсе, в Бреднокшире (Уэльс), отправился взглянуть на своих коров и овец, которые паслись на горе, и исчез. После трёх недель тщетных поисков, когда жена уже свыклась с мыслью о смерти мужа, он вернулся домой. Жена спросила его, где он был все эти три недели. "Три недели? Ты три часа приняла за три недели?" — воскликнул он.
По настоянию супруги он рассказал ей, что играл на флейте (обычно он брал её с собой на гору) в Ллорфе, местечке близ Ван-Пула, как вдруг его окружили маленькие существа, похожие на людей и, мало-помалу сужая круг, подошли к нему вплотную. Они пели и плясали и произвели на него такое впечатление, что он совсем растерялся. Они предложили ему несколько маленьких лепёшек, и он съел их; никогда в жизни он не испытывал такого удовольствия от еды...


Три фактора Перехода — как три лепестка трилистника — отмечают Дорогу: деформация времени, деформация пространства и деформация состояния сознания...

Пожалуй, из трёх названных признаков близости Перехода деформация времени больше других бросается в глаза. Как верно отмечали многие исследователи, путешествие в Волшебную Страну в этом отношении весьма напоминает путешествие со скоростью, приближающуюся к скорости света. Вытекающий из специальной теории относительности факт, что ход времени в двух системах отсчёта, движущихся друг относительно друга, должен быть различен, уже послужил основой для массы фантастических произведений: герой-космонавт оставляет Землю ради далёких звёзд, а вернувшись после нескольких лет полёта домой, застаёт дожидающуюся его невесту дряхлой старушкой. Действительно, сходство описаний деформации времени при Переходе и релятивистского эффекта "замедления времени" поразительно, что дало повод некоторым уфологам трактовать древние свидетельства о Переходе, как описания космических путешествий наших предков. Оставляю это более чем смелое предположение без комментария, лишь напомню, что деформация времени не только сопровождает прямой Переход, но и сопутствует "пограничным инцидентам", где ни о каких путешествиях нет и речи.

Любопытно, что о связи переходных явлений с деформацией времени знали не только наши предки-индоевропейцы. Вот, например, знаменитая история о Ван Цзы — одном из даосских святых.

Как-то раз, когда Ван Цзы бродил по горам Ку Чоу в поисках хвороста, он наткнулся на пещеру, где несколько старцев играли в шахматы. Он бросил топор и подошёл посмотреть на игру. Один из старцев дал ему что-то вроде финиковой косточки и велел положить её в рот. Как только он сделал это, жажда и голод оставили его. Немного позже один из старцев сказал ему: "Ты уже давно здесь, теперь тебе пора возвращаться домой". Но когда Ван Цзы наклонился, чтобы подобрать топор, топорище оказалось покрытым толстым слоем пыли. Спустившись в долину, он понял, что прошли не часы или дни, а минули столетия, и ничего не осталось от мира, каким он его знал...

Что происходит с человеком, с его сознанием при приближении к границе между мирами?

Позволю себе начать издалека.

Наша жизнь — хотим мы того или нет — представляет собой цепь посвящений (инициации). Это так, даже если мы не отдаём себе в этом отчёт и не замечаем самого момента инициации, перехода в некое новое качество, в новое состояние. Первая драка, первая любовь, первый опыт столкновения с магией — эти примеры поверхностны и далее банальны, но наглядны.

В древнем мире, когда традиция контролировала многие области человеческой жизни, инициации совершались осознанно. Знания об инициациях древних во многом утеряны для нас; лишь некоторая их часть может быть реставрирована по косвенным свидетельствам и данным, ещё меньшая — сохранилась в живой традиции.

Сейчас нас не интересуют инициации возрастные (такие, как переход мальчика в состояние юноши, юноши — в состояние мужчины и т.п.), нас не интересуют инициации профессиональные (такие, например, как приобщение к таинству изготовления оружия). Автор намерен обратить внимание читателя на кастовые  инициации, а конкретно — на магические посвящения.

Вероятно, кому-то уже бросилось в глаза слово переход в данном выше простеньком определении посвящения — "переход в новое состояние". Действительно, настоящий Переход и настоящее посвящение во многом похожи друг на друга — прошедший грань между мирами и прошедший посвящение вступают в иную, доселе не знакомую им реальность... В посвящениях магических это родство проявляется, пожалуй, наиболее явно.

Чтобы пришло новое, старое должно уйти, освободить занимаемое место. Человек, каким он был до инициации, должен умереть, чтобы родился новый человек, — вот один из формальных принципов посвящения, как его видели древние. Для посвящений магических этот принцип становится основным, ведь переход от не-мага к магу меняет самые глубины человеческого существа...

Но что означает "умереть" с точки зрения тех же древних? Пройти дорогой смерти, дорогой Ямы. Как при этом остаться живым? Пройти тропой мёртвых туда и обратно. Иначе говоря — совершить Переход.

Конечно, не каждый и не всегда может совершить Переход туда и обратно в физическом теле. Но магическое посвящение этого и не требует — вполне достаточно пройти тропой мёртвых в теле сновидения, в "астральном" теле или в символической виртуальной реальности — как вам более угодно; конкретный способ определяется требуемой глубиной погружения и соответственно "степенью" посвящения.

Взглянем теперь на проблему инициации с несколько иной стороны. Мы говорим, что человек, прошедший ту или иную инициацию, оказывается в иной реальности, в реальности, отличающейся от той, в которой он пребывал ранее. Разумеется, это выражение фигурально. Мир вокруг человека остаётся тем же, меняется сам человек, а конкретнее — его восприятие.

Существует такой старинный магический принцип: человек, однажды почувствовавший некоторое своё состояние и запомнивший свои ощущения, сможет в дальнейшем искусственно вызывать это состояние и использовать его. Прогулка по тропе мёртвых даёт человеку (помимо всего прочего) опыт нахождения в определённых изменённых состояниях сознания — она изменяет его видение мира.

Мы не будем останавливаться на этнографических свидетельствах и рассматривать конкретные техники магических инициации. Обратимся лишь к одному, но очень красивому примеру.

Сведений о друидах — магах и жрецах древних кельтов — до наших дней дошло исчезающе мало. Но среди наших весьма ограниченных знаний о них есть замечательное свидетельство об одной из практик посвящения валлийских магов. Проходящий посвящение садился в небольшую лодку и отправлялся в море на все четыре стороны. Считалось, что если боги будут благосклонны к нему и привлекут его лодку к какому-либо берегу, то посвящаемый выйдет на землю другим человеком.

Первое, что бросается в глаза — человек ставится на грань смерти, и одного этого уже достаточно для формирования весьма мощной деформации состояния сознания, необходимой для магического посвящения.

Прекрасный пример дают нам сказания о Талесине — знаменитом валлийском барде VI века. Согласно легенде, маленьким мальчиком он был посажен чародейкой Керидвеной в плетёную кельтскую лодочку — коракль — и выброшен в море. Через сорок (!) лет его выловили люди Гвиддно, короля Кередигиона: он был таким же маленьким мальчиком, как и сорок лет тому назад, но — уже величайшим из бардов Уэльса.

Разумеется, эта легенда в значительной степени мифологизирована, кроме того, в ней переплетён целый ряд мотивов и сюжетов, но тем не менее она представляет собой прекрасную иллюстрацию к описанной выше технике магических посвящений (искусство бардов всегда считалось одним из древних волшебных Искусств). Обратите внимание на характерную для "пограничных инцидентов" деформацию времени: для мальчика, которому суждено было стать Талесином, прошло совсем немного времени, тогда как в мире людей истекло сорок лет.

Согласно некоторым указаниям, подобное посвящение прошёл и сам Мерлин — один из величайших магов кельтской Британии середины I тыс. от Р.Х. Совершив Переход, он принёс в Британию меч Каледвулх, выкованный мастерами Аваллона, — меч, имя которого трансформировалось позднее в Калибурн, а ещё позднее — в Экскалибур, — меч короля Артура...
Tags: Традиция, инициация, круги на полях, феи, чудь белоглазая, эльфы, язычество
Subscribe

  • Человечество "завязалось " в Индокитае?

    В статье О свинье, "влипшей" в историю я высказал осторожное предположене, что, может быть, человек современного антропологического типа…

  • Докинз бредит.

    Этот бред сивой кобылы ещё похлеще будет, нежели россказни Дробышевского о том, что " ЧЕЛОВЕК ЭТО И ЕСТЬ 🐵 ОБЕЗЬЯНА". Здесь проводится…

  • Роль воды в процессе превращения обезьяны в человека.

    Согласно одной из гипотез, наши обезьяноподобные предки в период глобального похолодания были вытеснены другими видами на побережье океана. Там они…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments