Хрестьянин (ltraditionalist) wrote,
Хрестьянин
ltraditionalist

Categories:

НЕПОЗНАННЫЙ КЛАСС: ЛЕВ ТРОЦКИЙ О СОВЕТСКОЙ БЮРОКРАТИИ.

Автор - Алексей Гусев


Бюрократия: основные характеристики

       Попробуем воспроизвести основные характеристики советской бюрократии, которые даёт в "Преданной революции" Троцкий.

       1). Верхний этаж социальной пирамиды в СССР занимает "единственный в полном смысле слова привилегированный и командующий слой"; этот слой "не занимается непоредственно производительным трудом, а управляет, приказывает, командует, милует и карает". Его численность Троцкий определяет в 5-6 миллионов человек (4).

       2). Распоряжаясь всем, этот слой находится вне какого бы то ни было контроля со стороны основной массы производителей общественных благ. Бюрократия правит, трудящиеся массы "повинуются и молчат" (5).

       3). Этот слой поддерживает в обществе отношения материального неравенства: "Лимузины для "активистов", хорошие духи для "наших женщин", маргарин для рабочих, магазины "люкс" для знати, вид деликатесов сквозь зеркальные витрины - для плебса" (6). Условия жизни правящего слоя в целом аналогичны условиям жизни буржуазии: он "заключает в себя все градации, от мелкой буржуазии захолустья до крупной буржуазии столиц" (7).

       4). Этот слой не только господствует объективно, но и субъективно осознаёт себя единственным господином в обществе. Он, пишет Троцкий, обладает "специфическим сознанием господствующего класса" (8).

       5). Господство данного слоя поддерживается при помощи репрессий, а его материальное благополучие базируется на "замаскированном присвоении продуктов чужого труда". "Привилегированное меньшинство, - отмечает Троцкий, - живёт за счёт обделённого большинства" (9).

       6). Между этим правящим слоем и угнетаемым большинством трудящихся идёт подспудная социальная борьба (10).

      

Итак, перед нами вырисовывается следующая картина: существует довольно многочисленный социальный слой, который монопольно контролирует производство, а значит и продукт этого производства, присваивает себе существенную часть производимого продукта (т. е. осуществляет функцию эксплуатации), объединён сознанием общих материальных интересов и противостоит классу производителей.

       Как называется слой, обладающий вышеперечисленными чертами, в марксизме? Ответ ясен: это в полном смысле слова господствующий общественный класс.

      Троцкий вплотную подводит читателя к такому выводу. Но сам он его не делает, хотя и замечает, что бюрократия в СССР "есть нечто большее, чем бюрократия" (11). "Нечто большее" - но что именно? Троцкий этого не говорит; более того, он посвящает целую главу опровержению тезиса о классовой природе бюрократии. Сказав "а", нарисовав картину правящего эксплуататорского класса, Троцкий в последний момент даёт задний ход и отказывается сказать "б".

      

Сталинизм и капитализм

       Такая же недоговоренность у Троцкого и в другом вопросе - там, где он сравнивает сталинистскую бюрократическую систему с системой капиталистической.

       "Mutatis mutandis советское правительство заняло по отношению ко всему хозяйству то положение, какое капиталист занимает к отдельному предприятию", - пишет Троцкий во II главе "Преданной революции" (12).

       В IX главе читаем:

       "Передача заводов в руки государства изменила положение рабочего лишь юридически; на деле он оказался вынужден жить в нужде, работая определённое количество часов за определённую плату... Рабочие утратили какое бы то ни было влияние на руководство заводом. При сдельной оплате труда, тяжких условиях материального существования, отсутствии свободы передвижения, при ужасающей полицейщине, проникающей жизнь каждого завода, рабочему трудно чувствовать себя "свободным тружеником". В чиновнике он видит начальника, в государстве - хозяина" (13).

       В той же главе Троцкий отмечает, что огосударствление собственности не устраняет социальную пропасть между правящим и подчинённым слоями: одни пользуются всеми доступными благами, другие по-прежнему живут в нищете, продавая свою рабочую силу. В IV главе говорится о том же: "государственная собственность на средства производства не превращает навоз в золото и не окружает ореолом святости потогонную систему" (14).

       Казалось бы, высказывания более чем ясные, констатирующие элементарные с марксистской точки зрения вещи. Ведь Маркс всегда подчёркивал, что определяющей характеристикой всякой общественной системы являются не юридические положения и не "формы собственности" (рассмотрение которых как самодовлеющей категории ведёт к пустой метафизике) (15). Определяющий фактор - реальные общественные отношения, прежде всего отношение социальных групп к прибавочному продукту общества.

       Один и тот же способ производства может опираться на различные виды собственности. Это хорошо иллюстрирует пример феодализма. В средневековых странах Запада в его основе лежала частно-феодальная собственность на землю, а в странах Востока он базировался на собственности государственно-феодальной. Тем не менее в обоих случаях существовали феодальные общественные отношения, класс крестьян-производителей подвергался именно феодальной эксплуатации.

       В III томе "Капитала" Маркс называет определяющей чертой всякого социально-экономического строя "ту специфическую экономическую форму, в которой неоплаченный труд выкачивается из непосредственных производителей". Речь идёт, следовательно, о решающей роли отношений между теми, кто контролирует процесс и продукт производства, и теми, кто в этом производстве участвует. "Непосредственное отношение собственников условий производства к непосредственным производителям... вот в чём мы всегда раскрываем самую глубокую тайну, скрытую основу всего общественного строя" (16).

       Мы видели, какую картину отношений между правящим слоем и непосредственными производителями рисует Троцкий. С одной стороны - фактические "собственники условий производства" в лице государства (т. е. организованной бюрократии), с другой стороны - "юридические" собственники, а на деле бесправные трудящиеся, наёмные работники, из которых "выкачивается неоплаченный труд". Отсюда может следовать только один логически состоятельный вывод: между сталинистской бюрократической системой и системой "классического" капитализма нет никакой фундаментальной, сущностной разницы.

       Но и здесь, сказав "а", продемонстрировав принципиальную идентичность двух систем, Троцкий не говорит "б". Наоборот, он прямо выступает против отождествления сталинистского строя с государственным капитализмом, выдвигая вместо этого тезис о существовании в СССР некой специфической формы "рабочего государства", в котором несмотря на "политическую экспроприацию" пролетариата последний остаётся экономически господствующим классом, не подвергающимся эксплуатации.

       В подтверждение этого тезиса Троцкий ссылается на огосударствление земли, средств производства, транспорта и обмена, а также монополию внешней торговли, т. е. выдвигает тот "юридический" аргумент, который сам же убедительно опровергал в вышеприведённых нами цитатах. На странице 72 "Преданной революции" он отрицает, что государственная собственность может "превратить навоз в золото", а на странице 206 производит как раз такую операцию, утверждая, что факт огосударствления достаточен для зачисления угнетаемых работников в разряд правящего класса.

      


Судьба бюрократии

       Надо отдать Троцкому должное: в самые последние годы жизни он стал постепенно двигаться в направлении пересмотра своих взглядов на сталинистскую бюрократию. Это видно из его последней, самой зрелой, хотя и незаконченной книге "Сталин" (1940 г.). Рассматривая в ней решающие события рубежа 20-30-х годов, в ходе которых бюрократия установила в стране свою абсолютную монополию на власть и собственность, Троцкий определяет партийно-государственный аппарат уже как одну из основных общественных сил, боровшихся в то время за распоряжение "прибавочным продуктом нации". Именно стремление монопольно контролировать этот прибавочный продукт, а вовсе не "давление" со стороны пролетариата и, тем более, не "нажим оппозиции" (как доказывал Троцкий ранее), заставило аппаратчиков объявить войну на уничтожение "мелкобуржуазным элементам" (32). Бюрократия, следовательно, не "отражала" чьи-то чужие интересы и не "колебалась" между различными полюсами, а выступала как вполне сознающая себя общественная группа, руководствующаяся своими собственными социальными интересами. Из борьбы за власть и доходы она вышла победительницей, разгромив всех своих конкурентов. Распоряжение прибавочным продуктом (то есть функция реального собственника средств производства) оказалось всецело сосредоточено в её руках. Прямо признав это, Троцкий уже не может просто отмахнуться от вопроса о классовой природе бюрократии. И действительно, говоря о 20-х годах, он пишет: "Сущность [советского] термидора... означала кристаллизацию новых привилегированных слоёв, создание нового субстрата для экономически господствующего класса. Претендентов на такую роль было два: мелкая буржуазия и сама бюрократия" (33). Итак, питательный субстрат взрастил двух претендентов на роль экономически господствующего класса, оставалось только выяснить, кто из них победит; победила бюрократия... Вывод не просто напрашивается, он предельно ясен: бюрократия и стала тем самым правящим общественным классом. Правда, и здесь, подойдя к такому выводу совсем вплотную, Троцкий его не формулирует, предпочитая оставить свои рассуждения без ясного логического завершения. Но значительный шаг вперёд он всё же сделал.

       В статье "СССР в войне", опубликованной в 1939 г., Троцкий предпринял ещё один шаг в том же направлении: теоретически допустил возможность того, что "сталинский режим есть первый этап нового эксплуататорского общества". При этом он, конечно, по-прежнему подчёркивал, что его точка зрения иная: "советская" система и правящая в ней бюрократия есть всего лишь "эпизодический рецидив" в процессе превращения буржуазного общества в социалистическое. Тем не менее, он объявлял о готовности пересмотреть свои воззрения при определённых условиях, а именно в том случае, если бюрократическое правление в СССР выдержит испытание начавшейся мировой войной и распространится на другие страны (34).

       Именно так, как известно, и произошло. Бюрократия - лишённая, по Троцкому, какой-либо исторической миссии, "междуклассовая", несамостоятельная и неустойчивая, представляющая собой "эпизодический рецидив", - сумела "всего лишь" радикально изменить социальную структуру СССР посредством пролетаризации многомиллионного крестьянства и мелкой буржуазии, осуществить основанную на сверхэксплуатации трудящихся индустриализацию, превратить страну в мощную военную сверхдержаву, выстоять в тяжелейшей войне, экспортировать формы своего господства в Восточную и Центральную Европу и Юго-Восточную Азию. Изменил бы Троцкий в свете всего этого свои взгляды на бюрократию? Судить трудно: пережить вторую мировую войну и образование "социалистического лагеря" ему было не суждено. Но большинство его политических последователей продолжало дословно повторять теоретические догматы "Преданной революции" и на протяжении послевоенных десятилетий.

       Действительный ход истории со всей очевидностью опроверг троцкистский анализ общественной системы СССР по всем основным пунктам. Для констатации этого достаточно одного того факта, что ни одно из перечисленных выше "свершений" бюрократии абсолютно не укладывается в теоретическую схему Троцкого. Однако и сегодня некоторые авторы (не говоря уже о представителях троцкистского политического движения) продолжают утверждать, что концепция автора "Преданной революции" и его прогноз относительно судьбы правящей "касты" нашли своё подтверждение в крахе режима КПСС и последующих событиях в СССР и странах "советского блока". Речь идёт о предсказании Троцкого, согласно которому господство бюрократии должно было неизбежно рухнуть либо в результате "политической революции" трудящихся масс, либо вследствие социально-контрреволюционного буржуазного переворота (35). В. З. Роговин, автор серии апологетических книг о Троцком и троцкистской оппозиции, пишет, например, что "контрреволюционный" вариант прогноза Троцкого реализовался с полувековым запозданием, но зато с поразительной точностью" (36).

       В чём же, спрашивается, точность, а тем более, "поразительная"?

       Суть "контрреволюционного" варианта прогноза Троцкого состояла прежде всего в том, что он предрекал падение бюрократии как господствующего "слоя": "Бюрократия нерасторжимо связана с экономически господствующим классом (в данном случае - с пролетариатом), питается его социальными корнями, держится и падает вместе с ним" (37). Если предположить, что в странах бывшего СССР произошла социальная контрреволюция, и рабочий класс утратил своё общественно-экономическое господство, то вместе с ним, по Троцкому, должна была пасть и правящая бюрократия.

       Пала ли она в действительности, уступила ли она место пришедшей откуда-то со стороны буржуазии? По данным Института социологии РАН, более 75% российской "политической элиты" и более 61% "бизнес-элиты" составляют выходцы из номенклатуры "советских" времён (38). Господствующие социальные, экономические и политические позиции в обществе остались, следовательно, в прежних руках. Происхождение же другой части "элиты" объясняется просто. Социолог О. Крыштановская пишет: "Кроме прямой приватизации,... в которой главным действующим лицом была технократическая часть номенклатуры (хозяйственники, профессиональные банкиры и прочие), происходило и как бы спонтанное создание коммерческих структур, непосредственного отношения к номенклатуре вроде бы не имевших. Во главе таких структур появлялись молодые люди, изучение биографий которых никак не наводило на мысль об их связях с номенклатурой. Однако их головокружительные финансовые успехи объяснялись только одним - не будучи сами "номенклатурой", они были её доверенными лицами, "трастовыми агентами", иначе говоря - уполномоченными" (39). Всё это с предельной ясностью показывает, что не какая-то "буржуазная партия" (откуда она вообще могла появиться при отсутствии буржуазии и в условиях тоталитарного режима?) захватила власть и сумела использовать некоторое количество выходцев из правившей ранее "касты" в качестве своих слуг, а сама бюрократия в организованном порядке видоизменила экономические и политические формы своего господства, оставшись при этом полновластным хозяином системы.  

      

       Если бы "советская" бюрократия не являлась правящим классом и была, как полагал Троцкий, всего лишь "жандармом" в процессе распределения, то реставрация в СССР капитализма предполагала бы необходимость первоначального накопления капитала. В современной российской публицистике это выражение - "первоначальное накопление" - действительно всречается часто. Употребляя его, авторы, как правило, имеют в виду обогащение тех или иных лиц, сосредоточение в руках "новых русских" денег, средств производства и прочих богатств. Всё это, однако, не имеет никакого отношения к научному пониманию первоначального накопления, раскрытому Марксом в "Капитале". Анализируя генезис капитала, Маркс подчёркивал, что его "так называемое превоначальное накопление есть не что иное, как исторический процесс отделения производителя от средств производства" (41). Формирование армии наёмного труда посредством отъёма собственности у непосредственных производителей - вот главная предпосылка формирования капиталистического правящего класса. Требовалось ли в 90-х годах "реставраторам капитализма" в странах бывшего СССР создавать класс наёмных работников путём экспроприации непосредственных производителей? Ясно, что нет: этот класс уже был в наличии, непосредственные производители уже давно никоим образом не контролировали средства производства - экспроприировать было некого. Следовательно, первоначальное накопление капитала к этому времени уже осталось в прошлом.

       Когда Троцкий связывал первоначальное накопление с установлением зверской диктатуры и пролитием рек крови, он был безусловно прав. Маркс тоже писал, что "новорожденный капитал источает кровь и грязь из всех своих пор, с головы до пят" и нуждается на начальной стадии в "кровавом режиме" (42). Ошибка Троцкого заключалась лишь в том, что он связывал первоначальное накопление с гипотетической будущей контрреволюцией и не хотел видеть, как оно - со всеми своими необходимыми атрибутами в виде чудовищной политической тирании и массового уничтожения людей - осуществляется у него на глазах. Миллионы разорённых крестьян, погибших от голода и лишений; лишённые всех прав и обречённые на непосильный труд рабочие, на чьих костях воздвигались объекты сталинских пятилеток; неисчислимые узники ГУЛАГа - вот действительные жертвы первоначального накопления в СССР. Современным хозяевам собственности не требуется накоплять капитал, им достаточно перераспределить его между собой, превратив из государственного в корпоративно-частный (43). А такую операцию, вовсе не означающую смены общественных формаций и господствующих классов, вполне возможно произвести без каких-либо крупных социальных катаклизмов. Не поняв этого, нельзя разобраться ни в "советской" истории, ни в российской современности.

       Подведём итог. Троцкистская концепция бюрократии, синтезировавшая в себе ряд фундаментальных теоретических представлений и политических расчётов Троцкого, оказалась не способна объяснить реалии сталинизма и ход его эволюции. То же самое можно сказать и о других основных постулатах троцкистского анализа общественной системы СССР ("рабочее" государство, "посткапиталистический" характер социальных отношений, "двойственная роль" сталинизма и т. п.). Тем не менее, Троцкому всё же удалось решить задачу иного плана: из-под его блестящего публицистического пера вышла убийственная критика утверждений о существовании в Советском Союзе "социализма". И для своего времени уже одного этого было немало.

       

Источник         

Примечания:

1.        Андерсон П. Размышления о западном марксизме. М., 1991, с. 108.

2.        См., например, материалы сборника "Идейное наследие Л. Д. Троцкого: история и современность" (М., 1996). С основными оценками, которые даны Троцким "советской" системе, в частности, с его воззрениями на природу бюрократии, соглашаются М. И. Воейков (с. 23) и М. Н. Грецкий (с. 139) и ряд других авторов.

3.        См. работы В. З. Роговина.

4.        Троцкий Л. Д. Преданная революция. М., 1991, с. 117, 206.

5.        Там же, с. 46, 89, 97.

6.        Там же, с. 102.

7.        Там же, с. 118.

8.        Там же, с. 114-115.

9.        Там же, с. 199.

10.     Там же, с. 108 и др.

11.     Там же, с. 206.

12.     Там же, с. 39.

13.     Там же, с. 200.

14.     Там же, с. 72.

15.     Маркс К., Энгельс Ф. Избранные сочинения. М., 1985. Т. 3, с. 92.

16.     Там же. Т. 9. Ч. 2, с. 320.

17.     Троцкий Л. Д. Преданная революция, с. 207.

18.     Там же, с. 207, 210.

19.     См., например, статью "На новом этапе" - Российский центр хранения и изучения документов новейшей истории (далее - РЦХИДНИ). Ф. 325. Оп. 1. Д. 369, лл. 1-11.

20.     К 1930 году оппозиция потеряла две трети своего состава, включая почти всё "историческое руководство".

21.     РЦХИДНИ. Ф. 325. Оп. 1. Д. 175, лл. 4, 32-34.

22.     Там же. Д. 371, л. 8.   

23.     Бюллетень оппозиции (далее - Б. о.) , 1931, N20, с. 10.

24.     Там же, 1939, N79-80, с. 6.

25.     РЦХИДНИ. Ф. 325. Оп. 1. Д. 499, л. 2.

26.     Б. о., 1932, N27, с. 6.

27.     Там же, 1933, N33, с. 9-10.

28.     Цит. пo: Broue P. Trotsky et le bloc des oppositions de 1932 // Cahiers Leon Trotsky, 1980, No. 5, p. 22.

29.     См., напр.: Троцкий Л. Д. Дневники и письма. М., 1994, с. 54-55.

30.     Там же.

31.     Б. о., 1938, N66-67, с. 15.

32.     Троцкий Л. Д. Сталин. М., 1990. Т. 2, с. 221, 224, 243-244.      

33.     Там же, с. 223-224.

34.     Б. о., 1939, N79-80, с. 4.

35.     Троцкий Л. Д. Преданная революция, с. 209-211.

36.     Роговин В. З. Сталинский неонэп. М., 1994, с. 344.

37.     Б. о., 1933, N36-37, с. 7.

38.     Крыштановская О. Финансовая олигархия в России. // Известия, 10. 01. 1996.

39.     Там же.

40.     Б. о., 1935, N41, с. 3.

41.     Маркс К., Энгельс Ф. Избр. соч. Т. 7, с. 663.

42.     Там же, с. 687, 703.

43.     О. Крыштановская, делая аналогичный вывод на основе конкретно-социологических исследований, пишет: "...если внимательно проанализировать ситуацию России 90-х..., то обнаружится, что "первоначальным накоплением" занимались только физики-неудачники, решившие стать брокерами, или инженеры-технологи, переквалифицировавшиеся во владельцев ларьков и торгово-закупочных кооперативов. Их этап "первоначального накопления", как правило, заканчивался покупкой акций "МММ" с известным результатом и редко перерастал в этап "вторичного накопления" (Известия, 10. 01. 1996).

Tags: бюрократия
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments