Хрестьянин (ltraditionalist) wrote,
Хрестьянин
ltraditionalist

Categories:

Скопцы (2).

Продолжение. Начало см. в СТАРЫЕ РУССКИЕ СЕКТЫ, Христоверы (1), Христоверы (2), Христоверы (3), Христоверы (4)Христоверы (5), Христоверы (6), Христоверы (7), Христоверы (8), Христоверы (9), Христоверы (10), Христоверы (11), Христоверы (12), Христоверы (13), Христоверы (14), Христоверы (15) и Скопцы (1).

Христианская традиция ставит символизм любви на центральное место: Бог есть любовь; Христос - земное воплощение небесной любви; Дух Святой - соединяющая сила любви; Церковь - колыбель любви, храм любви, сокровищница и хранительница божественной любви; христианство - религия любви; христианин - образец, живой пример любви; "письмо Христово, узнаваемое и читаемое всеми человеками".

Иисус Христос указал определяющий признак, по которому можно узнать Его учеников, Его верных последователей. Этот признак - не учение христианское, не таинства даже, а только взаимная любовь: "По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою" (Ин. 13:35). Таким образом, не только богослужения, но и таинства церковные "не спасают", то есть бесполезны, если нет взаимной любви, о которой учил Иисус и которая сама собою создаёт христианскую общину как плод своих проявлений. Это тем более очевидно, что евхаристия, объединяющая верных вокруг тела и крови Спасителя, есть таинство любви, "вечеря любви". И ап. Павел говорит: "если я знаю все тайны, а любви не имею, то я - ничто и нет мне в том никакой пользы" (1 Кор. 13:1-3).

Отсюда ясно, что любовь важнее веры, любовь важнее всего. Только любовь приоткрывает людям двери горних миров, и тогда веет оттуда прохладою рая. По словам преп. Макария Египетского, "кто достиг любви, связан и упоён ею, тот погружён и отвезён пленником в иной мир, как бы не чувствуя своей природы". Любовь есть и путь из этого мира в тот, и совершенное откровение того мира в этом. "Бог есть любовь, и пребывающий в любви пребывает в Боге, и Бог в нём".

Метафизическая ценность любви заключается в выхождении из себя. Ради нормы чужого бытия "я" выходит из своего рубежа, из нормы своего бытия и добровольно подчиняется новому образу, чтобы тем самым включить своё "я" в "я" другого существа. "Я" тем самым свободно делает себя "не-я" или, выражаясь языком священных песнопений, "опустошает" себя, "истощает", "обхищает", "уничижает" (ср. Флп. 2:6-8).

Любить - значит увидеть другого человека и сказать: для меня он драгоценнее меня самого. Это означает: постольку поскольку нужно, я готов не быть, чтобы он был. В конечном итоге полюбить значит умереть для себя самого совершенно, так что и не вспомнишь о себе самом, - существует только другой, по отношению к которому мы живём. Путём любви любящий становится во всём подобным любимому, "переходит в него". Это - высший пункт, предел и венец преодоления своей самости, но в то же время и высшее самоутверждение. Душа и перестаёт быть сама собою, и вместе с тем остаётся тождественной самой себе. Процесс этот может быть уподоблен смерти и воскресению. Традиция усматривает в любви одну из форм посвящения, одну из точек соприкосновения с Запредельным. Так же как пляска менад, наша любовь уводит нас в совершенно иной мир, куда нам в другое время вход воспрещён.

Только находясь в состоянии любви, человек может расчитывать на изменение своей смертной природы, на её обновление и преображение. В трепетном безумстве стремления к близости с возлюбленной, слиянию с ней - проглядывает надежда вновь обрести потерянный рай и взлететь на Небо. Здесь как бы созидается радужный путь в Эдемский сад, у души прорезаются крылья, и за это райское блаженство полёта человек готов платить самую высокую цену.

Однако земная любовь обречена на крах. Она изначально драматична. У Босха любовники спрятаны в стеклянную сферу, символизирующую непрочность их счастья, сферу, которая рано или поздно разобьётся и изранит их своими острыми осколками.

Иероним Босх. Сад земных наслаждений. Фрагмент.

Влюблённые знают, что их блаженство неминуемо кончится; вот почему любовь пронизана страхом и всегда сопровождается навязчивыми вопросами: "Ты меня не бросишь?", "Ты всегда будешь меня любить?"

Любовь для человека есть пока что то же, чем был разум для мира животного: она существует в своих зачатках или задатках, но ещё не на самом деле. Вероятно, именно в этом смысле нужно понимать слова А. П. Чехова: "Любовь - это остаток чего-то вырождающегося, бывшего когда-то громадным, или же это часть того, то в будущем разовьётся в нечто громадное; в настоящем же оно не удовлетворяет, даёт гораздо меньше, чем ждёшь".

Чувство любви само по себе есть только побуждение, внушающее нам, что мы можем и должны из двух ограниченных и смертных существ создать одну абсолютную и бессмертную индивидуальность. Каждый раз, когда в человеческом сердце зажигается эта священная искра, вся стенающая и мучающаяся тварь ждёт первого откровения славы сынов Божиих. Но без действия сознательного человеческого духа Божья искра гаснет, и обманутая природа создаёт новые поколения сынов Бочка Данаидчеловеческих для новых надежд. Всё это похоже на бесполезно-вечное наполнение бочки Данаидами, бесконечно-вечное плетение Окносом нити, кторую осёл низшего, адского мира пожирает снова и снова. Влюблённые, из века в век повторяя пьяный обморок Пороса, не догадываются, что, желая и порождая, они отдаются смерти, хотя им и кажется, что этим они продлевают себе жизнь, ибо верят, что их соитием дуальность муже-женской природы разрушена. На самом же деле они утверждают её вновь и вновь. Таков метафизический парадокс жажды: утоление не гасит её, но, напротив, поддерживает, ибо говорит этой жажде "да".

Теперь становится понятным, почему как на Востоке, так и в древние времена на Западе, божества любви оказывались божествами смерти. Учёные давно уже обратили внимание на сходство свадебного и погребального обряда в России. Не случайно Пушкин говорил: "Свадебные песни наши унылы, как вой похоронный". Мойле отмечал, что ритуальное мытьё невесты в бане напоминает обмывание покойника. Странное уравнивание свадьбы и смерти, свадебной комнаты и могилы известно и в культуре Древней Греции. Гадес, греческий бог смерти, буквально означает: "бог того, что невидимо". Его имя этимологически связано с aidoion - "срамной член".

Для того, чтобы войти в Царство Небесное (где нет "ни мужеска пола, ни женска"), нужно перестать быть мужчиной или женщиной (самцом или самкой). Нужно стать Человеком или, вернее, Богочеловеком, сыном Божиим, по образцу Иисуса Христа ("второго Адама") и того первого, полного, Адама, из которого ещё не "вышла" Ева. "Бессмертным может быть только целый человек, то есть андрогин. Это и понятно. Ведь смерть есть дезинтеграция существа, распадение составляющих его факторов. И разделение полов между мужским и женским элементом человеческого существа есть уже само по себе состояние дезинтеграции и начало смерти. Пребывать в половой раздельности - значит пребывать на пути смерти, а кто не хочет или не может сойти с этого пути, должен по естественной необходимости пройти его до конца. Кто поддерживает корень смерти, тот неизбежно вкусит и плода её... Само по себе ясно, что пока человек размножается как животное, он и умирает как животное" (Вл. Соловьёв, "Смысл любви").

Что же делать? Как спастись? Русские скопцы отвечали словами ап. Павла: "умертвите земные члены ваши" (Кол. 3:5), и в первую очередь - "срамной член" (aidoion) - "корень смерти".

Оскопление есть "убеление", принятие первозданной чистоты. Первые люди, Адам и Ева, по понятию скопцов, имели эфирные (т. е. бесплотные) тела и оюладали способностью производить подобные себе эфирные тела. Эти тела были предназначены для жилища падших ангелов, дабы они, загладив свой грех, могли потом чистыми войти в рай. Но один из падших ангелов (Денница) соблазнил первых людей плотской похотью: Еву познав, Адам умер. После вкушения запретного плода на его теле образовались половые органы, напоминающие ствол дерева с яблоками. После вкушения плода Ева почувствовала в себе самку, а потому стала стыдиться своего тела, которое отяжелело и стало непрозрачным, вследствие чего "сделал Господь Бог Адаму и жене его кожаные одежды (т. е. физическую кожную оболочку тела) и одел их" (Быт. 3:21). Согрешившие люди предались скотской "лепости", т. е. сладострастию, и произвели подобного себе сына Каина. И пошла на земле череда убийств и насилия. Чтобы прервать порочный ход истории и восстановить райское блаженство, необходимо уничтожить половые органы, которые суть следствие греха. Только при оскоплении возможно предохранить себя от "лепости" и достигнуть полной чистоты.

Начало практики оскопления скопцы относили ко времени Иисуса Христа и апостолов. По их учению, ветхозаветное обрезание служило прообразом великого таинства оскопления, "тенью грядущих благ". Дабы открыть людям верный путь к чистоте и святости, Отец послал Своего Сына освободить людей от плотской жизни. Первым делом Иисус Христос принял оскопление от Иоанна Крестителя; затем на тайной вечере Он Сам оскопил Своих учеников (дал им "чистоту", "убелил их") и омыл им ноги от крови, после чего сказал им: "вы чисты, но не все" (Ин. 13:10); прибавил Он слово "не все" потому, что не был оскоплён Иуда. Он "пошёл и удавился" (Мф. 27:5), т. е. женился, одел петлю на шею, или, как толковал скопец Андреянов: "Иуда не удавился на осине, а женился на Аксинье" ("Мисс. Обозр.", 1899, июнь, с. 665). Подтверждение своего мнения, что ученики Иисусовы были оскоплены на тайной вечере, скопцы видели и в рассказе евангелиста о том, что в Гефсиманском саду они спали, имея дух бодр, а плоть немощну, будто бы "от оскопления". Первое пришествие Христа на землю, по общим понятиям скопцов, заключалось в том, что Он научил людей оскопляться. В этом смысле скопцы понимали выражение Спасителя: "Огонь пришёл Я низвесть на землю, и как желал бы, чтобы он уже возгорелся!" (Лк. 12:49). В "огненном крещении" [1] и заключается сущность самого искупления. Непременно нужно спустить "жидовскую кровь", а кто не прольёт крови сей, тот и не спасётся.

Когда люди стали снова предаваться "лепости", Искупитель в лице императора Петра III вторично явился на земле с той же целью - проповедовать "убеление".


--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
[1] В ранней истории скопчества операции оскопления производились раскалённым докрасна железом.


Tags: инициация, любовь, христоверы
Subscribe

  • Роль воды в процессе превращения обезьяны в человека.

    Согласно одной из гипотез, наши обезьяноподобные предки в период глобального похолодания были вытеснены другими видами на побережье океана. Там они…

  • Трагикомедия жизни человеческой.

    Человек похож на бурдюк с водой, так как он на 75 - 85% (а новорожденный младенец и на все 90%) состоит из воды. Уже один этот факт наполняет страхом…

  • Страх перед смертью.

    Страх перед смертью... Это страх потерять, причём, потерять безвозвратно, навсегда. Страх потери лица, личности, - это, конечно, прежде всего.…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 1 comment