Хрестьянин (ltraditionalist) wrote,
Хрестьянин
ltraditionalist

Category:

Культура Вавилона (8)

Теперь перейдём к рассмотрению версии мифа об Инанне и Думузи, изложенной русским писателем Дмитрием Мережковским. Он пишет, что Таммуз (Dumu-zi) - это "Истинный Сын". Или, полнее, - "Истинный Сын Бездны" (Dumu-zi-absu).

"В начале Бог сотворил небо и землю. Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною; и Дух Божий носился над водою" (Быт. 1:1-2). Этот носящийся над бездною Дух Божий и есть Эа, мать Таммуза. А сам Таммуз есть Истинный Сын Божий, Который сказал о Себе: "Прежде нежели был Авраам, Я есмь". Во всех веках Он умирает и вновь воскресает, как солнце в каплях росы. Он умирает в каждом семени, оживает в каждом злаке.

Таммуз - Пастырь

Таммуз - древнейший шумерский бог. Чем глубже в древность, тем чаще встречается его имя, а потом всё реже. Когда же семиты возобладали над шумерами, Таммуз отступает в тень окончательно, из мифа уходит в мистерию. Имя его - редко, а изображений нет вовсе. На вавилонских памятниках изображаются все боги, кроме Таммуза.

Собственно говоря, Таммуз - и не бог, а "сын Божий". Рельефы Таммуза, несящего крестоподобные изваяния,, изображали Таммуза как Доброго Пастыря. С приходом Летнего Солнцестояния (20-22 июня), когда долгота солнечного дня начинала неумолимо убывать, в древней Месопотамии начинался траурный период: Вавилоняне оплакивали смерть Таммуза. Члены культа верили, что в течении последующих шести месяцев Таммуз находился в преисподней. Шесть месяцев спустя, в день Зимнего Солнцестояния (25-го декабря), в то время как солнечный свет начинал набирать долготу и силу, древние идолопоклонники провозглашали воскресение Таммуза из мёртвых.

О человеческой жизни Таммуза мы почти ничего не знаем. Он был пастухом, хозяином овечьего хлева; и Сын Человеческий родился в хлеву, среди овец.


Христос - Добрый Пастырь
Абхазия, Новоафонский монастырь, роспись Симоно-кананитского монастыря.

О смерти Таммуза мы тоже почти ничего не знаем; знаем только, что он был убит.

Когда Таммуз умирает, богиня Иштар (Инанна) сходит "в страну без возврата, в дом тьмы, где живущие света не видят, во тьме обитают".

"К воротам подземным Иштар приступила:
Открой мне, привратник, открой мне ворота!
Ворот не откроешь, - замки я сломаю,
Сорву я запоры, разрушу пороги
И выведу мёртвых, чтоб ели и жили, -
И будет их больше, чем живых на земле!" (Гильгамеш IV, 1-11)

Царица ада, Эрешкигаль, возмущена тем, что богиня любви нарушает закон мироздания. "Я ведь не выхожу на землю и не помогаю плодиться людям, быкам или лошадям", - говорит Эрешкигаль. "Зачем же ты явилась сюда и покушаешься на царство, вверенное мне Ану?"
- Повинуясь единственно голосу любви, - говорит Иштар - Инанна.
- Но ты нарушаешь закон Всемогущего! - парирует Эрешкигаль.
Она велит привратнику впустить богиню Иштар в царство мёртвых, поступив с нею "по древним законам". Он проводит её через семь ворот: в первых - снимает с головы её великую тиару, во вторых - серьги из ушей, в третьих - ожерелье с шеи, в четвёртых - эфод с персей, в пятых - кольца с ног, в шестых - пояс с чресел, в седьмых - покров стыда с ложесн. И, нагая, вступает богиня в царство смерти.

По сошествии в ад богини любви, Мать - Земля перестаёт родить. Растения, животные, люди поражены бесплодием. Быки перестали случаться с коровами, ослы перестали покрывать ослиц, а мужчины позабыли о женщинах.

"О, супруг мой, дитя моё!" -

плачет богиня Иштар о Таммузе. Он - сын и супруг её вместе, так же как Осирис - брат и супруг Изиды.

Бог Эа, чтобы спасти гибнущий мир, вынуждает царицу ада освободить богиню Иштар. Об этом повествуется с тою же загадочною краткостью, с какою все вавилонские мифы касаются самого святого и тайного, связующего миф с мистерией. Ясно одно: на самом дне ада бьёт родник Живой Воды. Эрешкигаль велит окропить этой водой богиню Иштар и вывести её из ада.


Иштар


О конце Таммузовых таинств мы ничего не знаем, но отчасти можем судить о них по концу позднейших таинств Адонисовых. Когда после семидневного плача наступает тишина, то снимают с плащаницы восковое изваяние мёртвого тела с кровавою раною, омывают его водою, умащают елеем, облекают в багряницу, полагают в гроб; может быть, уносят, погребают; возжигают светильники, и вдруг, в тишине, в полночь, слышится издали, от места погребения, исступлённо-радостный крик: "Таммуз воскрес!" - "Великую обитель сени смертной ниспроверг!" - как сказано в молитве Мардуку - Таммузу. Это и значит: "Смертью смерть попрал" [1].

Что воскресило Таммуза? То же, что Осириса: любовь. Любовь есть бесконечное утверждение личности не только по сю, но и по ту сторону смерти. Именно такою любовью и возлюбила Осириса - Таммуза Изида - Иштар: "Никто не любил тебя больше, чем я!" Так же как живого, любит и мёртвого, ибо "крепка любовь как смерть". Смерть побеждает и воскресает Таммуз - Осирис тогда, когда соединяется с Иштар - Изидою, Жених с Невестою. Женихом назван и Сын Человеческий; но не сходит за Ним в ад Его Невеста - Церковь.

-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

[1] Очень интересное и глубокое осмысление мифа Таммуза в преломлении к истории библейского Иосифа, которого бросают в яму его братья (= смерть), потом продают в рабство в Египет (= странствование в царстве мёртвых) и который всё-таки воссоединяется с отцом своим Иаковом и братьями (= воскресение), см. в книге Т. Манна "Иосиф и его братья". Совсем не случайно у ямы, где сидит Иосиф перед его продажей в рабство, появляется бог Анубис, египетский психопомп. Да и образ самого Иосифа сближается писателем с Таммузом - Адонисом. Его пёстрые одежды, "кетонет пассим", перешедшие к нему от матери, изображают сошествие во ад месопотамской Иштар; Иосиф сочувственно показывает младшему брату Вениамину ритуал оплакивания Таммуза и т. д. В этих уподоблениях сквозит намёк на то, что Иосиф является прообразом Иисуса Христа.


А ozz_white_wolf в Иисус как шумерский лугаль считает шумерского лугаля прообразом Иисуса Христа.

Знакомясь с исследованиями по раннединастической культуре шумеров, и в частности с проблематикой избрания лугаля (вождь, царь) напрашивается не совсем явная, но любопытная аналогия с некоторыми евангельскими событиями и представлениями о Иисусе.
   «В самом начале шумерской государственности, - читаем мы в книге В.В. Емельянова «Древний Шумер. Очерки культуры», - царя выбирали в священном Ниппуре посредством сложных магических процедур, механизм которых нам неизвестен... В целях объяснения выбора богов избранный царь утверждает, что еще при рождении все боги Шумера наградили его различными достоинствами, так что к моменту священного выбора он уже был готов к выполнению своей миссии».
 А вот что описывается в Евангелии от Матфея:
Тогда приходит Иисус из Галилеи на Иордан к Иоанну креститься от него. (3:13)

Воды реки Иордан почитались у иудеев священными.

Читаем далее у Матфея:
Иоанн же удерживал Его и говорил: мне надобно креститься от Тебя, и Ты ли    приходишь ко мне?
 Но Иисус сказал ему в ответ: оставь теперь, ибо так надлежит нам исполнить всякую правду. Тогда Иоанн допускает Его
. (3:14-15)

Здесь, возможно, Иисус говорит о том, что он уже готов к  выполнению своей миссии и должна исполниться его судьба, что перекликается и с шумерской традицией.
У шумеров присутствовало такое понятие как судьба царя (нам-лугаль), которая изначально уготована богами для будущего правителя. Вероятно Иисус в словах «исполнить всякую правду» подразумевал, что пришел исполнить волю богов и ввериться предназначенной ему судьбе.
В поисках параллели между шумерским ритуалом интронизации (лугаль утверждает, что еще при рождении был награжден богами многими достоинствами) и евангельским текстом о призвании Иисуса мы находим ответ на поверхности.
 В Евангелии от Луки Ангел восхваляет еще не появившегося на свет царя Иисуса:
И вот, зачнешь во чреве, и родишь Сына, и наречешь Ему имя: Иисус.
Он будет велик и наречется Сыном Всевышнего, и даст Ему Господь Бог престол Давида, отца Его;
 и будет царствовать над домом Иакова во веки, и Царству Его не будет конца
(1:31-33)
Здесь не сам Иисус возглашает о своих привилегиях на царский трон, но все же данный мотив, думается, тождественен  с обращением внимания на свои достоинства еще не принявшего в царский сан шумерского вождя. Кстати говоря, несколько позднее шумерские лугали также стали причислять себя к отпрыскам богов.
  Читаем далее у В.В. Емельянова: «В царских надписях нередки упоминания о руке бога, выхватившей этого человека (будущего царя – прим. Ozz) из необозримого множества граждан Шумера». Так в одном из основных источников по истории и идеологии раннединастического Шумера (конусы В и С Урукагины) описывается выбор будущего лугаля:
«Когда бог Нингирсу, герой Энлиля, Урукагине царственность города Лагаша вручил из 36 000 человек за руку его взял, прежнее положение вещей он (Урукагина) установил. Слову своего царя, которое Нингирсу ему сказал, он внял» (Перевод  со старошумерского Ю.Б. Гавриловой).
Похожий эпизод происходит и с Иисусом, правда вместо руки бога в евангелиях на Христа нисходит дух божий в виде голубя, а также слышится голос с небес:
И, крестившись, Иисус тотчас вышел из воды, — и се, отверзлись Ему небеса, и увидел Иоанн Духа Божия, Который сходил, как голубь, и ниспускался на Него.
И се, глас с небес глаголющий: Сей есть Сын Мой возлюбленный, в Котором Мое благоволение
. (Мф 3:16-17)

Таким образом, в избрании лугаля и в эпизоде с крещением Иисуса можно усмотреть сходные типологические черты. Сходства эти вполне объяснимы древней общинной традицией выдвижения из своей среды лидера, и придания данному выдвижению статуса божественного предопределения. Следует думать, что эта традиция и была воспроизведена в евангельском тексте.
  Миссия шумерского лугаля и галилеянина Иисуса, если их упростить также видится в едином контексте.
«Миссии шумерских правителей не отличались разнообразием: либо это война с соседним городом за возвращение незаконно занятой земли, либо восстановление старого храма, либо проведение законодательного акта». (В.В. Емельянов «Древний Шумер. Очерки культуры»)
  Если прямых указаний в евангельских текстах на то, что задача Иисуса состояла в ведении войны против врага (очевидно римлян) обнаружить не удастся, то вопрос с другими направлениями его деятельности разрешается относительно легко. Находясь в иерусалимском храме, Иисус выгоняет торговцев (продававших там ритуальных животных на законных основаниях):
И, сделав бич из веревок, выгнал из храма всех, также и овец и волов; и деньги у меновщиков рассыпал, а столы их опрокинул.
И сказал продающим голубей: возьмите это отсюда и дома Отца Моего не делайте домом торговли
. (Ин 2:15-16)
На это Иудеи сказали: каким знамением докажешь Ты нам, что имеешь власть так поступать?
Иисус сказал им в ответ: разрушьте храм сей, и Я в три дня воздвигну его.
На это сказали Иудеи: сей храм строился сорок шесть лет, и Ты в три дня воздвигнешь его?
(Ин 2:18-20)
Получается, что Иисус на правах царя как и шумерский градоправитель раннединастического периода заявляет о восстановлении храма в его истинном предназначении как доме бога (кстати, «дом» и «храм» слова тождественные в шумерском языке). Также подобно шумерскому лугалю Иисус дает миру новый закон: «Заповедь новую даю вам».
   Если же приведенные паралелли показались малоубедительными, перейдем к более общим аналогиям в учении Иисуса и шумерском мировоззрении.
  Одна из основных категорий шумерского менталитета ама-ги - «возвращение к матери», означающее как бы сброс, очищение времени, возвращение к началу начал - утробе матери, выражаясь фигурально. Поэтому шумерские лугали, избираемые в новогодние праздники, противопоставляли свое правление прежнему времени (Иисус противопостоавлял Царство божие власти князя мира сего). Так известный нам уже Урукагина называет свои реформы нам-тар-ра уд-бит-та - «прежнее определение судеб». Его предшественник Энментена также в начале своего правления воспользовался идеологией ама-ги. То есть в царствование  Энментены как и Урукагины происходит возобновление времени движущегося по кругу.
  Не таковы ли представления Иисуса о  грядущем Царстве небесном?
  Не призывает ли Иисус человека вернуться к Отцу Небесному (у шумеров это возвращение к матери, что в принципе не отменяет сходства) в притче о блудном сыне, отречься от старого мироустройства, полностью обновившись войти в новое царство? О чем  явствуют некоторые евангельские фрагменты:

А другому сказал: следуй за Мною. Тот сказал: Господи! позволь мне прежде пойти и похоронить отца моего.
Но Иисус сказал ему: предоставь мертвым погребать своих мертвецов, а ты иди, благовествуй Царствие Божие.
Еще другой сказал: я пойду за Тобою, Господи! но прежде позволь мне проститься с домашними моими.
Но Иисус сказал ему: никто, возложивший руку свою на плуг и озирающийся назад, не благонадежен для Царствия Божия
(Лк 9:59-62)
Истинно говорю вам, если не обратитесь и не будете как дети, не войдете в Царствие небесное (Мф 18:3)

  Иисус проповедует очищение и кардинальный разрыв со старым миром для возвращения людей в изначальное время, к изначальному замыслу бога о человеке. Отличие ама-ги от христианского хилиазма лишь в том, что в шумерском мировозрении процесс возвращения к божественному порядку и ухода от оного цикличен.
   Выводы из представленных выше аналогий могут представлять собой два следствия:

1.     В истории с крещением и миссией Иисуса просматривается влияние традиции общины (имевшей место в Шумере и ряде других древних цивилизаций) акта выборов вождя с последующим закреплением такого акта волей богов. Хотя возможно и неправомерно говорить о прямом наследовании древнеобщинной календарно-ритуальной идеологии евангельским Иисусом.
2.    Схожесть в идейном наполнении миссии шумерского царя и «царя иудейского» при достаточно смелом предположении, свидетельствует о иных ментально-культурных источниках мифа о Иисусе.

Tags: бессмертие, любовь, мифология
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments