Хрестьянин (ltraditionalist) wrote,
Хрестьянин
ltraditionalist

Category:

Монтанисты (2).

Продолжение. Начало см.: Монтанисты (1).

Ожидание близкой кончины мира, ожидание скорого второго пришествия Христова поднимало нравственную жизнь ранних христиан до уровня святости. Но по мере того, как проходили десятилетия за десятилетиями, восторженное ожидание близкого второго пришествия постепенно стало спадать и нравственный уровень христиан стал понижаться; появилось много двоедушных христиан, колеблющихся между Церковью и миром. В этих условиях Монтан объявил себя "избранным сосудом", посланным от Бога для того, чтобы очистить Церковь от примеси чувственности. "Церковь, - говорил он, - должна быть целомудренна, как девственница".

В своей попытке вновь воспламенить сердца страстной проповедью и возродить апостольское прошлое, Монтану пришлось опереться всё на ту же идею, без которой толпе недоступен порыв к устремлению от всего мирского, - на идею близости кончины мира и упразднения земного бытия. Ему казалось, что весь мир, недавно просветлённый Христовым откровением, уже вновь забылся в тяжкой дремоте плотского ослепления. "Человек спит, а я - бодрствую!" - восклицал он и огненными словами предвещал наступление дня судного.

Кончина мира, как проповедовали монтанисты, была уже близка, ибо Церковь вступила в свой последний период. Церковь развивается постепенно и имеет свои возрасты. Так, под водительством Моисеева закона она была в периоде отрочества, под благодатью Христовой - в периоде юности, а при откровениях через Монтана и других пророков Церковь вступила в период мужества. Иными словами: закон и пророки - это детство, Евангелие - молодость, откровение Параклета - возмужалость, зрелость христианской Церкви, её готовность встретить Христа, своего Жениха [1]. Была исчислена вероятная дата второго пришествия Христа и нисхождения Нового Иерусалима - 176 год. Вероятно, Монтан и его сподвижники пришли к этой дате следующим образом: "семьдесят седьмин" до Христа (Дан. 9:24) 70 x 7 + 176 лет после Христа = 666 лет. "Число зверя" - 666 - скрывает имя Антихриста, который должен явиться в канун светопреставления.

Указывая на "последние времена", монтанисты требовали строгих и продолжительных постов. По свидетельству Тертуллиана, кафолическая Церковь в начале lll века держала: 1) общехристианский пост неопределённой продолжительности перед праздником Пасхи, на основании Мф. 9:15; 2) "дни стояний" (обычно в среду и пятницу), когда пищу не вкушали с утра до захода солнца; 3) посты чрезвычайные, назначаемые епископами по случаю каких-либо внутренних церковных неустройств или внешних общественных бедствий. Сохраняя все эти посты, монтанисты ввели у себя ещё "свои посты", а именно: а) какие-то особые "stationes", когда они постились не с утра, как в обычные "дни стояний", а с вечера предыдущего дня; б) "приносили Богу каждый год две седьмицы (недели) сухоядений".

Повышение религиозности понималось монтанистами только в связи с углублением аскезы. Все их проповеди были направлены на переустройство церковной жизни на более строгих началах. Если доселе считалось правилом: "что не запрещено, то позволено", то теперь выставлялось новое правило: "что не позволено выразительно, то запрещено!" В рамках этого правила монтанисты ввели безусловный запрет на употребление вина. Даже для причастия они, по примеру некоторых групп эбионитов, употребляли только хлеб (иногда сыр вместо хлеба) и воду. Ссылаясь на ап. Павла (2 Кор. 4:10-12; 1 Кор. 4:9-10; Рим. 6:3-9), Монтан осуждал, подобно энкратитам, всякую снисходительность к "немощи плоти" и негодовал также на всякое признание мирского элемента в христианской жизни, отрицая пользование даже самыми невинными удовольствиями, как, например, занятия музыкой или живописью. Нечего и говорить про сексуальное удовольствие: поскольку секс не имеет никакого отношения к делу спасения, то половые отношения считались хуже употребления вина. Считалось, что незачем вступать в брак и родить детей, потому что скоро придёт "конец света" - гибель нечестивых и блаженная жизнь святых. Мученичество расценивалось как венец совершенства. Умереть в постели считалось недостойным христианина.

Монтанизм представлял явление во многих отношениях противоположное гностицизму. Насколько в гносисе преобладал характер умозрительный, теоретический, настолько монтанизм отличался характером деятельным, практическим. Гносис - это доктрина аристократов мысли. Центры гностицизма - Александрия, Антиохия, Рим. Монтанизм, напротив, демократичен и зарождался в деревенском захолустье. Первые центры нового христианского движения возникли в маленьком городке Пепуза, где обитал патриарх монтанистов, и в Тимионе, близ Филадельфии в Южной Фригии. Здесь прекратилась всякая обыденная жизнь, земные интересы и нужды были преданы забвению, супружеские узы расторгнуты по взаимному соглашению, верующие без различия пола и возраста предавались мистическим созерцаниям, в упоении религиозного экстаза.

Как и в первые десятилетия существования христианских общин, главную роль среди сторонников Монтана играли пророки. Именно пророческий дар монтанисты считали основным признаком апостольского преемства; ссылаясь на некоторые евангельские тексты, они доказывали, что дух пророчества не должен оскудевать в Церкви до самого конца мира. В общинах монтанистов говорили: "Отчего не быть вновь тому, что уже было? Теперешнее поколение не обездолено сравнительно с прежними. Разве Параклет, Дух Святой, не является вечным источным откровения?"

Откровение Параклета началось уже с ап. Иоанна Богослова, который пророчествовал, находясь "в духе", т. е. в состоянии "внеумном", в изменённом состоянии сознания. Монтанисты охотно признавали, что Иисус Христос ничего не говорил в состоянии экстаза. Но они находили во Христе, во-первых, совершенное отречение от земных чувств, недоступное обыкновенным людям, а, во-вторых, последние пророчества никак не могут быть подобны пророчествам первым, потому что "последние выше первых". Новозаветные пророчества тем и выше ветхозаветных, что они более "чмсты", так как деятельность человеческого ума здесь приостанавливается и ничего субъективного, ничего от себя личного, пророк вносить здесь не может.

Пророчествовал сам Монтан, пророчествовали ближайшие его сподвижницы Присцилла и Максимилла. По своей внешней форме их пророческий дар выражался в крайне возбуждённом, экстатическом состоянии. Тертуллиан называл такое состояние "как бы безумием", ибо ум человеческий "потемняется" обилием божественного света, изливающимся на пророков. Пророки и пророчицы теряют здесь сознание человеческое, земное и обретают сверхсознание божественное, небесное; они говорят не от своего имени, а прямо от лица Параклета [2]; женщины-пророчицы, Присцилла и Максимилла, когда входили в состояние экстаза, начинали говорить о себе в мужском роде.

Увлечение толпы, и даже известной части духовенства, этими женщинами было необыкновенно. В Фиатире пророки действовали с таким успехом, что к ним примкнул весь город. Во Фригии и сопредельных с нею областях успех монтанизма был ошеломляющим. Вскоре волна восторженного мистицизма разлилась по всей Малой Азии, затем охватила Сирию и Египет, проникла в Рим и африканские церкви, даже в далёкую Галлию.

(Продолжение см. Монтанисты (3). )

--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
[1] Данная концепция трёх возрастов Церкви (и, соответственно, трёх периодов в истории человечества) получит своё дальнейшее развитие в историософских работах преп. Иоахима Флорского (ок. 1132 - 1202).

[2] На этом, кстати, держалось обвинение некоторых полемистов против Монтана, будто он выдавал себя за Духа Утешителя. В действительности Монтан никогда не отождествлял себя с Параклетом, но видел в себе и в других пророках только чистый орган вещания Параклета, через который Дух Утешитель говорит от Своего собственного имени. Пророчествовать значит быть Божьими устами, передавать то, что Дух Святой влагает в уста.
Tags: христианство
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments