Хрестьянин (ltraditionalist) wrote,
Хрестьянин
ltraditionalist

Category:

Иероним Блаженный (3).

Окончание. Начало см. Иероним Блаженный (1) и Иероним Блаженный (2).

Вскоре Иеронимом заинтересовался папа Дамасий, который в римских аристократических кругах приобрёл прозвище "дамский угодник", - так велико было его умение добиваться пожертвований для Церкви от богатых римлянок. Вначале папа думал использовать влияние Иеронима на женщин в целях увеличения пожертвований на нужды Церкви, но при ближайшем знакомстве с ним был поражён его знаниями не только в области богословия, но и в сфере различных светских наук. Дамасий стал часто обращаться (устно и письменно) к Иерониму за решением всякого рода недоумений, связанных с различными местами св. Писания, и до нас дошло несколько ответов-писем Иеронима, наполненных иногда довольно глубокими толкованиями ("Письмо о серафимах", "О слове: осанна", "О двух сыновьях" и др.). В конце концов Дамасий поручил Иерониму работу, которая положила наиболее прочное основание длительной славе Иеронима в католической Церкви. Именно, папа просил его сверить с греческим и исправить Новый Завет, а затем пересмотреть и всю Библию (подобная роль Иеронима дала позднее повод к легенде о его кардинальском сане). Новый перевод Библии был необходим по многим причинам. Основные переводы (даже перевод 70-ти толковников) иногда были не совсем совершенны: со временем, сверх того, накопились ошибки, разночтения, и можно было опасаться крупных внутрицерковных недоразумений и даже расколов в связи с этой неустойчивостью текста.

В своих переводах, в своём отношении к тексту Иероним показал себя необыкновенно свободным от всякой узости и ложного пиетета: смелый научный дух его суждений, при непоколебимой вере, представляет явление чуть ли не единственное в истории. Некоторые замечания Иеронима относительно языка апостолов были позднее повторены Эразмом Роттердамским (XVI век), который чуть было не поплатился за это своей жизнью, так как в Риме стоял вопрос об его привлечении на суд инквизиции. Иерониму тоже не прошли даром его смелость и независимость суждений: мы видим целую бурю протестов, поднявшихся вокруг его переводов. Иероним защищался, как мог, причём сознание своей правоты ещё более увеличивало страстность и резкость его тона: "До меня неожиданно дошёл слух, - пишет он, - что некоторые людишки бранят меня непрестанно, зачем, мол, в Евангелиях против мнения всего света и вопреки авторитету старины, я пытаюсь исправить что-то. Я бы мог презреть их по праву - не для осла звучит лира, - но чтобы не упрекали меня в высокомерии, отвечу им, что не настолько я огрубел сердцем, не настолько во мне мужицкого невежества (которое они одно и считают за святость, уверяя, что они - ученики рыбаков, как будто люди потому лишь могут быть праведны, что ничего не знают), чтобы считать что-либо из слов Господа или подлежащим исправлению, или не вдохновенным свыше. Я только хотел сверить ошибки латинских кодексов (очевидные в виду разночтений) с греческими оригиналами, откуда - как и они признают - эти кодексы переведены. А если им не нравится влага чистейших ключей, пусть пьют из грязных луж, и то внимание, с которым исследуют приправы кушаний и вкус напитков, отлагают в сторону, когда приходится читать Писание. Пусть они будут простоваты только в одном этом отношении и считают деревенски-немудрёными слова Христа, над которыми в течение стольких веков мучились умы стольких людей и полагали смысл каждого слова б0льшим, чем они могли выразить. Пусть обвиняют в невежестве апостола, который - как сказано (Деян. 26:24) - безумствовал от учёности".

Сам Иероним умел и не стылился учиться даже тогда, когда для других уже давно являлся признанным учителем и непреложным авторитетом в области богословия. На склоне лет посетив Египет, он воспользовался случаем и слушал уроки Дидима, о чём говорит сам в одном письме: "Уже голова серебрилась сединой и более приличествовала бы учителю, чем ученику, а я всё-таки отправился в Александрию и слушал там Дидима, и за многое благодарю его".

Как уже отмечалось, Иероним обладал горячим темпераментом южанина. Он поссорился с Августином Блаженным по поводу несколько сомнительного поведения ап. Петра (Гал. 2:11-14); он порвал со своим единственным другом Руфином, разойдясь с ним во мнениях об Оригене; а против Пелагия он выступил с таким неистовством, что пелагиане напали на его монастырь. После смерти Дамасия Иероним, видимо, поссорился с новым папой. Оказавшись без поддержки, Иероним терпел насмешки и оскорбления; некоторые аристократы угрожали ему побоями и даже смертью за то, что он "совратил" их жён и дочерей в монастырь; всё громче раздавались требования недовольных его переводами посадить его на цепь в тюрьме.

Огромная текстологическая работа, которую Иероним взвалил на себя, требовала тишины и покоя; римская суета не позволяла сосредоточиться на переводе Библии. Поэтому Иероним покинул Рим и переехал в Вифлеем, где питался хлебом и водой, носил грубую одежду и оставался с 386 года до самой смерти (420). Там Иероним и завершил перевод Библии с греческого на латинский язык. Латинская Библия Иеронима получила название "Вульгата"; и по сей день она остаётся официальной католической редакцией св. Писания.

Находясь в уединении, в тёмной пещере, Иероним не был одинок: его согревало тёплое чувство к Евстохии. Некоторые из писем Иеронима, адресованные Евстохии, довольно любопытны. Он даёт ей весьма детальные и откровенные советы, а для восхваления радостей монашеской жизни пользуется своего рода эротическим мистицизмом [1]. Монахиня - это невеста Христа; такой брак прославляется в "Песне песней" и в стиле "Песни песней" Иероним пишет свои письма Евстохии: "Всегда да хранят тебя тайны ложа твоего; пусь всегда с тобою внутренне веселится Жених. Когда ты молишься, ты беседуешь с Женихом; когда читаешь, Он с тобою беседует; и когда сон склонит тебя, Он придёт за стену и прострёт руку Свою чрез оконце, и коснётся чрева твоего; и, пробудившись, ты встанешь и скажешь: "Уязвлена есмь любовию аз" (Творения блаженного Иеронима Стридонского. - К., 1893, ч. 1, с. 119).

В конце своей жизни Иероним написал свои толкования на Новый Завет, изучив для сего еврейский и  халдейский языки.

Заканчивая очерк жизни Иеронима, мы не можем не привести той его фразы, с которой он обращается к монаху Рустику, наставляя его в трудном деле духовного усовершенствования и излагая для него как бы краткий свод правил иносеского пустынножительства: "Пусть не выходит книга из рук и из глаз твоих".

--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
[1] Писания Иеронима невольно популяризировали исторические и мифологические знания эротического свойства. Большим мастером детальных описаний разврата зарекомендовал себя и суровый аскет Арнобий, который к 300 году написал семь книг под общим заглавием "Против язычников", в которых самыми яркими красками клеймил безнравственность варваров. Сходное по духу сочинение оставил и Лактанций, все свои силы отдавший обличению античного аморализма. Горькая ирония заключалась в том, что результат этих творений часто оказывался прямо противоположным и объективно способствовал повышению эротической напряжённости. Впрочем, тут всё зависит от внутренних душевных качеств читателя. Мне приходилась слышать о том, как одна женщина пришла к вере в Бога через атеистический журнал "Наука и религия"; она выписывала из этого журнала в общую тетрадь цитаты из Библии, из творений отцов Церкви, из трудов религиозных философов, мистиков и учёных, - и, таким образом, у неё постепенно появился "ядрёный" богословский трактат. Верно то, что "свинья грязь найдёт" [везде], но так же верна и поговорка о "розе среди навоза": кто что ищет, тот то и находит. 

Tags: христианство
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments