Хрестьянин (ltraditionalist) wrote,
Хрестьянин
ltraditionalist

Categories:

Совдепия как наследие "великого Петра". Часть 1.

Оригинал взят у runo_lj в Совдепия как наследие "великого Петра"

Главная проблема византизма в русской культуре состояла в том, что были заимстовованы только религиозные формы византийской культуры, а античность (которая в самой Византии цвела и процветала) мимо Руси прошла. Отсюда вытекают многие особенности русского православия и русской культуры - например, очень слабая культура мысли в России. Даже богословие на Руси было очень жалким - так как христианское богословие невозможно без античной философии. В Византии это было, позже появилось это и в Европе. А на Руси была только истинная вера, в своих догматах и обрядах, но что и откуда там взялось - этого русские понять не могли. Держались за истинную веру и обряды крепко, но, не имея представления о культурном контексте, в котором родилось христианство, русские оказались и в вере очень слабы.

Проблема не в православии и не в византизме. В конце концов, влияние Византии и византийской культуры на Европу было не меньшее, чем на Русь. Проблема в том, в какой форме это византийское наследие было передано Византией и принято на Руси. Переняв только внешние и завершенные формы православия, вне контекста античной культуры, Россия и сама могла теперь строить свою культуру только в религиозно-православных формах, лишившись при этом важнейших оснований для создания полноценной культуры. И это оказало огромное влияние на русскую историю.



XVIII век — едва ли не главный для понимания того, как мы живем. Тогда мы поменяли вектор развития. В XVIII веке Европа хлынула в Россию в таких масштабах, каких до этого не было, элита преобразовалась на европейский манер, произошло то, что я бы назвал расколом общества — общество раскололось на две части. Это имело многочисленные последствия для развития России. Язык, на котором мы сейчас думаем, система понятий сложилась именно в XVIII веке.



Между Российской Империей и Совдепией - огромный разрыв, целая пропасть: разрыв государственно-правовой, культурный и цивилизационный. В Российской Империи было много уродства и она была тяжело больна многими недугами - больна петровским европейством, крепостным правом, паразитической природой своего правящего класса. В общем, всем тем, что и привело в конечном счете к катастрофе 1917 года. Но все же в своих основаниях это было вполне нормальное естественно-историческое образование, и в ней сохранялись основы нормальной социальной и государственной жизни, так что в 19-м веке эти здоровые силы уже потихоньку перемалывали наследие царя-полуидиота. Назвать Совдепию сколько-нибудь нормальным и естественным историческим образованием невозможно, это был какой-то чудовищный искусственно созданный урод и мутант, где все здоровое и естественное целенаправленно выкорчевывалось.

Тем не менее, было бы глупо думать, что Совдепия с неба (или из ада) свалилась. Как Эрэфия вызрела из всего того наиболее уродливого и нездорового, что было в Совдепии, так и сама Совдепия вызрела и вылупилась из всего самого уродливого, что было в РИ. И между РИ и Совдепией все же существует вполне определенная преемственность - пусть даже эта преемственность уродства и сифилиса. И прежде всего, это определенная преемственность правящего класса.

Я уже писал ранее, что многие историки и мыслители недостаточно ясно осознают тот факт, что большевики не с неба свалились, а по сути были наиболее радикальной частью русской интеллигенции, рожденнной и вызревшей в петровской России. То, что физиономия этой интеллигенции к 1917 году приобрела отчетливые жидовские черты и что большевики были частью международно-террористической организации Коминтерна - мало что меняет. По своему социальному происхождению и сознанию это была именно русская интеллигенция.

И если мы внимательно вглядимся в черты большевиков и большевизма - мы увидим типичного русского интеллигента, каким он уже был в 60-е или 80-е годы 19-го века. Такой же воинствующий безбожник и атеист, с таким же примитивным сознанием и общим бескультурьем, образованец и культурист, такой же идейный фанатик. Да, идеи, в которые верила русская интеллигенция, были разные, но большевицкий марксизм был лишь очередной верой части русской интеллигенции, как для нее ранее такой верой были нигилизм и социализм. Мы можем с легкостью представить среди большевиков Петра Верховенского или Ставрогина, да и Родион Раскольников вполне мог возглавить при большевиках какое-нибудь ГубЧека, и доказывать всем, что он теперь "не тварь дрожащая, а право имеет". И то, что  ГубЧекой и большевицкими наркоматами руководили петерсы-дзержинские-нахимсоны-ягоды и прочие филькенштейны, а не раскольниковы и ставрогины - по сути мало что меняет.

Большевизм - явление интеллигенсткое, а Совдепия стала воплощением идей русской интеллигенции - в форме коммунистической утопии маркистского толка. Совдепия  - это страна, в которой правящим классом стала русская интеллигенция, вышедшая из петровской России, это была страна интеллигентская, а не страна победивших рабочих и крестьян. И именно в этом и состояла преемственность между Совдепией и РИ, и через эту преемственность были переданы и все те сифилитические нарывы, которыми заразил Россию Петр.

И, кстати сказать, сами большевики это свое происхождение из петровской интеллигенции вполне ясно осознавали и признавали. Вся история РИ в Совдепии сводилась к "революционной борьбе" и "истории русской революции" - то есть к истории и эволюции русской интеллигенции. Большевики видели себя лишь самыми правильными интеллигентами, уверовавшими в самое правильное и прогрессивное учение - марксизм, но то, что они были частью русской интеллигенции - это они вполне признавали. Молодой Ульянов-Ленин, который после казни своего брата - революционера-террориста - провозглашает, что "мы пойдем другим путем" - это точно такой же революционный интеллигент, как и его брат народоволец. И история народничества и даже декабристского восстания - то есть история русской интеллигенции - для советской историографии стала некоей предысторией советской власти и большевизма. И это совершенно правильно - потому что большевики и были той самой русской революционной интеллигенцией.

Позднее, когда большевики взяли власть и превратились в Партию, в правящий слой Совдепии, определенная трансформация была неизбежна. Бывшие подпольщики и конспираторы позаботились о том, чтобы никто другой не мог свалить их так же, как они февралистов, и превратили страну в огромный концлагерь. Но интеллигентские черты в Партии все же сохранились и позднее. Ну, скажем, что такое советский лозунг "Партия - честь, совесть и ум народа"? Да это же обычный взгляд русской интеллигенции на свою роль, та сама интеллигентская порядочность, о которой мы писали ранее. Но до 1917 года эта интеллигентская порядочность - то есть подчиненность личной совести абстрактным идеям - были сословным нравственным кодексом интеллигетского сословия, а после того, как интеллигенция пришла к власти, это стало лозунгом правящей Партии. Ибо сама эта Партия и была той самой интеллигенцией.

Бердяй Бердяевич Бердяев - известный русский философ (и, кстати сказать, один из наиболее известных и признанных на Западе), размышляя и бердяйствуя о природе "русского коммунизма" и Совдепии, целую книжку набердел. Она так и называется: "Истоки и смысл русского коммунизма". Это какой-то густо-попсовый сгусток больного дворянско-интеллигентского сознания петровской России. Там все. И русские богомольцы-скитальцы, и монах Филофей со своим Третьим Римом, и загадочная русская душа. В общем, весь тот нездоровый взгляд на Россию и русскую историю, который начался еще с Чаадаева и потом на разные лады перепевался русской интеллигенцией. Так получается, что простой русский мужик  - он совсем не простой. У него загадочная русская душа есть и "русская идея". И душа эта тысячу лет мечтала о сталинских колхозах и концлагерях, то бишь о коммунизме. Тысячу лет русский мужик молился: "Да приидет Царствие Твое" - и вот это царство, наконец, пришло - вместе с Лениным и большевицкой шушерой из Коминтерна. С Третьим Римом не очень получилось, так можно Третий Рим в Третий Интернационал переименовать, ничего страшного, главное, что Русская Идея жива.

Самое ужасное, что эта бердяевщина и прочая блевотина русской общественной мысли 19-го века до сих пор составляет нашу историю и традицию "мысли". Открывает студент философака или истфака учебник по русской общественной-политической мысли - а там Бердяев. С Третьим Интернационалом вместо Третьего Рима. И потом этот студент всю оставшуюся жизнь что-то там про загадочную русскую душу мелет. Тут даже далеко ходить не надо, просто послушайте, например, что зюгановцы говорят. Там все то же самое: Совдепия - это продолжение русской цивилизации, воплощение вековой мечты русского народа о справделивости и царстве Божием на земле. У нас своя духовность  - советско-православная, и вообще товарищи Ленин и Сталин - это такие же наши святые, как Сергей Радонежский или Серафим Саровский. Русская общественная мысль и до революции была не очень-то здоровой, а после 70 лет советской власти это форменная клиника.

По поводу русской крестьянской общины чего только не писали. И все ее очень любили. Славянофилы видели в ней "традиционную форму русской социальной жизни", воплощение соборности. Социалисты видели в ней ячейку коммунизма. Толстой разглядел в ней образец справедливого общества, живущего в простоте и любви друг к другу. Русская крепостная община - это и есть вся Россия, вся ее история и вся русская идея, и из нее-то и вышел русский коммунизм.

Только вот к русской социальной жизни эта община не имеет никакого отношения. Крестьянская община в петровской России - это совершенно искусственная форма социальной жизни, созданная имперским правительством исключительно в фискальных целях - чтобы было легче собирать налоги и контролировать крепостные души. Крестьянская община  - такая же "традиционнная" форма жизни русского народа, как и сталинские колхозы. И она была создана, в сущности, так же, как и советские колхозы - то есть сверху, и имела примерно те же цели.

Крепостная община не имеет никакого отношения к той славянской общине, которую мы находим в самом начале нашей истории, и которая сохранялась у некоторых славянских народов и позднее. Та община уже давно разложилась, вместе с общинно-родовым строем. Почитайте Ключевского, где он анализирует договора русского крестьянина с дворянином или боярином. Русский крестьянин 15-17 века - это одиночка, абсолютно законченный индивидуалист, с абсолютно частно-собственнической психологией. Большинство русских крестьянских хозяйств того времени - это одиночные дворы, редко два-три или больше. В Московской Руси и деревень-то с селами было очень немного, и все они возникали из крупных владений вотчинников, купцов или князей. И понятно почему - желая снять хороший урожай на не слишком плодородной почве, русский мужик все время находился в движении в поисках новых земель. Он приходил на какой-то участок, выжигал лес, брал в долг у местного вотчинника или дворянина семена и инвентарь, потом снимал урожай - и уже через два-три года, когда почва теряла свое и без того скудное плодородие, двигался на новый участок. Понятно, что при таком способе земледелия никаких крупных сел и деревень возникнуть не могло, и тем более - какой-то общины. Крепостное право в Московской Руси ведь именно такой смысл и имело - прекратить все эти постоянные перемещения крестьянина и прикрепить его к участку земли и ее собственнику. Это было ограничение права на свободное перемещение, и только в петровской России крепостное право было превращено в настоящее рабство. И только в петровской крепостнической России возникает и эта самая община.

Русский крестьянин - собственник и индивидуалист. И его вековой мечтой был не коммунизм с колхозами и гулагом, а своя земля и личная свобода. Большевики ведь пришли к власти не под лозунгом "Крестьянам - колхозы!", а под лозунгом "Земля - крестьянам!", который они стыбрили у своих политических конкурентов - эсеров.

Никаких оснований для коммунизма и социализма в русском крестьянстве никогда не было. При желании там можно найти зачатки анархизма, либертарианства или чего-то еще. Но только не социализма с коммунизмом. Чтобы найти там "истоки и смысл русского коммунизма" - для этого нужно быть Бердяевым. То есть мыслить так, как мыслила вся эта наша больная на голову дворянско-интеллигентская публика.

Что такое коммунизм - толком сказать не может никто, даже сами коммунисты. Это какая-то дикая хилиастическая утопия. "Научный марксизм и ленинизм"  - это что-то из области научной фантастики, где внеземные цивилизации бороздят вселенную на космических кораблях и звездолетах. Зато что такое социализм  - вполне понятно. И если очистить социалистические учения от шелухи, то станет ясно, что вся идея социализма, в сущности, сводится к идее огосударствления социальной жизни - от экономики до политики. Социализм - это такой общественно-политический строй, при котором бюрократия (партийная или многопартийная) сверху (и чаще всего - насильственно) задает правила для всей общественно-экономической жизни, это строй максимальной зарегулированности и регламентированности. И чем более зарегулирована в обществе жизнь, чем более она подчинена бюрократии - тем больше в ней социализма. Хороший, годный социализм предполагает, что бюрократия определяет политику, культуру, экономику (система планирования) и даже семейные отношения (ювенальная юстиция).

Социализм  - явление относительно новое. И своим возникновением он обязан вовсе не классу промышленных рабочих, а централизованному бюрократическому государству. Социализм возник тогда, когда возможности государственной бюрократии стали настолько велики, что при желании с помощью чиновного аппарата можно было зарегулировать всю общественную жизнь. Германия и Россия - две страны, в которых социалистические идеи были особенно популярны - были двумя наиболее забюрократизированными европейскими странами. И пролетариат здесь совершенно не при чем: в Германии рабочих было много, в России - много меньше, но популярность идей социализма в этих странах никак не была связана с наличием многочисленного класса рабочих, а была связана только с тем, что Германия и Россия были монархиями с очень развитым бюрократическим аппаратом, игравшим в этих странах огромную роль.

И если уж говорить об "истоках и смысле русского коммунизма", то искать их нужно не в русском крестьянстве, а в бюрократическом характере петровской Империи. Социализм - идеальный строй для бюрократии, и поэтому русская революция была детищем не только русской революционной интеллигенции, но и ее имперской бюрократии. Русский дворянский чиновник был по своим убеждениям социалистом, даже если на словах исповедовал либерализм, а после 1905 года, когда самодержавие было ограничено, чиновничество стало главной политической силой России. И для русского чиновничества - состоявшего из аристократии и дворянства - социализм был "последним прибежищем негодяев", той соломинкой, за которую они ухватились, желая сохраниться в качестве господствующего политического класса. И поэтому свержение монархии было для русского дворянского чиновничества столь же желанным, как и для русской революционной интеллигенции - на тот момент сплошь социалистической по своим убеждениям.

Когда большевики пришли к власти, им для реализации идей социализма даже ничего принципиально нового делать не пришлось - достаточно было взять под свой контроль государственный аппарат, усилить его чрезвычайщиной и ЧеКой, а дальше можно было делать с Россией все, что угодно. Хотите строить коммунизм? - да легко. Фашизм? - без проблем. В Российской Империи для этатистских и социалистических идей уже все было готово, достаточно было взять власть и подчинить себе государственный аппарат.

И если уж искать "истоки и смысл русского коммунизма", то искать их нужно не в загадочной русской душе, и не в русском крестьянстве, а в той роли, которую в России играло государство  - роли огромной и определяющей. Государство после Петра называли "первым европейцем", а при большевиках государственный аппарат стал "первым коммунистом". Но все это "европейство" и "коммунизм", в сущности, сводились к тому, что кучка сволочи брала под свой контроль государственный аппарат, а потом ломала через колено всю страну, лишая Россию свободы и завинчивая гайки, и начинала править страной безраздельно в своих интересах. После Петра таким классом, подчинившим всю страну своим интересам, было дворянство. При большевиках таким классом стали сами большевики и их Партия - новый господствующий класс, возникший из русской революционной интеллигенции и сменивший прежнее дворянство.

И вот в этом Совдепия и в самом деле была продолжателем петровской России - то есть всего того самого дикого  и уродливого, что было в дореволюционной России.
Tags: Пётр Первый, историософия, национальное самосознание
Subscribe

  • О ёлочных игрушках.

    В начале XX века крестьянин из Кимбо (Kymbo, Västergötland, Швеция) нашёл в земле антропоморфную фигурку высотой всего 3.4 см. Он хранил её…

  • Африканские сказители былин.

    И. Л. Андреев пишет: "Вместе со своими местными друзьями мне неоднократно доводилось слушать самозабвенное исполнение старинных монотонных…

  • Не свисти.

    "Во влажных тропических лесах применяющие галлюциногены целители рассказывали мне, что с помощью свиста они вызывают духов", - пишет…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments