Хрестьянин (ltraditionalist) wrote,
Хрестьянин
ltraditionalist

Categories:

Священный танец корробори (1)

Карло Маури, итальянский путешественник, пишет:

"Всякий раз, когда я собираюсь в очередное путешествие, находятся люди, которые пристают ко мне с расспросами: «Как ты можешь отправляться (словно я иду на верную смерть) к этим дикарям?»

Такие разговоры лишний раз убеждают меня, что существует прямая аналогия между отношением богатых людей к бедным и «цивилизованных» к «дикарям». Обе эти категории — богатые и «белые» — частенько полагают без тени сомнения, что принадлежат к «высшей расе», которая должна учить других (бедняков и «дикарей»), как им жить в материальном и духовном смысле.

Утверждение, что только мы — самые рациональные, цивилизованные и справедливые существа на земле,— сущее невежество.

Во время странствий мне приходилось жить среди эскимосов, конголезских негров, гималайских и андских горцев, среди племен, населяющих зеленый ад Амазонии и австралийскую пустыню. И я не могу взять в толк, чего ради эти народы, которым прилепили ярлык первобытных, лишенные материальных средств и довольствующиеся простейшими формами человеческого общежития (то есть попросту не имеющие многого из того, что сковывает и душит белого человека), должны считаться низшими и в силу этого находиться под пятой нашей цивилизации? Кто из белых, за редчайшим исключением, когда-либо совершал попытку познакомиться поближе с так называемым «примитивным» человеком, прислушаться к его словам?

Захватывая чужие земли, европейские завоеватели, люди с белой кожей, сплошь и рядом уничтожали представителей других рас (вспомним Тасманию, Огненную Землю, определенные территории в обеих Америках), а остатки туземного населения принудительно заключали в рамки своей цивилизации.

Требуются основательные сдвиги в самых глубоких недрах человеческого сознания, чтобы понять: существуют отдельные люди и людские сообщества, которые, будучи лишены материальных благ, отнюдь не уступают нам в разуме, мужестве и доброте (а тем, кто разглагольствует о врожденной жестокости «дикарей» Новой Гвинеи, я хочу напомнить о зверствах, совершенных нашей в высшей степени цивилизованной и изысканной Европой во времена военных конфликтов).

Горы научили меня стойко переносить любые лишения: холод, жажду, голод, и это дает мне хотя бы частичное понимание тех народов, которые практически без всяких средств ежедневно, причем не интереса ради, а в силу жизненной необходимости, испытывают лишения на пределе человеческих возможностей. Каждое мгновение их существования, протекающего в постоянной борьбе за жизнь в естественных условиях, можно отнести к «высшей категории трудности». Нечто подобное я испытывал на вертикальных стенах высоких гор.

История свидетельствует, что белый человек, прибывший в Австралию, травил аборигенов, словно кенгуру, подсовывал им ядовитую пищу, приучал к алкоголю, науськивал племена друг на друга.

Австралийские аборигены (сегодня их насчитывается пятьдесят тысяч) — вечные кочевники. Это — собиратели. Они не сеют, не занимаются животноводством, а собирают то, что дает им природа, и тем самым находятся в пассивной зависимости от нее. Они не желают верить, что растения вырастают из семян и что именно от мужчины и женщины зависит рождение детей. Для аборигена все сущее есть творение самой природы, все кругом — чудо, волшебство.


Мы покидаем влажный город Дарвин и едем в Алис-Спрингс. Тысяча шестьсот километров прямой ровной дороги увлекают меня в центр материка.

В резервации Папуния проживает около девятисот аборигенов. Чем они занимаются? Большинство приучаются к цивилизованной жизни в обычных домах (что для аборигена чрезвычайно трудно, поскольку он привык спать под открытым небом), обучаются земледелию, скотоводству. Иными словами, резко переходят от кочевой жизни к оседлой.

В Папунии шесть племен: валлбири, луритья, аранда, арунта, амнитьяра и, наконец, недавно присоединившиеся к ним пинтуби, живущие пока что за пределами поселения.

На рассвете я отправляюсь в лагерь пинтуби. Достаточно холодно. Под листвой деревьев, возле еще тлеющих костров, спят вместе с многочисленными собаками обнаженные аборигены, ожидая, когда воздух прогреется солнцем. Голова какого-то старика покоится на теле собаки, которая всю ночь служила ему подушкой. Первыми навстречу выбегают дети.

Никогда не забуду чувство, которое я испытал, впервые увидев пинтуби. Они держат себя совершенно невозмутимо. Ничто из принадлежащих мне вещей — ни автомобиль, ни фотоаппараты, ни одежда — не вызывает у них любопытства. Мои «богатства» их не привлекают... Под их взглядами я чувствую себя мальчиком, играющим во что-то и не подозревающим, сколько событий и впечатлений уготовано ему жизнью. Неужели этим людям ведомы более реальные и существенные ценности, чем наши? Вероятно, их приближенная к природе, созерцательная жизнь обострила в них понимание некоторых «тайн бытия». Иначе как бы они могли воспринимать все происходящее в этом мире без тени отчаяния? Ведь их в полном смысле слова трагическая жизнь висит на волоске...

Дети грязны с ног до головы. Их моют только дожди, проливающиеся здесь не так уж часто. Их покрывает пыль родной земли — земли, которая для них все: и постель и трапезная. Как почва усеяна пучками золотистой, выжженной солнцем травы, так и детские головки покрыты шапками выгоревших светлых волос. Таких же светлых, как и у моих детей.

Брак у пинтуби совершается не по любви. О том, что такое красота и любовь в нашем понимании, здесь не слыхали. Существует лишь семейная солидарность в борьбе за существование. Девушку могут обещать мужчине еще до ее рождения. Женщина рассматривается как реальное достояние, «капитал», регулирующий и сохраняющий связь племени с природой; «капитал», который связывает и роднит мужчин друг с другом, объединяя их в этом загадочном мире, где необходимо продолжать род.

Время здесь измеряется не днями, месяцами и годами, а различными стадиями жизни. Мальчиков, вышедших из детского возраста и вступивших в период созревания, отнимают от матерей и отстраняют от коллективной жизни для посвящения посредством разнообразных, нередко жестоких процедур (обрезание, удаление зуба, нанесение на торс и руки глубокой татуировки). Во время этих болезненных церемоний, сопровождающихся долгими и мучительными воздержаниями от пищи, молодой человек, словно перед сдачей экзамена не зрелость, перенимает у старейшин тайны родовой мифологии...

На заходе солнца я оказался свидетелем «корробори».

Корробори — это одновременно и танец, и музыка, и пение, и священная церемония. Музыку сопровождает танец, изображающий сцены из повседневной жизни, охоты, либо передающий содержание легенд. Многие корробори и по сей день сохраняются в тайне от белых и исполняются лишь в определенные периоды на особых священных участках земли. Их тайна ревностно охраняется старейшинами племени. Поэтому многие обычаи и ритуалы пинтуби обречены на вымирание вместе с их цивилизацией.

Перед началом корробори мужчины и женщины разрисовывают свои тела разноцветными пятнами и полосами. Наиболее характерный музыкальный инструмент — «диджериду»: длинный полый ствол дерева, в который музыкант дует как в рог, извлекая глубокий глухой звук. Другой музыкант при помощи пары чурок задает ритм. Сидящие вокруг женщины хлопают себя ладонями по бедрам в такт музыке. Дети с восторгом следят за танцем или носятся вокруг танцующих, поджигая кучи хвороста.

Я прошу моего гида перевести содержание песен. Вот что поют пинтуби. «Оглянись, отец,— умоляет сын, подползая к старику на коленях.— Я твой сын. Прости меня за непослушание и не отворачивайся от меня»; «Поднимается мужчина на высокую гору, а там — мед; гора ему говорит: «Здесь много меда. Съешь его весь и останься со мной». Но женщины говорят мужчине: «Возьми весь мед и вместе с ним возвращайся домой»; «Каньептар — песчаный берег моря. Гром и молнии испугали детей. Тогда все мужчины собрались вместе и запели, чтобы почувствовать единство»."

Источник

Tags: этнография
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Докинз бредит.

    Этот бред сивой кобылы ещё похлеще будет, нежели россказни Дробышевского о том, что " ЧЕЛОВЕК ЭТО И ЕСТЬ 🐵 ОБЕЗЬЯНА". Здесь проводится…

  • Антикоррозийное.

    Несколько лет назад я купил и повесил на заборе новый почтовый ящик. Смотрю, он уже поржавел. Всего лет пять или шесть прошло... Проснулся среди…

  • Записи за первую половину февраля.

    О воспитании детей в Африке. Негосударственные деньги Африки. О женском обрезании. Африканское традиционное воспитание детей. «Женитьба на…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments