Хрестьянин (ltraditionalist) wrote,
Хрестьянин
ltraditionalist

Categories:

ПРИКЛЮЧЕНИЯ БУРАТИНО И МИСТЕРИИ РОЗЕНКРЕЙЦЕРОВ.

Оригинал взят у philologist в ПРИКЛЮЧЕНИЯ БУРАТИНО И МИСТЕРИИ РОЗЕНКРЕЙЦЕРОВ.

В оригинале - "Тайная доктрина как магистральный сюжет притчи о деревянном мальчике". Статья доктора искусствоведения, доцента кафедры истории культуры Кельнского университета Трейсмора Гесса, опубликованная в 1997 году в журнале "Зеркало семиотики". Перевод с немецкого)

2
.
Введение.
Каждый, кто читал работы Проппа, посвящённые культурологическому разбору волшебных сказок, знает, что любая сказка развивается по мис­териальному сюжету. Главный герой - Ганс-простак - являет собой образ неофита, которому предстоит выполнить невыполнимое, пойти в "тридевя­тое царство" и найти там "то, не знаю что". Пространство сказки за пределами привычного мира, т.е. родной деревни, города, дома, "своего царства" - не что иное, как теневой мир, пространство смерти. В этом пространстве герою предстоит отвоевать у небытия символ вечной жизни (царскую дочь, Прекрасную Принцессу, живую воду, молодильные яблоки и т.д.) Герой спускается в царство теней, подобно Орфею, что идёт за Эв­ридикой, преодолевает тысячи искусов, побеждает демонов (Злые волшеб­ники, чудовища, силы природы), исполняет свой обет - и таким образом побеждает смерть. В награду ему даётся возлюбленная (царская дочь или дочь побеждённого Чародея), но она - не что иное, как Знание о Смерти, даже Сама Смерть, которая перестала быть враждебной. Она стала сотруд­ницей, женой, и вечно стоит за левым плечом. Поскольку главное знание, вынесенное героем из своего путешествия - знание о том, что смерть не властна над духом. Душа бессмертна.

Этот сакральный сюжет лежит в основе эзотерических культов древ­ности, мистерий Таро, мистерий Одина и Вакха. Неофит уподобляется уми­рающему богу (Гору, Озирису, Бальдру, Вакху), переживает собственную смерть, будучи принесённым в жертву - и воскресает обновлённым.

Подоб­ная мистерия, именуемая Мистерией Царства, согласно реконструкциям те­ософов, лежала прежде в основе раннехристианских культов, но позже была вытеснена вследствие тенденции экзотерического прочтения и массовой популяризации вероучения. Выйдя из употребления и перейдя в ранг эзотерики, мистерии древ­ности сохранились в недрах гностических орденов средневековья, среди тамплиеров и мальтийцев, и были впоследствии переняты у них розенкрей­церами. В ложах иллюминатов, "Золотой Зари" и рыцарей Шотландского ри­туала, из которых выкристаллизовались масоны, эти мистерии были сохра­нены за счёт помещения их в известные литературные сюжеты. Как извест­но, к розенкрейцерам принадлежал Вильям Шекспир (известный среди пос­вящённых и как Фрэнсис Бэкон. Одни имена его героев о многом говорят: Розенкранц (Розенкрейц) и Гильденстерн (Гольденштерн) - (Розовый Крест и Золотая Звезда), Уильям Блейк, Амброз Бирс. А.С.Пушкин входил в одну из масонских лож и изложил тайное знание в своей сказочной поэме "Рус­лан и Людмила".

Путь посвящённого. От Страны Дураков - к Небесному Театру.
Ярчайшим примером деятельности представителей эзотерических лож является сказка о деревянном мальчике Пиноккио, известная в России как "Приключения Буратино". Пиноккио - это кукла, марионетка, которая на­ходится в плену иллюзий "тварного мира". Но получив Золотой ключик - золотые ключи от рая, хранимые апостолом Петром и сияющие на официаль­ном гербе Ватикана - Пиноккио получает "пропуск на небеса", к обители высшего знания. Он становится человеком. В лице Пиноккио мы имеем ал­люзию на грешного "профана", "мёртвую натуру", которая из голема ста­новится "человеком", то есть рождается в духе. Это пример язычника, принявшего Христа.

Ещё более любопытно обстоят дела с Буратино. Он родился из полена на берегу Средиземного моря (где, кстати, располагается и Палестина), у него нет матери, но есть приёмный отец, плотник Карло (Иосиф). Бура­тино - плод непорочного зачатия. Сравните с линией Христофора - при­ёмного сына, не имевшего матери - из романа признанного алхимика от литературы Гюстава Майринка "Белый доминиканец". Больше всего на свете оба героя (Христофор и Буратино) жаждут знания, и приёмные отцы пре­доставляют им Скрижаль (Красную Книгу читает Христофору его предок, плотник Карло покупает Буратино Азбуку). С этой Азбукой Буратино отправляется в школу, но по пути отвлекается на соблазны материального мира (представление в театре), меняет Азбуку на билет и оказывается в балагане - мире-перевёртыше, мире-иллюзии, наполненном куклами, а не людьми. Буратино заперт в искажённом мире мёртвой материи и блуждает по нему, обуреваемый страстями и страхами. Он, низвергнутый в ад "плотного мира", начинает своё мистериальное восхождение.

Главный враг Буратино - дьявол-кукловод, Директор Театра (вспом­ним розенкрейцера Шекспира, сказавшего: "Весь мир - театр!"), Кара­бас-Барабас. Карабас являет собой один из семи смертных грехов - Жад­ность (Потребительство). Его "свита" - Дуремар (Уныние), Тарабарский король (Гордыня), Лиса Алиса (Ложь) и Кот Базилио (Зависть), бульдо­ги-полицейские (Гнев, агрессия). Сам Буратино обуреваем ленью и пос­пешностью в суждениях. Поэтому он мечется между слугами Карабаса, суть смертными грехами, принимая их за союзников. И в результате оказывает­ся в Стране Дураков.

Пресловутое "Поле Чудес" - не что иное, как дь­явольский аттракцион, где главной приманкой выступает всё та же Жад­ность. Неофиту не хватает терпения, сосредоточенности и Веры, и он, подобно Христу, оставлен умирать привязанным к дереву (стоит вспомнить мистерии Одина и пригвождённого к ясеню Бальдра, бога-спасителя скан­динавского пантеона. А так же аркан алхимии - карту "Повешенный", пос­кольку, как и на ней, Буратино повешен за ногу вниз головой).

И тут является спасение - это Венера-Любовь, Мальвина, Анима это­го кукольного мира. Она врачует тело, но врачевать душу ей не дано - ведь Буратино всё ещё неофит, и собственная лень не даёт ему поднять­ся. В действительности, истинного Знания Мальвина дать не может, её функция - Воспитание чувств, она лишь София, а истинное Знание только в Боге. Гонцом Истинного Знания выступает Меркурий-Пьеро, Поэт. Ещё раз вспомним традицию розенкрейцеров считать литературу посланием че­ловечеству, а поэта объединять с пророком (пример - у того же Пушкина). С этого момента Буратино перестаёт быть неофитом истановится Посвящён­ным. Его врагам - грехам материального мира - противостоят Белые Учи­теля: Черепаха Тортилла (Бенефактор, хранитель Ключа от врат), Сверчок (Страж Порога, образ алхимика и розенкрейцера) и Папа Карло (Отец Не­бесный, чья каморка и есть - дверь, к которому мечтает вернуться блуд­ный сын и которого он молит о помощи). Явление Папы Карло во время фи­нальной схватки - это явление "Бога из машины", чудо, признание Отцом Сына.

Буратино, преодолевший искусы, получивший Ключ от Рая, где он на­шёл свою Книгу-Азбуку, хранимую розенкрейцером-Сверчком - не кто иной, как Мессия "кукольного мира", спаситель для всех, кто уверовал в него. Вместе с освободившимися куклами, по своей воле покинувшими театр Кара­баса и устремившимися за Буратино, он являет собой главу нового Орде­на, Истинного Братства. Дверь в стене закрывается перед лицом "призем­лённых", алчных преследователей. А за дверью находится Новый Мир - мир Господней любви и справедливости, где всем даётся по заслугам. Здесь есть даже Новый Справедливый Театр, где всякая Игра - бесплатна. Вспомним, что Небеса, где правит Творец - Великий Архитектор - в соот­ветствии с воззрениями розенкрейцеров место Работы и Завершения Делания, а не лени и аморфного блаженства.

В идее Небесного Театра реализована каббалистическая модель "что вверху - то внизу". Небеса, как место, где все вещи даны в их опти­мальной, "идеальной" форме - одна из главных идей розенкрейцеров.
Притча о Буратино, несомненно, является отражением Тайной доктрины и успешно реализует в литературе мистерию Царства. При более под­робном анализе читатель-неофит сможет разбить путь восхождения Бурати­но "на небо" по арканам Таро либо по чакрам, а всё его окружение упо­добить символам планет или тонких тел. Но этот духовный подвиг мы ос­тавим ему для самостоятельной работы.

http://www.treismorgess.ru/?p=230


----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Очень содержательный коммент дал zhuxi_yulu:

Интересно, но слишком накручено с розенкрейцерами. Я рос именно на Пиноккио,а не на Буратино, Так вот - книга битком набита обычными библейскими аллюзиями, что совершенно естественно для тех времён. Это обычная морализаторская сказка, хорошая и увлекательная. Когда папу Джузеппе поглощает кит - это , конечно, эхо схемы инициаций как у Проппа, но думаю почерпнуто оно из книги Иова в Ветхом завете (вот туда оно перешло как эхо тех самых инициаций, действительно). Т.е. интересный текст, но , думаю, автор слишком усложняет дело в каких-то конспирологических тонах до кучи. А это "вспомним традицию розенкрейцеров считать литературу посланием человечеству, а поэта объединять с пророком" - во-первых это вообще традиционно для профетической традиции семитов вообще, задолго до розенкрейцеров, а во-вторых носит не масонский, а архетипический характер - у палеоазиатов точь в точь та же фишка. Даже у американцев 60-х она была в лице пьянчуги-Моррисона:) (он это почерпнул из греческого театра, мистериального, конечно, по происхождению, но розенкрейцеры не при чём вообще:)) Спекуляции на гностическом наследии обычно захватывающи, но русское монашество носит именно оттенок гностицизма - мироотрицающее начало, свойственное вообще для сирийско-индийского квадрата, откуда (у соседей еврейских) и было вероятно гностиками почерпнуто. И ничего, никакой специфики и "кодов да винчи" из влияния гностицизма на монашество не следует - обычные полные люди на джипах, занятые своим делом. В общем интересно - но перебор. С тем же успехом в Буратино можно Голлема увидеть было бы и проецировать свою культурологическую эрудицию на этот образ, мне кажется.

Думаю, что Пушкин почерпнул свои идеи "Пророка" из Ветхого завета. Мень пишет, что иранский шаманизм (от ариев, возможно, а возможно и нет , в Иране оставшийся) влиял на ветхозаветных пророков. Без взаимослияния, впрочем. Религиоведы тоже вон так пишут: О связи, между шаманизмом и профетической традицией семитов
Особо следует сказать о пророческой традиции, имевшей типологическую близость с шаманскими формами религиозности других народов. Главное отличие библейского профетизма от шаманизма состоит в том, что устами пророка вещает не один из множества духов, а всемогущий и всеведущий Бог (с точки зрения христианской ортодоксии "во пророках" "глаголал" Святой Дух – ипостась триединого Бога); при этом Бог говорит не о пути решения тех ли иных бытовых проблем (а если и о них, то уже на уровне межгосударственных отношений и политических вопросов), а дает предписания общезначимого морально-этического характера.
У семитических племен (особенно в предысламской Аравии) издревле существовали кахины, то есть шаманы, общавшиеся в трансе с божествами и духами. К кахинам часто обращались и племена, и отдельные лица с вопросами относительно будущего и целесообразности тех или иных поступков. В трансе кахины произносили некое бормотание или тексты рифмованной прозы (садж), которые зачастую нуждались в толковании самого кахина. Произнесение кахинами саджа сближало их с поэтами, которые тоже воспринимались своего рода прорицателями, вещавшими под вдохновением духа. Позднее Мухаммад категорически отрицал свою связь с кахинами: он не одержимый духами или джиннами, а посланник Всевышнего. Несмотря на это, мы должны констатировать безусловную генетическую связь, существовавшую между шаманизмом и профетической традицией семитских народов (не только Мухаммада, но и ветхозаветных пророков, характерным признаком которых было получение божественного откровения в состоянии транса).
Е. А. Торчинов, "Религии мира: опыт запредельного".
Tags: инициация
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 5 comments