Хрестьянин (ltraditionalist) wrote,
Хрестьянин
ltraditionalist

Categories:

Таинство любви (3).

Ещё задолго до создания "Вечеров на хуторе близ Диканьки" Н. В. Гоголь в одном из частных писем, адресованных матери (от 24 июля 1829 года), выразил именно такое восприятие женской красоты как "отблеска" Красоты Божественной, пробуждающей в человеческой душе страшную тоску об утерянном рае. "Я не могу, я не в силах написать... Маминька! Дражайшая маминька!.. Я видел её... Нет, не назову... она слишком высока для всякого, не только для меня. Я бы назвал её ангелом, но это выражение низко и не кстати для неё... не могу выразить её. Это - божество, но облечённое слегка в человеческие страсти. Лицо, которого поразительное блистание в одно мгновение печатлеется в сердце; глаза, быстро пронзающие душу... Такая красавица, такие божественные черты!.. Чудесное, необыкновенное явление... Адская тоска кипела в груди моей... Она бы составила неоценимый перл, весь мир, весь рай, всё богатство... В порыве ужаснейших терзаний и невыразимой тоски я жаждал упиться одним только взглядом, одного только взгляда алкал я... Нет, это существо не была женщина. Если бы она была женщина, она бы всею силою своего очарования не смогла произвести во мне таких ужасных, невыразимых впечатлений" (цит. по: Нечаенко Д. А. Сон, заветных исполненный знаков. -М., 1991, с. 258-259).

Согласно Платону, любовь - это божественная одержимость, а каждый влюблённый обожествляет свою возлюбленную, чувствует себя рядом с ней "как на небе", "как в раю", и т. д. При сильной любви у совершенно нормального мужчины может появиться склонность к обоготворению писем любимой, локонов, которых "она ему дала", перчаток, платочков и пр. Это почитание вещей может иметь внешние признаки фетишизма. Как сумасшедший скряга оловянные пуговицы принимает за золото, как одержимый манией величия - свой колпак за корону, так влюблённый - искренно и страстно принимает объект своей любви за существо совершенное, за какого-то посланника небес. Отсюда - всего лишь шаг до добровольного рабства, то есть безграничного подчинения себя воле женщины, что является определяющим признаком мазохизма [1]. Мужчин, находящихся в половом рабстве у женщин, мы встречаем на каждом шагу. Сюда относятся в первую очередь так называемые "подкаблучники", "мужья под каблуком".

Владимир Соловьёв в своём исследовании "Смысл любви" писал: "И ад, и земля и небо с особым участием следят за человеком в ту пору, когда в него вселяется Эрос. Каждой стороне желательно для своего дела использовать тот избыток душевных и физических сил, который открывается тем временем в человеке. Без сомнения, это есть самый важный срединный пункт нашей жизни".

Из всех наших чувств только любовь может потрясти душу [2]; но в той же самой любви мы всецело отдаёмся буйству плоти, ибо - зачем лицемерить? - без последнего сладострастия, в условиях человеческой природы, невозможно то соединение полов, о котором говорит Господь: "они уже не два, а одна плоть". Но половой акт есть в основе своей животный акт. совокупляющиеся обезьяныИ поэтому в сладострастиии есть нечто нечеловеческое, а по замечанию Льва Толстого, даже "скотское" и "свинское". Даже в самой чистой, нежной страсти, под самыми стыдливыми покрывалами "нескверного брачного ложа", спит и ждёт пробуждения "буря в крови"; недаром же сама природа таинственно запечатлела первое, казалось бы, самое чистое и целомудренное соединение страшной печатью как будто зверского и неизбежного насилия - кровью разрушенной девственности.

Половое соединение делает любовь не только бессильною против смерти, но само неизбежно становится нравственною могилою любви гораздо раньше, чем физическая могила возьмёт любящих. Так называемый "медовый месяц" весьма удачно определяет "звёздный миг" (к сожалению, чаще всего это именно "миг") в развитии половой любви. В это время влюблённые никак не могут насытиться друг другом, выразить в достаточной мере взаимное обожание, степеней сравнения не хватает, чтобы охарактеризовать неповторимые качества и прелести влюблённых. Это исключительное состояние, сопровождаемое огромным напряжением, постепенно и неизбежно приводит к психическому и физическому истощению влюблённых. Доступность и частота повторяющихся переживаний притупляют чувства, а чары "божественного" опьянения начинают незаметно увядать и исчезать. И если вначале была греза о вечной Любви, она всю оставшуюся жизнь томит чувством горького разочарования и сознанием роковой неудачи.

По словам В. Розанова, "любовь есть взаимное пожирание, поглощение. Любовь - это всегда обмен, синтез двух душ и двух тел. Поэтому, когда нечему обмениваться, любовь погасает. И она всегда погасает по одной причине: исчерпанности материала для обмена, сытости взаимной, сходства-тождества когда-то любивших и разных".

Чувство любви само по себе есть только побуждение, внушающее нам, что мы можем и должны воссоздать целостность человеческого существа, воплотить в себе и в другом образ Божий и из двух ограниченных и смертных существ создать одну абсолютную и бессмертную индивидуальность. Каждый раз, когда в человеческом сердце зажигается эта священная искра, вся стенающая и мучающаяся тварь ждёт первого откровения славы сынов Божиих. Но влюблённые, сами отказываясь от подлинного осуществления ("самореализации"), жертвуют собой для третьего, для дитяти. Это, конечно, что-то, но... рождённое ими ещё менее способно к подлинной жизни. Если бы сын был способен "окончить серию" своих отцов и дедов... Нет, он в лучшем случае - существо, им подобное. И обманутая природа создаёт новые поколения сынов человеческих для новых надежд. ОкнВсё это похоже на бесполезно-вечное наполнение бочки Данаидами, бесполезно-вечное плетение Окносом нити, которую осёл низшего, адского мира пожирает снова и снова. Влюблённые, из века в век повторяя пьяный обморок Пороса, не догадываются, что, желая и порождая, они отдаются смерти, хотя им и кажется, что этим они продлевают себе жизнь, ибо верят, что их соитием дуальность разрушена. На самом же деле они утверждают её вновь и вновь. Таков метафизический парадокс жажды: утоление не гасит её, но, напротив, поддерживает, ибо говорит этой жажде "да". Теперь становится понятным, почему как на Востоке, так в древние времена и на Западе, божества любви оказывались одновременно и божествами смерти.

Само по себе ясно, что пока человек размножается, как животное, он и умирает, как животное. Рождение и смерть - одной природы, имеют один источник. Уже Гераклит учил, что Гадес и Дионис, бог смерти и бог жизни, - один и тот же бог. И рождение и смерть одинаково - продукты мирового распада, дети греха, царства временности в мире [3]. И остаётся исходной истиной, что Христос приходил в мир победить смерть, а следовательно, и рождение; утвердить индивидуальность в вечности, а следовательно, отвергнуть дробление индивидуальности в продолжении рода во времени. Брачный закон - один из ветхозаветных законов, которые явлением Своим Христос исполнил, с тем чтобы они были оставлены. И продолжает этот закон жить в христианстве лишь постольку, поскольку до сих пор не "вмещается" в человечестве "многое, что Он имел ещё сказать, но не могли вместить".



----------------------------------------------------------------------------------------------------

[1]  Доктор Крафт-Эбинг в своей книге "Сексуальная психопатия" в качестве примера типачных сексуальных фантазий мазохиста приводит мечты некого Х.: "Я лежу на полу на спине. Моя госпожа сидит верхом у меня на груди, или на моём лице, ест и пьёт, пользуясь моим телом как обеденным столом".

[2] "Любовь, - говорит Генрих Гейне, - это  страшное землетрясение души".

[3] Хотя брак, по указанию Нового Завета, был установлен ещё в раю, однако "Адам познал Еву, жену свою" только по изгнании из рая (Быт. 4:1).
Subscribe

  • Африканские сказители былин.

    И. Л. Андреев пишет: "Вместе со своими местными друзьями мне неоднократно доводилось слушать самозабвенное исполнение старинных монотонных…

  • Не свисти.

    "Во влажных тропических лесах применяющие галлюциногены целители рассказывали мне, что с помощью свиста они вызывают духов", - пишет…

  • Друиды и папы.

    Общественное устройство древних кельтов не сильно отличалось от современного общественного устройства.. Верхнюю ступень социальной лестницы занимал…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments