Хрестьянин (ltraditionalist) wrote,
Хрестьянин
ltraditionalist

Categories:

Марк Сэджвик. Традиционализм и тайная интеллектуальная история ХХ века

Оригинал взят у wg_lj в Марк Сэджвик. Традиционализм и тайная интеллектуальная история ХХ века

Сэджвик, М. Наперекор современному миру: Традиционализм и тайная интеллектуальная история ХХ века Москва, Новое литературное обозрение, 2014. 536 с.


Прочитал на днях. Книга Сэджвика - не о философии традиционализма, а об истории традиционализма, людях традиционализма и о феномене традиционализма в целом. На мой взгляд, в целом книга написана достаточно объективно, автор не стремится критиковать ради критики, хотя и дежурных восторгов в адрес Генона и К, обычно выходящих из-под пера авторов-традиционалистов, здесь, конечно, нет.
Пожалуй, даже в главах, посвященных традиционализму в России, нет каких-то явных ляпов.
Книга написана достаточно увлекательно и читается хорошо. Правда, не знаю, насколько она будет интересна людям, ранее не интересовавшимся традиционализмом.

Довольно многое в книге и для меня было новым. Например, история Фритьофа Шуона, об этой ветви традиционализма я почти ничего не знал, кроме того, что Шуон был традиционалистом и суфием. Интересна информация о принце Чарльзе как человеке, который поддерживает около-традиционалистские проекты, и многое другое.

Сэджвик не делает таких окончательных выводов, но на основе книги можно сказать, что традиционализм пошел по следующим путям –
- вырождение в секты (группы, связанные с Шуоном, де Селиньи и т.п.) со всеми вытекающими отсюда негативными последствиями,
- академические традиционалисты, из наиболее известных в России можно назвать М.Элиаде, или, как их называет Сэджвик, «мягкие традиционалисты», в итоге именно они наиболее сильно повлияли на интеллектуальный пейзаж,
- политизированные традиционалисты – ветка, идущая от Ю.Эволы и Дугин и его различные союзники в разное время в России,
- различного рода традиционалисты, тесно смыкающиеся с исламом, обычно это представители вестернизированной интеллигенции исламских стран (Марокко, Иран и другие), которым традиционализм позволяет найти «дорогу к корням».

Для Сэджвика последнее касается и традиционализма в России. Сэджвик делает вывод, что традиционализм на Западе идет против общего направления развития общества, и поэтому там он обречен оставаться уделом чрезвычайно узких групп. В России и в исламских странах ситуация иная, там традиционализм соответствует настроениям широких масс, пусть и не воспринимающих тонкости философии традиционализма. С другой стороны, такая интеллектуальная и глубокая рефлексия как традиционализм возможна была только там, где общество подверглось достаточно глубокой модернизации. То есть модернизация порождает традиционализм, как ответную реакцию. Если лобовая атака на модерн на Запале обречена на провал, то «мягкий традиционализм», напротив, имеет шансы на определенный успех. Например, в качестве религиоведения в духе М.Элиаде, которое рассматривает религии автономно, на их собственном языке. На Западе такой подход завоевал себе очень широкое поле, придя на смену строго рационалистическому, скептическому и атеистическому подходу в духе Просвещения, который господствовало ранее.

Сэджвик выводит происхождение традиционализма из перениализма (от латинского - вечный) учения о происхождения всех мировых религий из одного источника – некой «Вечной философии». Его основателем или первым известным историческим последователем являлся Марсилио Фичино – итальянский неоплатоник 15 века. Он выводил «Вечную истину» из трудов полумифического Гермеса Трисмегиста, которые в те времена относили к эпохе Моисея или даже более ранним временам. Из-за ошибки в датировке «Корпус Герметикум» выглядел текстом, предшествовавшим христианству и идеям Платона, и таким образом положил начало первой концепции Вечной философии. Позднее, в 17 веке, было доказано, что «Корпус» является уже пост-христианским текстом, и идеи перениализма были частично дискредитированы. Однако, эти идеи были заимствованы и инкорпорированы масонством и таким образом дожили до 19 века, где их подхватила Блаватская и ее последователи – среди прочих, Жерар Анкосс (более известный в России как Папюс), у которого их почерпнул Рене Генон. Генон поставил на месте «Корпус Геметикум» индуизм, неизвестный Фичино в 15 веке.

Сэджвик отмечает, что Генон не имел живой связи с индуизмом и черпал о нем сведения в основном из книг. Что-то подобное можно сказать и другом известном традиционалисте – Кумарасвами. Его отец происходил из цейлонских тамилов, он был первым индийцем, который стал британским адвокатом, и был женат на англичанке. Ананда Кумарасвами родился на Цейлоне, но в два года вместе с родителями переехал в Англию, причем его отец умер по дороге. Кумарасвами фактически не сохранил памяти ни о своей родине, ни об отце. В дальнейшем воспитание и образование были полностью английскими. Кумарасвами получил образование геолога, но затем заинтересовался индийским искусством. В итоге он переехал в США, где получил место хранителя отдела индийского искусства в Бостонском университете. Сэджвик отмечает, что становление Кумарасвами как традиционалиста был связано с чтением английского поэта Уильяма Блейка, дружбой с У.Б.Йетсом и интересом к оккультизму. Кстати, Сэджвик пишет, что жена Кумарасвами Этель забеременела от известного Алистера Кроули, в результате чего они развелись, а Кумарасвами охладел к оккультизму и стал традиционалистом.

На первый взгляд парадоксально, что деятельность ближайших предшественников традиционализма, в частности Анкосса и других была в конце 19 века связана с такими движениями, как феминизм, анархизм, борьба за права животных и т.п., т.е. движениями весьма маргинальными на тот момент, но очень распространенными в современном мире.

В частности один из первых «традиционалистов» член Теософского общества художник шведского происхождения Иван Агели увлекался анархистскими идеями и был приятелем (и, скорее всего, любовником) Мари Юо – одной из первых известных активисток за права животных, попутно она была анархистской, вегетарианкой и т.д. Агели стрелял в матадора, выступая тем самым за запрещение корриды во Франции. Позднее Агели стал своего рода образцом для Рене Генона, вступив в суфийский тарикат. Агели демонстративно носил арабскую одежду и проповедовал анархизм. Именно Агели посвеятил Генона в один из суфийских тарикатов. Вот такая «живая традиция» и инициация.

Одним из первых европейских суфиев была еще более эксцентричная Изабель Эберхардт. Ее отец – Александр Трофимовский был выходцем из России, радикальным социалистом и атеистом и последователем взглядов одновременно Толстого и Бакунина. Свою дочь он воспитывал по собственной радикальной и нонконформистской системе, в частности одевал ее как мальчика. Семья Трофимовских в итоге распалась, и Изабель с матерью переехали в Алжир. Позднее, вернувшись во Францию Изабель шокировала публику своими манерами – одевалась в мужскую арабскую одежду, регулярно появлялась на людях пьяной, спала со множеством мужчин и т.д. Одновременно она заявляла, что она - мусульманка и суфий, что было правдой – она действительно регулярно общалась с двумя суфийскими тарикатами и соблюдала некоторые суфийские практики. Эберхардт, выступая на словах против французского колониализма, на деле работала на французскую разведку, поставляя ей сведения об алжирском сопротивлении.

Изабель Эберхардт не была редким исключением среди тогдашних нонконформистов в своих симпатиях к исламу. Например, графиня Валентина де Сен-Пуар, известная феминистка, позировавшая для Огюста Родена, и первая женщина, перелетевшая через Атлантику на самолете, приняла ислам в Марокко в 1918 г. К слову, она была знакома с Рене Геноном и общалась с ним, когда тот уже жил в Египте

Вероятно, такие люди как Агели и Эберхардт, как позднее и Генон, не принимали европейскую цивилизацию и искали некую «духовную опору», если так можно сказать, в религиозных практиках других, неевропейских народов. Парадокс в том, что их поиск «традиции» и интерес к различной «альтернативной духовности» был на самом деле очень современным и даже обгоняющим свое время на несколько десятилетий.

------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

В тему:

Традиция прорыва назад

Игорь Гулин об исследовании Марка Сэджвика "Наперекор современному миру"

Подзаголовок книги британского историка Марка Сэджвика — "Традиционализм и тайная интеллектуальная история XX века". Слово "традиционализм" требует пояснения. С одной стороны, так можно называть весь спектр духовных течений, отрицающих современность, ищущих истинную древнюю мудрость в том или ином виде. Однако Сэджвика интересует одна конкретная линия, идущая от французского философа и метафизика Рене Генона — оккультиста, теософа, масона, проповедника веданты, адепта возрожденного гностического христианства, правоверного суфия, отшельника и учителя для сотен искателей мудрости. Что отличало Генона от многих его конкурентов — фиксация на инициации, ритуалах передачи тайного знания. Именно поэтому в его школе, несмотря на все возможные мутации, сохранялась преемственность.

Сэджвик кропотливо и въедливо реконструирует путь Генона, его главных учеников и последователей — вплоть до русских евразийцев. Тщательно, насколько это вообще возможно — традиционалисты до сих старательно хранят свои тайны. Его книга похожа на плутовской роман идей — точнее одной маниакальной идеи Истинного Знания, для которого мировые религии (о них традиционалисты часто имели превратные представления), раскопанные по старым книгам мертвые секты и их забытые ритуалы становились вполне взаимозаменяемыми кирпичиками. Один из главных сюжетов книги Сэджвика — массовое обращение в ислам сотен европейцев 30-х — 50-х годов, увидевших в мусульманстве прежде всего религию, обеспечивающую убедительные маркеры принадлежности.

По ходу действия возникает множество известных имен — Уильям Батлер Йейтс, Мирча Элиаде, Андре Жид — и какое-то количество относительно известных сюжетов — например, о попытках барона и авангардного писателя Юлиуса Эволы, ученика Генона и любимца Александра Дугина, стать официальным идеологом итальянского фашизма и навязать Муссолини римское язычество (гораздо менее исследовано огромное влияние Эволы на неофашистский терроризм в Италии 70-х). И тем не менее — в целом мир, о котором рассказывает Сэджвик, совсем мало изучен и невероятно интересен. Хотя, если честно, 500 страниц о конкуренции десятков самопровозглашенных гуру, довольно однообразном дроблении школ, превращении тамплиеров (были и такие) в суфиев и карнавальных переходах из иудаизма в индуизм — все это немного утомительно. Более интересным могло бы быть повествование о том, как сам Сэджвик вовлекся в этот мир, искал живых традиционалистов, входил в доверие. Но на него намекает только двадцатистраничное предисловие, волнующие персонажи которого затем теряются в неразличимом перечне духовных интриг. Описывая тайны традиционалистов, Сэджвик старается выглядеть максимально рациональным архиватором — будто исследует документы областного парткома.

В этой книге о скрытом — много скрытого

Вообще у книг, посвященных разного рода тайным учениям, есть обычно две проблемы, взаимоисключающие. Их авторы либо слишком заворожены своим объектом, относятся к нему некритически, сами в той или иной степени склонны к эксцентрическим духовным поискам, теориям заговора и т.п., либо же их охватывает научная брезгливость, желание не столько понять своих героев, сколько их экзотизировать и разоблачить, отстраниться от них. К Сэджвику, как ни странно, относится и то и другое. С одной стороны, он предельно нейтрален, легкое недоумение, поднятая бровь — его главное, тщательно культивируемое выражение в этой книге. С другой — критики Сэджвика обвиняли его в том, что с тайным западным суфизмом его связывают какие-то вполне личные отношения, и сам автор этого не отрицает. Иногда в его тексте отстраненная интонация ненароком сменяется сочувствующей, вовлеченной — она выдает в нем, пусть потенциального, но традиционалиста. В этой книге о скрытом — много скрытого.

И из-за этого, как и сами традиционалистские писания, "Наперекор современному миру" — как бы не совсем про анализ. Из этой книги не очень возможно понять, как устроен этот модернистский антимодернизм. Не в смысле — из чего он сделан, откуда взялся, кто его сторонники — тут как раз масса сведений. А в смысле некоторых концептуальных оснований того организованного прорыва назад, что так тесно связан с судьбой современного западного человека. Но есть одна очевидная вещь: этот проект Тайного Знания всегда связан с желанием власти, с эротизмом иерархии (таким же образом, как связаны с ними теории заговора). Главный герой Сэджвика Рене Генон был, в общем, просветителем, почти альтруистом, фактический круг влияния остальных его персонажей редко превышал сотню человек, а обладавший наибольшими политическими амбициями Эвола был по большому счету неудачником. Но может быть и немного по-другому.

Книга Сэджвика вышла 10 лет назад, здесь она появляется и очень вовремя, и немного с опозданием. Тот же Дугин (главный герой славянских глав книги) — в 2004 и в 2014 годах это совсем разные истории. В современной России элементы традиционализма вновь вошли в тело официальной идеологии, чуть ли не в первый раз со времен Италии и Германии 30-х. И в этом смысле "Наперекор современному миру" — конечно, полезное чтение.

Марк Сэджвик. "Наперекор современному миру"
М.: НЛО, 2014
Подробнее: http://www.kommersant.ru/doc/2496881


Tags: традиционализм
Subscribe

  • три типа любви

    Понравилось, как intuit_school представила " три типа любви". 1. Инфантильная любовь. "БРАТЬ" 95% всего, что…

  • О любви к дальнему.

    natalija_khaf в своей записи Чуток о любви к дальнему задаётся вопросом: " Известен призыв Фридриха Ницше любить не ближнего, а…

  • Любовь - это миф.

    Что такое любовь? Любовь - это миф. Миф в первоначальном смысле этого слова, по Лосеву. " Миф есть для мифологического сознания наивысшая…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments