Хрестьянин (ltraditionalist) wrote,
Хрестьянин
ltraditionalist

Categories:

Квази-религиозная природа социализма.

Один молодой советский философ написал книгу о происхождении религии с точки зрения марксистской социологии. В дискуссии, в которой обсуждалась эта книга, на автора в угрожающей форме напали за то, что он ничего не говорит в своей книге о взглядах Ленина на магию и тотемизм. Автор книги в отчаянии развёл руками и воскликнул, что во всех сочинениях Ленина нет ни одного слова ни о магии, ни о тотемизме, и что он не знает, что делать. Смысл этого нелепого диалога понятен: сочинения Ленина - "священное писание" для коммунистов, а в св. писании все вообще вопросы должны быть предрешены.

Для коммунистов Ленин был мессией, человеко-богом, наказывающим злых и выставляющим их на всеобщее обозрение под именем Детей Тьмы. По их представлению, Ленин - это недоступный для порока (т. е. принципиально "непорочный", безгрешный), неподкупный человек, заступник и спаситель всех униженных и обделённых, пришедший покарать огнём и мечом богатых и безжалостных.

Ленин

Николай Бердяев говорил, что социалистическое государство по типу своему вероисповедальное, сакральное, а не секулярное, не светское. Это государство не равнодушно к вере, не индифферентно, как государство либерально-демократическое, оно декретирует свою истину и понуждает к ней. Те, которые не признают социалистической веры, должны быть поставлены в положение, аналогичное тому, в котором находились евреи и еретики в средневековых католических странах. Вероисповедное социалистическое государство претендует быть сакральным, священным государством, осенённым благодатью, пусть даже не Божьей, а дьявольской, но непременно благодатью. И в этом существенная противоположность социалистического государства правовому демократическому государству.

"Научный" социализм возник и вошёл в жизнь народов Европы не как демократическое учение. Также не демократичен и антидемократичен был и утопический социализм Сен-Симона. Демократия и социализм принципиально противоположны. "Само понятие "социализм" ввёл в обращение христианский социалист Шарль Леру, как христианский социалист Баадер ввёл в новейшую литературу слово "пролетариат". Среди первых социалистов мы видим таких знаменитых мистиков и оккультистов, как Кампанелла, Мор, Пьер Леру, Луи Констан (ставший позднее Элифасом Леви), Фабр д' Оливье, Сент-Ив д'Альвейдр" (Александр Дугин).

"Генеалогия русского большевизма, уходящего корнями в Раскол XVII века (не случайно такое живейшее участие в финансировании РСДРП принимали староверческие купцы и, вообще, сектантский капитал; напомним также о повышенном внимании большевиков-"богоискателей" к старому русскому сектантству, особенно к хлыстовству), проходит через масонов-розенкрейцеров XVIII века, декабристов, народников и т. д. И надо заметить, что во всех этих столь различных по видимости течениях ясно прослеживается устойчивый мессианский компонент, живая и страстная тоска по "святому царству", "Царствию Божию"" (А. Дугин).

В самых светлых большевистских идеалах , тех, что двигали на подвиги самоотречения Павла Корчагина и подобных ему коммунистов, в основе лежит трансформированный, искажённый религиозно-православный идеал. "Русский народ не осуществил своей мессианской идеи о Москве как Третьем Риме. И вот произошло изумительное в судьбе русского народа событие. Вместо Третьего Рима в России удалось осуществить Третий Интернационал, и на Третий Интернационал перешли многие черты Третьего Рима. Произошло то, чего Маркс и западные марксисты не могли предвидеть; произошло как бы отождествление двух мессианизмов, мессианизма русского народа и мессианизма пролетариата" (Н. Бердяев).

Социализм имеет мессианский характер. Существует избранный класс - пролетариат, класс-мессия; он чист от первородного греха, греха эксплуатации человека человеком. Этот мессианский класс и есть зачаток истинного человечества, грядущего человечества, в котором не будет уже эксплуатации. Пролетариат - Новый Израиль. Все атрибуты этого избранного народа Божьего переносятся на этот мессианский класс. Он должен быть избавителем и освободителем человечества, он должен осуществить Царство Божие на земле. Избранный класс осуществит наконец то обетованное земное царство, блаженство во Израиле, которое не осуществил Мессия - Распятый. Пролетариат и есть тот новый мессия, устроитель земного царства, во имя которого был отвергнут старый Мессия, возвестивший Царство Небесное, Царство "не о мира сего" (Н. Бердяев).

Вобрав в себя утопические построения Нового времени о "земном рае", "городе Солнца" и т. п., коммунистический идеал в своей сути обнаруживается как безрелигиозная, научная инкарнация иудейской хилиастической идеи тысячелетноего земного царства. "В том, что марксистское учение стало секулярным вариантом иудейских чаяний "земного рая", сходились и русские философы (В. С. Соловьёв, о. Сергий Булгаков, Н. А. Бердяев, С. Л. Франк, Г. П. Федотов), и один из духовных лидеров сионизма - М. Бубер ("Еврейство и человечество"), и даже некоторые большевики (Луначарский назвал марксизм "пятой великой религией, сформулированной иудейством"). То, что большевистская власть отождествляется с еврейской, с горечью признавали еврейские публицисты в известном сборнике "Россия и евреи" (Берлин, 1923)" (Михаил Назаров).

"Ни в чём так не сказывается религиозная природа социализма, - писал С. Н. Булгаков, - а вместе с тем и вся его именно религиозная противоположность христианству, как в эсхатологии, в учении о социальном катаклизме и о будущем веке, о "государстве будущего". Вера в социальное чудо, в перерождение общества путём социального переворота, глубоко коренится в эсхатологических пророчествах и апокалиптических заявлениях "основоположников" quasi-научного коммунизма. Ожидание скорого, немедленного, нежданного социального катаклизма, через который человечество совершит, по выражению даже трезвого и прозаичного Маркса, "прыжок из царства необходимости в царство свободы", [было] особенно присуще русскому коммунизму".

"Яко тать в нощи", думали большевики, может нагрянуть в мир коммунизм. Они хотели вдруг, в одну кроваво-огненную ночь, переделать всё многовековое и многострадальное бытие человечества, переплавить в своих алхимических ретортах олово и шлак людского недомыслия в чистейшее золото человеческого равенства, братства и счастья. Забывая при этом, что уравнять людей можно только гильотиной, "укоротив" всех на одну голову, но "удлинить" человека хотя бы на один сантиметр никто в мире не в силах и осчастливить всех коллективно, по трафарету, нельзя и немыслимо.

Одной из главных идей русской революции была идея нестяжательного бытия, когда владыкой мира провозглашается не капитал (т. е. хищничество, хитрость, расчёт), а труд. Эту антибуржуазную устремлённость русской революции поддержали многие художники, писатели, мыслители первых десятилетий XX века. Даже такой непримиримый политический противник большевиков, как Н. А. Бердяев, писал о том, что "в социально-экономической системе коммунизма есть большая доля правды, которая вполне может быть согласована с христианством, во всяком случае более, чем капиталистическая система, которая есть самая антихристианская. Коммунизм прав в своей критике капитализма" (Бердяев Н. А. Истоки и смысл русского коммунизма. - М., 1990, с. 150). Русский народ не принял бы коммунизма, не искусился бы им, если бы в нём не было притягательной силы стояния за правду. История гражданской войны 1918-1922 гг. - яркий пример того, как вера в "светлое будущее", в своего рода Царство Божие на земле, побеждала все преграды и "партизанские отряды занимали города".

С эсхатологической точки зрения достижение Царства Божьего (идеального общества) требует в качестве своего предусловия предварительного уничтожения всего сущего и его воссоздания на новых основаниях. Именно об этом говорят знаменитые стихи "Интернационала":

"Весь мир насилья мы разрушим
До основанья, а затем
Мы наш, мы новый мир построим..."

"Коммунизм, не как социальная система, а как квази-религия, фанатически враждебен всякой религии и более всего - христианской. Он сам хочет быть единственной религией, идущей на смену христианству, он претендует ответить на религиозные запросы человеческой души, дать смысл жизни. Коммунистическая власть, так же как и духовенство, тоже заботится о "спасении душ" своих подданных, она хочет воспитать их в единоспасающей истине, она одна знает истину, истину диалектического материализма" (Н. Бердяев).

Психологически социализм "принадлежит к средневековью", если понимать средневековье как стадию безраздельного господства догматизма. Социализм питается и держится тем духом догматизма, той верой в возможность обладания абсолютной, полной, конечной истиной, которые составляют первооснову традиционной христианской культуры.

Священное царство всегда есть диктатура миросозерцания, всегда требует ортодоксии, всегда извергает еретиков. Все теоретические, идейные, философские споры в советской России стояли под знаком ортодоксии и ереси. Все "правые" или "левые" уклоны в философии или политике рассматривались как уклоны еретические. Происходило постоянное обличение политических "еретиков" и преследование обличённых в ереси. И это различие между ортодоксией и ересью было по преимуществу различием религиозным по своей сути, а не политическим. Ибо когда политика государства поставлена под знак ортодоксии, то государство рассматривается как своего рода церковь и становятся неизбежными преследования всех инакомыслящих еретиков за их верования и мнения. Отсюда понятно, почему отношения советской власти с православной Церковью всегда были на уровне войны: то "горячей", то "холодной". Казалось бы, что им делить, тем более что идеалы христианства и коммунистического учения в основном совпадали в социальном аспекте: недаром в эпоху относительного свободомыслия - в двадцатые годы - митрополит Введенский на диспуте с Луначарским назвал коммунизм "евангелием, напечатанным атеистическим шрифтом", а о. Сергий Булгаков видел возможность "положительного соотношения" между христианством и социализмом. Но если советское государство позиционирует себя в качестве церкви, тогда православная Церковь автоматически превращается в секту еретиков!

Непримиримо враждебное отношение коммунизма ко всякой религии не есть явление случайное; оно принадлежит к самой сущности коммунистического миросозерцания. "Недостаточно разделять социальную программу коммунизма, чтобы быть членом коммунистической партии. Коммунизм есть исповедание определённой веры, противоположной христианству. Коммунист, настоящий "верующий" коммунист, не может быть христианином, как не может быть настоящий христианин в то же время последователем, например, Магомета. Для члена коммунистической партии обязательно определённое мировоззрение, он должен быть только материалистом и атеистом, и, притом, воинствующим атеистом" (Н. Бердяев).

Новая коммунистическая вера исполняет свои обряды: вместо венчания - "комсомольские свадьбы", вместо таинства крещения - "звездины" (вожак комсомольской ячейки осенял новорожденного младенца пятиконечной звездой), вместо приходского духовенства - первичные партийные организации, разбиравшие "персональные дела", вплоть до семейных дрязг, супружеской неверности, коммунальных склок... Произошла подмена православия новой квази-религией, которую нарком Луначарский назвал "последней великой религией".

Место Церкви угнетённой и воинствующей заменяет угнетённый и воинствующий пролетариат. Ему противопоставляется "мир" (правящий класс), с которым у пролетариата нет ничего общего, интересы которого во всём противоположны интересам пролетариата, над которым пролетариат призван восторжествовать, чтобы уничтожить его как "мир" и "принудить войти" (compellere intrare) его членов в лоно единого Союза.

"Фактически бесклассовое общество Маркса и последующее исчезновение всех исторических напряжённостей находит наиболее точный прецедент в мифе о Золотом Веке, который, согласно ряду учений, лежит в начале и конце Истории. Маркс обогатил этот древний миф мессианской иудео-христианской идеологией: с одной стороны - пророческой и спасительной ролью, которая приписывается бедным и нищим (пролетариату), и с другой - решающей битвой между Добром и Злом, заканчивающейся победой Добра, что вполне можно сравнить с апокалипсической борьбой между Христом и Антихристом" (Мирча Элиаде).

Быстрый переход после революции к массовому атеизму оказался возможен потому, что марксизм-ленинизм был воспринят народом вовсе не как идеология, а как своего рода религия, притом как небывало практичная религия, ибо обещала рай не на небе, а на земле, так сказать, с доставкой на дом. В подсознании простого народа коммунистическое учение тесно связалось с одним великим мифом. Это - свято почитаемое архетипическое видение Золотого Века (или Рая), где в изобилии имеется всё для каждого и где человеческим "детским садом" правит справедливый и мудрый Вождь.

Социалистический идеал - мечта о справедливом распределении земных благ - в сознании людей существовал, вероятно, всегда. Веровали в этот идеал все "малые и сирые", "униженные и оскорблённые", все отверженные от благ земных, все неимущие... Соответственно, и попытки воплотить этот идеал в жизнь были постоянны. Однако все эти попытки рано или поздно заканчивались крахом по одной и той же причине: "несть бо человек, аще жив был и не согрешил". Это относится и к Ленину, и к Сталину. И грехи, и ошибки, и преступления являются неизбежностью всякой человеческой жизни: "в беззакониях зачат есмь и во гресех роди мя мати моя".

Есть только один путь к Царству Божьему, к истинной теократии. Это - просветление и преображение человека через достижение высшей духовной жизни. Вне нового духовного рождения никакое совершенное общество в принципе недостижимо. Реальное же достижение высшей духовной жизни происходит на индивидуальном уровне и не имеет слишком приметных внешних признаков. И потому сказано, что Царство Божие приходит неприметно. Например, у вас через стенку в соседней квартире живёт старушка - "божий одуванчик"; живёт она у себя дома как в раю, у неё там ангелы святые летают, но посторонние этого не замечают. Если в каждой семье тихо, неприметно "проявится" Царство Божие, то тогда на Земле сам собою, "автоматически", наступит рай (или коммунизм, если угодно), без всяких революций. Ни одна революция положительных результатов никогда доселе не приносила, начиная от первой революции в мире - отпадения Люцифера с третью ангелов от Бога - и кончая тем букетом всевозможных революций, к смрадному запаху которых мы имеем несчастье поневоле принюхиваться теперь.

Марксов "земной град", не покушаясь на естественный онтологический порядок бытия, стремится, однако, к достижению абсолютного счастья и свободы в пределах человеческой природы, закрыв при этом глаза на саморазрушительный характер греховной природы человека. Тем самым коммунистический идеал - при всех наличествующих в нём сверхъестественных порывах - превращается в противоестественную утопию.

Tags: социализм, утопия
Subscribe

  • Crop Circle Near Avebury Circle.

    Интересный круг на полях от 02.07.2021 в графстве Wiltshire, Англия, возле Avebury Stone Circle. Источник картинки. Уже много лет графство…

  • О "троянских играх" в Древнем Риме.

    В. А. Гончаров в статье "Lusus Troiae: ещё раз к вопросу о пережитках инновационных обрядов в религиозной жизни Древнего Рима" пишет:…

  • хорошо сказано

    Чаще всего, те, кто ищет инициацию, упускают центральный момент, с ней связанный - а именно - испытание. Феномен инициации всегда пересекается с…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 7 comments