Хрестьянин (ltraditionalist) wrote,
Хрестьянин
ltraditionalist

Categories:

Скопцы (7).

Продолжение. Начало см. в СТАРЫЕ РУССКИЕ СЕКТЫ, Христоверы (1), Христоверы (2), Христоверы (3), Христоверы (4)Христоверы (5), Христоверы (6), Христоверы (7), Христоверы (8), Христоверы (9), Христоверы (10), Христоверы (11), Христоверы (12), Христоверы (13), Христоверы (14), Христоверы (15), Скопцы (1) и Скопцы (2), Скопцы (3), Скопцы (4), Скопцы (5) и Скопцы (6).

С 1801 года для скопчества настала благоприятнейшая пора, которую сами скопцы называли "золотым веком". В течение всего царствования Александра I проводилась последовательная политика покровительства в отношении духоборцев, молокан и христоверов (начатая в 1801 году Иваном Лопухиным). Весьма снисходительно император относился и к скопцам. В 1801 году по поводу одного дела о скопцах он написал: "Оставлять их от суда свободными, поелику они подобным невежеством своим и вредным поступком сами себя уже довольно наказали".

В 1802 году Селиванов был освобождён из дома умалишённых. Один из его почитателей - А. М. Еланский [1] пристроил его к богатым скопцам Ненастьевым, дом которых с 1804 года сделался скопческим центром для всей России.

Дом, в котором стал жить "искупитель", получил название "дома Давыдова"; смежный дом, где жила "девица замечательной красоты" Анна Сафонова, почитаемая скопцами за "богородицу", назывался "Рождественским девичьим монастырём".

В доме Ненастьевых находилась при "искупителе" и сильная пророчица Елена Савельева. Однажды она в доме том радела так громко, что Селиванов спрятался под стол и сказал ей оттуда: "Ей, Еленушка, что мир слышит, того Бог не слышит!"

От многочисленных пожертвований со всех концов России к Селиванову стекались громадные средства; его приближённые прямо-таки озолотели. Правда, сам "искупитель" вовсе не интересовался денежными приношениями и ничего из них не обращал в свою пользу. Образ его жизни был необыкновенно простой и в то же время весьма привлекательный для окружавших его. Один из скопцов, бывший слугою у "искупителя", так рассказывал В. Кельсиеву про домашнюю жизнь Селиванова: "Спал он на досках; только простынёй, бывало, их накроет. И ел мало - самую малость. Царская порода, известно, деликатная: когда яблоко откусит, вишенку съест, землянички попробует... В чём и душа держалась?! Молчалив был очень. Сидит, бывало, у столика - ручки сложит крестом и голову на них положит - значит молится. И так целые часы, а не то и целые дни сидит" ("Отечественные записки". - М., 1867, № 20, с. 609).

Кондратий Селиванов Значение Селиванова возрастало, число последователей увеличивалось; на радениях участвовало иногда до трёхсот человек. В доме, который купец и скопец Михаил Солодовников выстроил на Знаменской улице специально для радений, была большая зала, разделённая перегородкой на две части; в одной радели скопцы мужского пола, в другой - женщины, а на возвышении была поставлена кроват, на которой лежал Селиванов. Оттуда он один мог обозревать два разделённых пола, поющих и кружащихся в белых одеяниях: "ему было видно и мужчин, и женщин, но мужчины не могли видеть женщин, равно как и женщины мужчин" (Мельников. Белые голуби. С. 371).

В Петербурге "живым богом" заинтересовались и многие высокопоставленные лица: Селиванову покровительствовали министр народного просвещения князь Александр Николаевич Голицын (он совмещал должности обер-прокурора Священного Синода и президента Библейского общества), а также тогдашний петербургский генерал-губернатор граф П. А. Толстой. С лёгкой руки князя Голицына, Селивановым стала интересоваться петербургская знать. Великосветские барышни стали искать случая увидеть этого таинственного затворника, о котором расходилась такая масса всевозможных слухов и толков. В доме Ненастьевых Селиванова стали навещать придворные дамы, разного рода сановники, министры, гвардейские офицеры, и проч. и проч. [2]. Великосветские барышни уезжали от этого царя и бога восхищённые и вполне удовлетворённые: им удалось, наконец, увидеть настоящего праведника, блаженного святого мужа, послушать его наставлений, получить предсказание будущего и какую-нибудь вещицу на память, вроде образка, крестика или просфоры.

В 1805 году Селиванова посетил даже сам государь Александр I перед отъездом к армии под Аустерлиц. В народе пошёл слух, что государь испрашивал благословения Селиванова, но не получил его, так как "искупитель" предвидел неудачный ход военной кампании 1805 года. Вот как об этом визите рассказывает очевидец тех событий сенатор Ф. П. Лубяновский: "Входя в светёлку (к Селиванову), я увидел, в стороне от лестницы, в большой горнице много народу шумно молилось. Старик, как мы вошли к нему, приподнялся с постели и благословил меня: "Се! Ещё одна овца заблудшая, - говорит, - возвращается в стадо". Вдруг потом, взяв меня за руку, спросил: "Что, Алексашка уехал?" Я смотрел в глаза ему, не понимая, о ком он меня спрашивает. "Ну, государь-то, - продолжал он, - уехал-таки! Ну что будешь делать? А ещё третьего дня, вот здесь, на этом самом месте, я умолял его не ездить и войны с проклятым французом теперь не начинать [3]. Не пришла ещё пора твоя, - говорил ему, - побьёт тебя и твоё войско, придётся бежать, куда ни попало; погоди, да укрепляйся, час твой придёт, тогда и Бог тебе поможет сломить супостата. Упаси его Боже! А добру тут не быть: вот увидите! Надобно было потерпеть несколько годиков; мера супостата, вишь, не полна ещё". - "Ни одного слова моего здесь нет, - говорит Лубяновский; - нельзя было не подивиться его предсказанию" [4] ("Русская Старина", 1895, № 10, с. 36).

Сочувствие петербургских великосветских дам, отдельных сановников и даже самого государя Александра I отнюдь не изменило Селиванова в худшую сторону. Он нисколько не загордился, не отдалился от своих братьев - "белых голубей" и не приблизился к петербургскому "высшему свету", оставаясь в гуще простого народа. Задаваясь целью "спасти и искупить русский народ", Селиванов не терпел социального неравенства [5] и не допускал в своей речи никаких титулов и чинов, ставящих одного человека выше другого. "Я, - говорил Селиванов в одном из своих посланий, - всех равно почитаю - как вельможу, так и нищего: и нищий, да Бога сыщет; а и вельможа, да в Божьем деле негожий; у меня тот и генерал, кто дела Божьего не замарал; тот и архиерей, который в жизни своей не захирел; тот и патриарх, который в жизни разумом здрав и благ" (Пругавин А. С. Раскол вверху. - СПб., 1909, с. 91).

Подобный демократизм не мог, конечно, не вызвать сочувствия к учению "белых голубей" простого народа, изнывавшего от произвола властей и полного бесправия. Но, с другой стороны, те же демократические взгляды Селиванова неминуемо должны были, рано или поздно, оттолкнуть от него представителей привилегированных слоёв общества. Священный Синод, со своей стороны, только и ожидал того момента, когда высшее петербургское общество пресытится наконец общением с "живым богом" и отвернётся от него, чтобы начать крестовый поход против "людей Божиих".

---------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

[1] Действительный статский советник А. М. Еланский, бывший камергер польского короля Станислава Августа Понятовского, проживая после третьего раздела Польши в Петербурге, близко сошёлся с христоверами, а потом, через них, и со скопцами. Обладая несомненным литературным даром, Еланский, по просьбе скопцов, занялся разработкой вопросов, связанных с развитием скопчества в России, а также теоретическим обоснованием этого учения. В мае 1794 года у него были найдены "возмутительные манифесты", после чего он провёл на Соловках около семи лет. В январе 1802 года во высочайшему повелению Еланский был возвращён в Петербург и ему была предоставлена квартира в Александро-Невской лавре, в митрополичьих покоях (митрополит петербургский Михаил поддерживал контакты с Татариновой).

В марте 1804 года Еланский дерзнул приподнести государю Александру проект преобразования государства Российского в скопческом духе. Мельников (Печерский) интепретировал этот проект как "установление в России скопческо-теократического образа правления". Государство, по этому проекту, понималось как гигантский скопческий "корабль". Государь должен управлять им по гласу небесному через "искупителя" Селиванова, который должен состоять при особе Государя - для "аппробации всех тайных советов", так как в нём "полный Дух Небесный Отцом и Сыном присутствует". Себе Еланский отводил скромное место главного Иеромонаха.

В своём "Послании" государю Александру I Еланский обвинял режим Екатерины Великой в "блудодеяниях, публичных и бесстыдных" и множестве других грехов. Россия давно уже была бы уничтожена подобно древней Греции, если бы её грехи не замаливались "совершенными мужами", к которым принадлежит и автор. Новый царь с их помощью должен был устроить новую правку священных книг и примирить на этой основе все народы, включая "греков и латынников", - то есть учредить экуменическую религию и, на её базе, новую Священную Империю; упразднить все дворянские звания и привилегии, кроме царских; и ввести в России систему трёх сословий - земледельцев, ремесленников и купцов, которые представительствовали бы при царе. Деньги, подати, пошлины, суды и законы подлежали отмене. Лишь армия сохранялась как есть. Однако к каждому воинскому соединению предлагалось приставить скопческих комиссаров, которые должны были направлять и контролировать их деятельность, одновременно распространяя скопчество; всё это до боли напоминает другой, столетием спустя осуществлённый проект...

К "Посланию" Еланского был приложен догматический документ, популярно разъясняющий основания скопчества - нечто вроде программы партии, приложенной к манифесту. "Ни малейшей новости мы не заводим, а старое потерянное отыскиваем", - убеждал в нём Еланский. Скопчество, по его определению, есть "настоящая схима, печать Духа Святого, крещение Христово духом и огнём".

Еланский сразу же, в 1804 году, был сослан в Суздаль (где содержался в Спасо-Евфимиевском монастыре до своей смерти в 1813 году).

Из материалов следствия видно, что Еланского подозревали в организованной пропаганде своих идей; например, он - на полвека опережая народников - собирался переодеться в крестьянское платье и идти в народ проповедовать свой "закон".

[2] Просто поразительно, как тонко придворная камарилья чувствует "дух времени" и "держит нос по ветру". Стоило только императору Александру I проявить интерес к мистике, - а его придворные дамы спешили уже быть "святее папы римского", хотя их никто к тому не принуждал. Екатерина II не показывала такого интереса, - и камарилья никакого Селиванова в упор не замечала. И после смерти Александра, с воцарением Николая I, камарилья - практически те же самые люди - напрочь забудет всякую мистику.

[3] Интересно, что Григорий Распутин точно так же умолял Николая II не начинать войны с немцем.

[4] Судя по всему, именно воспоминания Лубяновского об этой встрече послужили одним из оснований для сюжета пушкинской "Сказки о золотом петушке".

[5] Селиванов признавал только одно неравенство - плотских людей и духовных людей, причём вторые должны иметь безусловную власть над первыми.

Tags: христоверы
Subscribe

  • Утоли моя печали

    К рассказу "Тусклая боль". Иллюстрация А. Мендингера

  • Метаморфозы.

    Дети с попугаем. Взрослые с абсентом. А взрослые, - они же не инопланетяне, не с луны на землю свалились. Они раньше тоже детишками были...…

  • У самого синего моря.

    ... А развалины какого-то античного города вдали на пригорке молчаливо свидетельствуют о том, что много веков назад вот точно так же сидели на…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments