Хрестьянин (ltraditionalist) wrote,
Хрестьянин
ltraditionalist

Categories:

Федосеевцы.

Оригинал взят у blprizrak в Федосеевцы.

В этой главе уделю вниманию еще одному безпоповскому толку в старообрядчестве. Процитирую, что пишут сами о себе современные федосеевцы: «Старопоморы (федосеевцы) – христианское общество строго придерживающееся древних  преданий Святой Соборной и Апостольской Церкви. Обиходное название «федосеевцы» дано по имени Феодосия Урусова, потомка древнего и славного боярского рода, большого ревнителя христианских обычаев. Основы нашего христианского учения составляют: учения о бегствующей Церкви, духовном антихристе, об истреблении истинного священства, а вместе с ним прекращении пяти Таинств, кроме Таинств Крещения и Покаяния. Священные Таинства: Миропомазание, Священство, Елеосвящение и Брак не возможны по причине отсутствия в мире законной православной, кафолической иерархии. В еретической церкви уже нет епископов, поставленных по Христианскому Закону. Церковная истина передается в руки мирян, остаются только два Таинства – крещение и покаяние. Таинство Исповеди могут совершать и мирские люди, в отсутствие настоящих православных священников. Без священнического освящения брак не может быть честным и законным. Живущие природным браком христиане не должны с неверными иметь сообщения в пищи и питии, в молитве и внешних обычаях.
Государственная власть и безбожное общество отождествляются со слугами антихриста. Царствует уже не власть, но антихрист, который воплощается в каждом властителе по очереди, причем последующий хуже предыдущего. Из понятия о власти как «антихристовой слуге», следует положение, что молиться о власти, значит молиться об укреплении царства антихриста. Если власть «образ антихристов», то, значит, и все исходящее от власти носит на себе печать антихриста. В социальном смысле федосеевцы придерживаются того правила, что все сотворенное Богом – небо, земля, реки, озера, луга и т.д. – не может быть предметом частной собственности и должно принадлежать всем людям. Человеку может принадлежать на правах частной собственности только созданное им самим. Федосеевцы не должны участвовать в антихристовых выборах, работать в органах власти, служить в милиции». (staropomor.ru)
Федосеевское согласие особенно интересно своим экономическим успехом, и хочется хотя бы вкратце коснуться природы этого феномена. Но вначале еще немного истории…

Разгром на Выге
В 30-х и 40-х годах XIX в. царское правительство разгромило самую старинную и наиболее крупную из безпоповских организаций — выговскую общину, которая организовала филиальные отделения в Петербурге, Москве и некоторых других городах. В сентябре 1836 г. на Выг приехал губернатор Дашков, и началась «зачистка». Для начала была произведена проверка паспортов, вследствие чего большая часть скитников разбежалась; затем Дашков «принудил», по выражению выговского летописца, «имянно молить за царя». По-видимому, скитники на это пошли не особенно охотно и тянули дело до марта 1837 г., когда пришлось согласиться. Но было уже поздно. В апреле на Выг и на Лексу был назначен специальный пристав Веденеев, явившийся туда с воинской командой; запретили звон, потом увезли все колокола и одну за другою запечатали все часовни. В 1838 г. культ на Выге был уже фактически прекращен; а над скитами был поставлен особый полицейский пристав; иконы, церковная утварь и часть библиотеки были расхищены синодским духовенством. В 1848 г. была проведена первая мера по экспроприации: у скитов были отняты все пашенные дворы и подсеки, которые были переданы государственным крестьянам, переселенным из Псковской губернии. После этого выгорецкие скиты быстро запустели, и через 30 лет, когда по приказу министра внутренних дел все строения были сломаны, а скитники выселены, в скитах оказалось всего около 300 человек…

Экономический успех федосеевцев
Но, не смотря на этот разгром, безпоповцы не только выжили, они стали набирать силу. Оживление поморского и федосеевского согласий относится именно к 40-м годам, т. е. к тому времени, когда община на Выге была уже уничтожена. Об этом говорят цифры числа молелен в Москве: безпоповских молелен (того и другого согласия) в 1800г. было 35, за 25 лет (в 1825 г.) их прибавилось на 22 (увеличение на 70%) и было 57, а в 1847 г., т. е. через 22 года, их стало 176 (прибавилось 119), т. е. число их увеличилось на 200%. В 1847 г. на первом месте оказываются федосеевцы: из 176 московских молелен 120 принадлежат федосеевцам и только 56 поморцам.
Первенство федосеевцев в 40-х годах характеризуется не только числом молелен в Москве, а также и сферой влияния. Под влиянием Преображенского кладбища (оно  с 1771 года являлось центром федосеевцев, основателем и первым наставником которого был И. А. Ковылин (1731—1809), богатый торговец и промышленник, родом из крестьян) находились в 40-х годах федосеевские общины в 26 губерниях — по Волге от Ярославля до Астрахани, на восток от Казани до Тюмени, по Оке (Коломна и Серпухов), в Тульской и Калужской губерниях, по Западной Двине от Витебска до Риги, в Харькове, Черкасске, Екатеринославле, Херсоне, Елисаветграде, Житомире.
Оказалось, что к этому моменту безпоповцы добились впечатляющих экономических успехов: хозяева всех крупнейших молелен были почти исключительно фабриканты. Преображенским кладбищем правил Ефим Федорович Гучков (родоначальник известных Гучковых начала XX в., дед А. И. Гучкова); его отец Ф. А. Гучков имел в Москве ткацкую фабрику, при которой была крупнейшая в Москве молельня; федосеевские молельни держали фабриканты Прохоров (на Трехгорке), Никифоров, Любушкины и другие. Та же картина в поморских согласиях: там мы встречаем имена фабрикантов Морозова, Зенкова, Гусарова, Макарова и других.
Безпоповский торговый капитал, используя религиозную организацию, пошел в конце 30-х годов в промышленность. Зажиточные федосеевцы выкупали у помещиков своих единоверцев, укрывали беглых крестьян, снабжая их паспортами умерших мещан. Бедным членам общины предоставлялись безплатные квартиры.  В 40-х годах на 20 верст кругом от Москвы трудно было найти деревню, в которой федосеевцы не вели бы успешной агитации. На зависевшей от московских безпоповских центров периферии положение дел носило аналогичный характер. В особенности выгодно было положение таких молелен в глухих лесных местностях. Большим успехом пользовалась молельня Морозова в Орехово-Зуеве, где сам Морозов совершал богослужение; в Волоколамских лесах при лесопильных заводах Гучкова действовала его молельня. Промышленные капиталисты-безпоповцы сбывали свою продукцию через своих единоверцев — ходебщиков, офеней, лавочников и более крупных магазинщиков. Лучше всего и шире, как мы видели, была поставлена эта организация сбыта у федосеевцев. Федосеевские купцы из провинции приезжали все, кто мог, великим постом говеть на Преображенское кладбище. Эти благочестивые съезды превращались в биржевые съезды, где заключались сделки, разорялись одни фирмы, основывались другие. В 40-х годах федосеевская организация по размерам своих капиталов и по сфере влияния могла смело поспорить с рогожской. (Н. М. Никольский «История русской церкви»)

Галут
Давайте попытаемся разобраться с причиной этого успеха старообрядцев, которые, казалось бы, действовали в тяжелых условиях, мало способствующих какому-либо развитию. И здесь хочется обратиться к другому примеру экономического успеха – еврейству (о роли которого в революции очень часто поминается).
Евреи, как мне кажется, оказались своеобразными новаторами – они создали мобильное государство. Обычное государство привязано к определенной территории, очерчено строгими границами, переход которых всегда вызывает тяжелые конфликты. Евреи же создали государственную систему, которая не имело такой привязки к территории, к строгой форме. Если обычное государство похоже на дерево, вросшее корнями в землю, то еврейское мобильное государство напоминает передвигающегося моллюска, вытягивающего щупальцы.
Вторгаясь в чужую национальную среду, такие щупальца мобильного государства опирались на ресурсы своей общины. И неудивительно, что подобная еврейская структура достаточно легко одерживала победы во внешней конкуренции потому, что внутренне она была не конкурентной, а солидарной. Причем, эта система так организована, что ее невозможно уничтожить одним ударом. Гитлер планировал одним ударом уничтожить СССР – прорваться к Москве, выйти на рубеж Архангельск-Астрахань. Но в мобильном государстве евреев невозможно так явственно нащупать нервный центр, столицу, по которой можно было нанести сокрушительный удар. Возникали конфликты, которые не уничтожали целого. Еврейскую общину могли изгнать из какой-либо страны; моллюск втягивал щупальца, чтобы вытянуть их в другом месте…
Для такого мобильного государства главнейшей проблемой было сохранение внутреннего гражданства, преодоление угрозы ассимиляции. Поэтому вся идеология работала на разобщение евреев с остальным миром.
В иудаизме существует понятие «Галут», которым обозначалось любое пребывание евреев в странах рассеяния. Вот что можно прочитать в «Еврейской электронной энциклопедии»: «На протяжении средних веков среди евреев и неевреев господствовала главным образом точка зрения, рассматривавшая «галут» как политическое и общественное состояние еврейского народа, характеризующееся чуждостью окружающей среды. Мудрецы Талмуда учили, что противостояние еврейского народа в целом и каждого еврея в отдельности соблазнам ассимиляции придает смысл тем невзгодам и страданиям, которые связаны с борьбой в «галуте». Страдание, причиняемое «галутом», равно всем другим мукам вместе взятым (Сиф. Втор. 43); оно «подобно смерти и бездне» (Мид. Пс. 71:4)».
Если представить это образно, то еврей ощущал себя в странах рассеяния, чем-то вроде космонавта в скафандре, вышедшего в безвоздушное пространство… Вполне возможно, что именно такое отношение легло в основу сознания капиталиста, воспринимавшего окружающий мир лишь как пустынное, безжизненное пространство своей деятельности.
И в случае радикального русского сектанства мы сталкиваемся с появлением таких же общин, которые подобным образом отчуждались от окружающей среды. Происходило четкое разделение на членов общины и внешний мир, побежденный злом. В результате в России появилось, если можно так выразиться, подобие внутреннего еврейства…
Когда говорят об особенностях русского купечества, о том, что сделки, например, заключались без бумаг, на доверии, то забывают, что это происходило в специфической старообрядческой среде. И такие купеческие капиталы создавались не благодаря рыночной конкуренции, а внутренней общинной солидарности…

Солидарность, как основа эффективности
Александр Эткинд пишет в книге «Хлыст. Секты. Литература и революция»: «Федосеевское согласие, начавшее с общности имуществ и безбрачия, вскоре превратилось в ассоциацию крупных купцов, известных необычайной экономической эффективностью. Объединявшее всех их учение о государстве-антихристе создавало уникальную идеологическую среду. Конец Света уже произошел, и светская власть пока, в ожидании Суда, принадлежит антихристу. Верившие в это люди объединяли свои усилия в акте последнего сопротивления, который длился столетиями.
С редкой последовательностью уклоняясь от всяких отношений с властью, старообрядцы-безпоповцы сумели создать устойчивые, экономически эффективные городские общины, ставшие первыми независимыми субъектами российского рынка. Капитализм развивался здесь в своеобразных условиях, которые соединяли инициативу харизматических руководителей общины с полным подчинением индивидуальных производителей. Владелец собственности оказывался духовным руководителем и социальным лидером. Когда главным или единственным конкурентом было враждебное и неэффективное государство, религиозные факторы играли экономическую роль, обезпечивая целостность хозяйственных субъектов, перераспределяя доходы в пользу лидеров, формулируя экономические проблемы на доктринальном языке, замыкая конфликты внутри общины. В особенных условиях России социально-экономическая архаика играла парадоксальную роль в модернизации общества».
Некоторые из современных исследователей уверены, что русское сельское хозяйство в царской России опиралось, прежде всего, на регионы со старообрядческим населением. Одно только село Балаково Самарской губернии имело такие огромные хлебные торговые операции, что могло диктовать свои цены лондонскому Сити (торговой бирже). В то время, как Петр Первый мечтал о создании русского флота, старообрядческие монастыри Выга уже имели на Белом море свое судоходство, и их корабли доходили до Шпицбергена. В XIX веке Волжское пароходство, подмосковный промышленный район, знаменитая Трехгорка, мощнейшие центры индустрии в Иванове-Вознесенском, Богородско-Глуховском, Орехово-Зуевском районах принадлежали старообрядцам.
По сведениям различных исследователей, до 60% русских капиталов принадлежало старообрядцам и выходцам из старообрядческой среды. Помимо того, что старообрядцы своей активной хозяйственной деятельностью пополняли доходную часть государственного бюджета, они занимались благотворительной и меценатской деятельностью еще и непосредственно. Ими основаны такие театры Москвы, как оперный Зимина, драматический Незлобина, художественный Саввы Морозова.
Кандидат исторических наук О.Л. Шахназаров пишет в журнале "Вопросы истории" (2004. N4): «Банальным в исследовании старообрядчества стало утверждение, что оно превратилось в XIX в. в одну из "форм первоначального накопления капитала", "купеческий род стал структурной единицей старообрядческой общины", "раскольничьи монастыри выпускают легионы сборщиков, и эти сборщики возвращаются назад с полными кисами денег", все "состоятельные" члены общин вносили значительные средства в кассу обществ... Часто представители иногородних сами съезжались со всей страны для сбора "пожертвований". Для сбора средств ... руководство общины прямо разверстывало своеобразные налоги среди предпринимателей". Все свои материальные ресурсы они с готовностью предоставляли для удовлетворения общественных потребностей. Характерна эпитафия на надгробии петербургского купца-старовера Ф. Громова: "Честность, справедливость, негласная помощь ближнему, во всем воздержание и не горделивость — вот его законы". Это не было благотворительностью: община имела права на прибыль от предприятий единоверцев. Масштабы сбора средств в конфессиональную казну соответствовали масштабам их применения: от заботы о сиротах и нетрудоспособных, обучения детей и взяток светским и духовным властям, до строительства общинного жилья и выкупа общинников из крепостной зависимости. Центральной же задачей оставалось укрепление конфессиональной экономической основы, которую на равных составляли общинные хозяйства и формально частные предприятия членов общин. Стартовый капитал, который у православных (никонианских) крепостных появиться мог лишь при каком-то непостижимом стечении обстоятельств, всегда имелся у инициативных крестьян-староверов. Они имели в своем распоряжении конфессиональную систему безпроцентных и безвозвратных ссуд, когда в стране еще не сложились ни национальная кредитная, ни вексельная системы. Распад православной (никонианской) общины зашел настолько далеко, что ее члены на помощь могли рассчитывать лишь в случае беды. Старообрядческая же община была готова придти на помощь и оказавшемуся в тяжелом положении и желающему свое положение улучшить потому, что в обоих случаях положительный исход вмешательства шел на пользу всем. Общинная касса использовалась и для вызволения из бедности, и для наращивания богатства не только компактно проживающей, но и разбросанной по православным деревням единоверной братии. Полицейские чины доносили, что средствами материального поощрения староверы добиваются больше чем проповедями. В исследовании Ф.В. Ливанова излагается типичная "исповедь" прозелита, свидетельствовавшего, как предоставлением организационных и финансовых возможностей для развития своего дела в "раскол" вовлекались не только инициативные крестьяне, но и уже состоявшиеся "дельные образованные люди, оказавшиеся в стесненном экономическом положении".

Старообрядческая Россия
Английский путешественник Уильям Диксон в 1870 году со слов своих русских знакомых так описывал старообрядчество: согласно его информации, к расколу принадлежали почти все крестьяне северного края, донские казаки, больше половины населения Поволжья и большая часть московского купечества. Старообрядчество составляет в России народную религию, никонианство — государственную религию, — писал Диксон. Согласно его формулировке, это старообрядцы составляют в России народ, а никониане — столичную секту. Он считал старообрядцев важной политической силой: «старообрядцы содержат шпионов, владеют секретными фондами, помешают своих друзей при прессе, посылают ко двору агентов». С увлечением первооткрывателя Диксон писал о том, что проблема раскола — величайший из домашних вопросов России. Он пишет: «В Совете министров обсуждение каждого вопроса, как мне передавали, начинается вопросом: а что скажут старообрядцы. Люди, которые владеют капиталами и наживают капиталы, двигатели промышленности и коммерции, финансовые гиганты — все это члены народной церкви».
Tags: староверие
Subscribe

  • Всё как у людей.

    Сегодня в городе наблюдал сцену из собачьей жизни. Стою на остановке, жду автобуса, смотрю - мимо дворняжка пробегает. А немного подальше, рядом с…

  • Вода, вода, кругом вода...

    На улице снова - полная жопа: снег с дождём, всё течёт, "вода, вода, кругом вода...". Хорошая, настоящая зима продержалась всего одну…

  • Жисть как пятак — с одной стороны орёл, с другой решка.

    Крик зайчонка, которого аист несёт к себе в гнездо, очень похож на плач младенца. Отсюда пошла легенда, что аист приносит детей. Жизнь - это…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 2 comments