Хрестьянин (ltraditionalist) wrote,
Хрестьянин
ltraditionalist

Categories:

Гражданская война в Испании. Зверства антиклерикалов и атеистов.

"В центре Мадрида стоит доминиканский храм; на одной из его стен перечислены имена тех членов здешней общины, кто во второй половине тридцатых годов прошедшего века был убит по одному-единственному обвинению: за то, что был священником и монахом. Не знаю, во многих ли мадридских храмах есть подобные таблички, но можно было бы повесить их чуть ли не во всех. Во всяком случае, имён бы хватило. Католическая Испания дала миру и Церкви тысячи новомучеников. Большинство их погибло в первый год гражданской войны.

14 апреля 1931 года Испания неожиданно для самой себя стала республикой (ещё за несколько недель до того такое развитие событий представлялось абсолютно невероятным). К власти пришла широкая коалиция левых партий, чьи программы отличались друг от друга очень сильно, - но вот воинственный антиклерикализм, кажется, объединял их все.

«Испания уже больше не католическая страна» - заявил вскоре Мануэль Асанья, глава правительства. Когда же ему возразили, что большинство населения явно считает иначе, он ответил, что речь не о количествах, а о прогрессивной тенденции. Во имя той же тенденции были закрыты церковные учебные заведения, кроме разве что семинарий; новый закон запретил монашествующим преподавать. «Пусть мне не говорят, - объявил Асанья, - что это-де нарушает свободу: речь об общественном здоровье... Католические ордена обязаны, в силу своей веры, обучать всему тому, что противоречит принципам, на которых основано современное государство.» Конституция гарантировала неприкосновенность частной собственности – но и тут делала исключение для собственности церковной: скажем, здания храмов, монастырей, семинарий и даже литургическая утварь были объявлены принадлежащими государству, а за пользование отобранным у неё же имуществом Церковь отныне должна была платить налог. Власти открыто поддерживали всевозможную антирелигиозную пропаганду.

Последствия не заставили себя долго ждать. В апреле 1931 года Испания стала республикой, а уже в середине мая в столице и провинциях пылали храмы и монастыри. Поджигатели нимало не пытались скрыть свои действия - достаточно упомянуть, что одним из первых в Мадриде подожгли монастырь отцов-кармелитов, находившийся на площади Испании, то есть непосредственно в историческом центре города. Причём быстро выяснилось, что в случае подобного происшествия полиция приедет, посмотрит на происходящее... и преспокойно уедет обратно. Пожарная охрана, может, и вмешается, но не раньше чем пожар станет угрожать перекинуться на соседние здания. Всё тот же глава правительства заявил, что все монастыри вместе взятые не стоят жизни и одного республиканца, так что гражданская гвардия на улицы не выйдет, пока он у власти. В связи с поджогами не было возбуждено ни одного уголовного дела; порой утверждалось, что церковники-де сами виноваты.

Только за последние пять месяцев существования республики сгорело более 200 храмов. А как только в той или иной части страны начинались народные волнения, гибелью зданий и произведений искусства дело не ограничивалось. Так, во время астурийской "шахтёрской революции" в октябре 1934 года были убиты 25 монахов разных орденов и девять семинаристов.

Восемнадцатого июля 1936 года во многих городах Испании синхронно восстали гарнизоны. Страна раскололась надвое. Началась гражданская война. И вот тут-то оказалось, что хаос предвоенных лет можно превзойти. Сперва народу раздавали оружие только отдельные военные из тех, что остались на стороне республики, но через несколько дней и правительство распорядилось вооружить всех, кто готов сражаться. Новоиспечённые ополченцы, в основном марксисты и анархисты, принялись рьяно уничтожать «классовых врагов», а порой и просто кого попало – на свободе оказалось немало рецидивистов-уголовников, которые вдруг получили право делать всё, что заблагорассудится. В испанский язык вошли позаимствованные из советских реалий слова "чека" и "чекист".

Если, однако, арестованных не расстреливали без суда, в конечном итоге это их судьбы не меняло. Военных убивали за отказ служить в республиканских войсках, богатых и образованных – из ненависти к их положению... Клириков же, - а часто вслед за ними и мирян, - убивали только за то, что они были католиками. «Мы ничего не имеем против вас как людей, - честно объясняли ополченцы кларетинским семнаристам в маленьком городке Барбастро. – Но мы ненавидим ваши обеты и ваши чёрные гадкие сутаны. Отбросьте всё это – и мы освободим вас!» Мадридского доминиканца Хосе Гафо, известного и неутомимого борца за социальную справедливость, после двух месяцев заключения освободили – и расстреляли в упор, как только он покинул тюрьму.

Найти поводы для преследований, впрочем, было нетрудно. Ещё до провозглашения республики священников и монашествующих со вкусом обвиняли во всех возможных формах разврата. В специальных антиклерикальных газетах регулярно появлялись сообщения о якобы обнаруженом где-то кладбище убитых монахинями младенцев, или же о найденых в каком-нибудь неназываемом монастыре несомненных следах оргий. В первые дни войны возникло новое обвинение: с колоколен-де стреляют по рабочим. Правды ни в одном, ни в другом не было ни на грош, но это никого не волновало. В наше время, кстати, часто встречается третье обвинение: Церковь-де всегда была на стороне богатых и власть имеющих, забывая о бедняках, и была наказана именно за это. Однако, статистика – упрямая вещь, а она свидетельствует о том, что больше всего мучеников как раз в тех конгрегациях, которые служили бедным. Антиклерикальная пресса тридцатых годов регулярно нападала на монахинь за то, что они-де отнимают работу в социальной сфере у «нормальных женщин, знающих, что такое материнская любовь».

Андрес Нин, глава одной из марксистских партий, открыто говорил 8 августа 1936 года: «В Испании было множество проблем, в том числе проблема церковная. Её мы решили полностью: мы отменили священников, церкви и богослужения.» Тем временем только в промежутке с 19 по 31 июля в Испании были таким образом «отменены» 733 человека, в августе же – более 1650, в том числе девять епископов. 26 июля барселонская газета «Рабочая солидарность» открыто сокрушалась, что-де хотя и не осталось в городе ни одной неповреждённой церкви или монастыря, «едва ли два процента попов и монашек выведены к настоящему моменту из строя. Религиозная гидра не умерла, необходимо это учитывать и не терять из виду в последующей борьбе».

«Они сами напросились!» было постоянно повторяющимся лозунгом. Даже те левые газеты, которые стремились успокоить читателей и убедить их, что разгул террора скоро прекратится, в вопросе преследования Церкви компромиссов не признавали: монастыри непременно должны быть распущены, а епископы расстреляны. Министр Мануэль де Ирухо в начале 1937 года докладывал правительству, что на республиканской территории, за исключением Страны Басков, алтари осквернены и разбиты, все без исключения церкви закрыты и превращены где в склад, где в общественную столовую, где в рынки или гаражи, богослужения запрещены, и также категорически запрещено держать «предметы культа» в частных домах.

В разных епархиях кровавый урожай был тоже разным. В столице был убит каждый третий священник (всего 334 человека – и это не считая монашествующих), в Барселоне, Куэнке и Хироне – каждый пятый. В маленьких епархиях могло получиться так, что по абсолютным цифрам жертв оказывалось вроде бы меньше – вот только проценты выходили совсем уж страшные. Так, в уже упомянутом Барбастро, где и было-то всего шесть с половиной тысяч человек населения, были расстреляны 123 священника... из ста сорока. Из толедского клира выжила ровно половина – а ведь Толедо оставался на республиканской территории всего два месяца.

Носить хабит или сутану было равносильно самоубийству; священники и монашествующие прятались у друзей – но эти друзья сами рисковали при этом жизнью. Те, кто не мог бежать, были обречены. Пожилой брат-доминиканец Гумерзиндо Сото в Каланде, под Теруэлем, просто вышел на площадь и сел на лавочку, решив отдать себя в руки Провидения. Его немедленно препроводили в тюрьму, судили и расстреляли вместе с теми собратьями, которых удалось поймать. Среди них оказался двадцатилетний послушник Хоакин Прат, половину своей недолгой жизни мечтавший о священстве; другой послушник - Ламберто де Наваскуэс, аристократ, юрист, намеренно от священства отказавшийся, желая стать простым братом и иметь возможность служить, как прежде служили ему; Хосе Мария Муро, пришедший в орден уже священником всего за год до гибели, Антонио Лопес, над которым в общине давно уже подшучивали, говоря, что для святости ему только мученичества не хватает... Если хотя бы просто перечислить всех – список, пожалуй, займет газету целиком.

В общей сложности за три года войны погибло почти семь тысяч клириков. Мучеников-мирян, по понятным причинам, подсчитать куда труднее; но и среди них Церковь уже прославила многих. Так, в августе в 1936 г. в Барбастро был расстрелян старый цыган по имени Зеферино Хименес, у которого при обыске нашли в кармане розарий. В сентябре того же года жительница городка Хилет под Валенсией Эрминия Мартинес спросила, за что арестовывают ее родственника; когда же ей ответили, что уничтожают всех «попов, монашек и святош», женщина возразила, что тогда несправедливо не забирать и ее: она, слава Богу, тоже католичка и от веры не отрекалась. В октябре расстреляли Терезу Феррагуд и ее четырёх дочерей-монахинь; последние дни жизни этой бесстрашной восьмидесятитрехлетней женщины напоминают о ветхозаветной матери сыновей маккавейских. В январе 1937 в Торренто – тоже под Валенсией - была сожжена заживо Кармен Гарсия, портниха, посоветовавшая клиентке пока не шить себе свадебное платье, а подождать, пока все успокоится и станет возможно обвенчаться. Счет подобных случаев шел на тысячи.

В первую очередь в опасности оказались те миряне, чьи имена можно было найти в каком-нибудь церковном списке, даже просто в перечислении тех, кто хочет организовать ночную адорацию. Под удар попали и матери священников – вырастить сыновей не «для народа» сделалось непростительным преступлением.

«Похули Бога и умри» - советовала когда-то библейскому Иову жена. В «красной зоне» Испании, охваченной войной, было наоборот: похули Бога – и останешься жив. Даже явственно антицерковно настроенные историки признают, что одним из надежнейших способов сохранения жизни и свободы было как-нибудь публично доказать свою антирелигиозность. На множестве фотографий ополченцы гордо позируют в криво накинутых священнических облачениях, или же целятся в статую Христа. Чем более почитаемым был тот или иной образ, тем более торжественно его разбивали и жгли.

Удивительным образом среди испанских мучеников гораздо меньше женщин,чем мужчин: на восьмерых убитых монахов приходится одна монахиня. Это, однако, объяснимо, если обратиться к антирелигиозной пропаганде того времени: традиционным был образ несчастной девушки, которую злые родственники или же вероломные священники запирают в монастырь насильно. Таким образом, монаха или священника следовало наказать, а вот монахиню защитить. Неудивительно, что революционеры частенько врывались в женские монастыри со словами: «Мы пришли сжечь вашу тюрьму и освободить вас!» Велико же было их удивление, когда сёстры явственно не оказывались этому рады... Некоторых монахинь, правда, оскорблённые «освободители» расстреливали на месте - за то, что те решительно отказывались прямо сейчас и немедленно выйти за них замуж.

О том, что в Испании речь идёт о настоящем мученичестве, говорил уже Папа Пий XI, принимая в Кастельгандольфо беженцев из «красной зоны» 14 сентября все того же 1936 года. До начала официального прославления оставалось ещё полсотни лет. Первая беатификация испанских новомучеников – трёх молодых кармелиток - состоялась в 1987 году. Сейчас тех, кто погиб за Христа в тридцать шестом, в святцах уже не менее полутысячи; больше двухсот человек признал мучениками уже нынешний Папа (правда, дата их беатификации еще не объявлена), ещё сотни процессов ждут своего часа".






Из Совместного обращения испанских епископов к епископам всего мира

Варварства коммунистов в Испании.

Оценивая в целом эксцессы коммунистической революции в Испании, можно констатировать, что нет в истории западных народов другого проявления такого коллективного варварства, такого множества покушений на права Бога, общества и человеческой личности (и это в течение немногих недель). Было бы трудно найти в истории человечества такую эпоху или такую нацию, которая бы представляла картину столь ужасной разнузданности. Мы не намереваемся делать здесь никаких замечаний психологического или социального характера, это потребовало бы особого исследования. Эта анархическая революция является "исключительной в истории". Надлежит добавить, что избиение жертв и уничтожение предметов было коммунистической революцией "задумано заранее". Незадолго до бунта из России прибыло 79 специалистов-агитаторов. Национальная Комиссия Объединения Марксистов приказала в это время создавать во всех городах революционные милиции. Уничтожение храмов или, по меньшей мере, церковной утвари было систематическим и серийным. В течение одного месяца дошло до того, что ни одна церковь не могла служить культу. Начиная с 1931 г. Лига Безбожников имела в своей программе следующим образом сформулированную статью: "Плебисцит, для каких целей надлежит предназначить церкви и приходские дома". А один из провинциальных комитетов приказывал: "Место или места, посвящённые до сего времени культу, обращаются в общие склады, публичные рынки, народные библиотеки, бани, дома гигиены и т.п., в зависимости от нужд каждого города". С целью уничтожения известных личностей, признаваемых противниками революции, составлялись уже заранее "черные списки". В некоторых фигурировал на первом месте епископ. По вопросу о священниках один из коммунистических предводителей, в отношении позиции народа, намеревавшегося спасти настоятеля, заявил: "Мы имеем приказ об уничтожении всего этого семени". 20 тысяч уничтоженных церквей - 6 тысяч убитых священников. Самым убедительнейшим доказательством того, что совершённое уничтожение храмов и полное умерщвление священников было заранее решено, является поражающее число жертв. Хотя цифры ещё не установлены, мы можем количество уничтоженных или полностью опустошённых церквей определить приблизительно в 20 000. Количество убитых священников (в разорённых епархиях в среднем 40 из 100, в некоторых даже 80 из 100) достигает только среди белого духовенство около 6.000. На них охотились с собаками, гнались за ними через горы, настойчиво выслеживали, где они могли укрыться. Их убивали без суда, часто тотчас же, только потому, что они были священниками. 300 тысяч жертв среди мирян. Эта революция была невероятно жестокой. Резня приняла формы ужасного варварства. Называется более 300.000 жертв среди мирян, которых убили только по причине их политических, а особенно религиозных убеждений. В течение первых трёх месяцев в самом Мадриде казнено свыше 22.000человек. Почти нет деревни, где не были бы уничтожены наиболее известные представители правых взглядов. Что касается "формы", то не было ни обвинения, ни доказательств, чаще всего не было даже суда. О наказаниях можно сказать следующее: многих жестоко калечили, а потом обезглавливали; другим вырывали глаза, отрезали язык, иных разрезали, сжигали, закапывали живьём, рубили топором. Словом, к слугам Божьим применялись самые изощрённые жестокости. Из чувства стыда и сострадания мы не хотим входить в подробности.

Коммунистическая революция является бесчеловечной.

Эта революция была "бесчеловечной". Не проявлялось уважения к стыду женщины, даже посвящённой Богу. Осквернялись могилы и кладбища. В знаменитом монастыре в Риполле уничтожены гробницы, между которыми находились гробница основателя каталонской династии Вильфреда и гробница восстановителя знаменитого монастыря епископа Моргадеса. В Вике осквернена могила великого Бальмеса. Мы читаем, что играли в футбол черепом великого епископа Торраса-и-Багеса. В Мадриде и на старом кладбище в Хуэске вскрыли сотни могил, чтобы снять струпов золотые зубы и кольца. Некоторые формы мученичества заставляют предполагать помрачение разума, если не полное отсутствие всех человеческих чувств. Коммунистическая революция является варварской. Эта революция была "варварской", ибо разрушила дело многовековой цивилизации. Она уничтожила тысячи всемирно известных произведений искусства. Ограбила и сожгла архивы, сделав невозможными исторические исследования и проверку юридических и социальных доказательств. Существуют сотни исколотых картин, разбитых вдребезги скульптур, навсегда уничтоженных шедевров архитектуры. Мы можем сказать, что сокровищница искусства, особенно религиозного, обогащённая в течение веков, была в течение нескольких недель бездумно уничтожена на территориях, подвластных коммунистам. Динамит сделал своё дело в Таррагоне даже с римской триумфальной аркой, которая простояла нетронутой двадцать веков. Знаменитые собрания произведений искусства кафедрального собора в Толедо, дворца Лирия, музея Прадо были постыдным образом ограблены. Ни одна война, ни одно вторжение варваров, ни одни социальные волнения не произвели в Испании ни в каком веке такого разрушения. Хотя по правде никогда не располагали для этой цели такими средствами, как организация, опирающаяся на научную основу для ужасного дела уничтожения, и современная коммуникационная и разрушительная техника, доступная для каждого преступника. Коммунистическая революция попирает права нации. Эта революция растоптала самые элементарные принципы "права наций". Достаточно вспомнить тюрьмы в Бильбао, где толпа бесчеловечным образом убивала сотни заключённых. Ответные меры, применённые к содержащимся на кораблях и в тюрьмах заложникам, замученным по причине военных неудач. Массовые избиения, когда связанных военнопленных косили автоматическими карабинами. Бомбардировка открытых деревень, лишённых военных объектов. Коммунистическая революция является антииспанской. Эта революция была по сути своей "антииспанской". Дело уничтожения совершилось при возгласах: "Да здравствует Россия", под сенью международного коммунистического знамени. Надписи на стенах, восхваление чужеземцев, военные отряды, отданные в руки русских командиров, ограбление нации в пользу чужаков, международный гимн коммунистов, всё это достаточным образом свидетельствует о ненависти к национальному духу и к патриотическим чувствам. Коммунистическая революция является антихристианской. Но кроме того, эта революция была антихристианской. Мы думаем, что никогда прежде в истории христианства не происходил в течение всего нескольких недель столь неистовая вспышка ненависти к Иисусу Христу и Его святой религии. Разорение было настолько святотатственным, что делегат испанских коммунистов, посланный на конгресс безбожников в Москву, мог заявить: "Испания далеко обогнала дело Советов, ибо Церковь в Испании оказалась полностью уничтоженной". Мучеников насчитывается тысячи. Их свидетельство является надеждой для нашей бедной отчизны. Быть может, мы не нашли бы в "Римском мартирологе" ни одного вида мученичества, которого не использовали бы коммунисты, не исключая распятия. А с другой стороны, современные изобретения и машины открыли дорогу новым видам мучений. Ненависть коммунистов к Христу и Богоматери. Ненависть к Иисусу Христу и к Пресвятой Деве дошла до неистовства. Когда мы слышим о сотнях разбитых распятий, об оскорблённых зверским образом образах Богоматери, о развешанных в Бильбао плакатах, где святотатственно поносилась Богоматерь, об омерзительной литературе в коммунистических военных окопах, в которой высмеивались Святые Таинства, о частом осквернении святых образов, мы можем догадываться о ненависти ада, воплотившегося в этих злополучных коммунистах. "Я поклялся, что отомщу Тебе", - кричал один из них Спасителю, находящемуся в дарохранительнице, и, стреляя в неё из пистолета, прибавлял: "Сдавайся красным, сдавайся марксизму". Осквернение святых реликвий было ужасающим. Уничтожены или сожжены мощи св. Нарцисса, св. Пасхалия Байлона, блаж. Беатрисы де Сильва, св. Бернарда Кальво и многих других. Виды этого осквернения были столь невероятны, что их можно приписать только дьявольским внушениям. Колокола разбиты и переплавлены. Совершенно упразднены богослужения на всей коммунистической территории, за исключением небольшой части на севере. Великое число храмов, и между ними подлинные сокровища искусства, совершенно разорено, к этому бесчестному делу принуждали также бедных священников. Прославленные образа, которые веками пользовались особым почитанием, навсегда погибли, уничтоженные или сожженные. В некоторых местностях власти принудили обывателей к сдаче всех религиозных предметов, составляющих их частную собственность, чтобы уничтожить их публично. Можно представить себе, как это оскорбляет естественный закон, какой вред наносит семейным узам, и какое насилие творит над христианской совестью. Мы не намерены, Досточтимые Братья, продолжать критику коммунистической деятельности в нашей отчизне, и предоставляем истории заботу о верном изложении фактов. Если бы нас упрекнули в том, что мы столь беспощадными словами изобразили бесчинства нашей революции, то мы сослались бы на пример св. Павла, без колебаний в самых суровых выражениях осудившего тех, кто преследовал пророков Израиля, и который для врагов Бога находил самые твёрдые слова. Мы ссылаемся также на слова Святого Отца, который в своей энциклике "О безбожном коммунизме" говорит о "столь ужасающем уничтожении, совершенном в Испании с ненавистью, варварством и дикостью, которые в наш век казались бы невозможными". Мы повторяем слова прощения для всех и намереваемся сделать им как можно больше добра. И мы заканчиваем этот отрывок, цитируя из "Правительственного доклада" о событиях революции в ее первые три месяца следующее суждение: "Не следует обвинять испанскую нацию ни в чём ином, как только в том, что она стала орудием для совершения этих преступлений": Эта ненависть к религии и патриотическим традициям, доказанная тем фактом, что столько сокровищ погибло навсегда, "эта ненависть пришла из России, принесённая духовно развращёнными людьми с Востока". В оправдание стольких жертв, пойманных в сети "сатанинским учением", вспомним, что огромное большинство наших коммунистов, осуждённых по закону, в минуту смерти примирилось с Богом своих отцов. На Мальорке только 2 процента умерло не примирённых, на юге - не более, чем 20 процентов, а на севере даже не более, чем 10 процентов. Это является доказательством того, наш народ стал жертвой обмана.

Пишем вам сие из Испании, вспоминая братьев умерших или в отчизне отсутствующих, 1-го июля 1937 года, в торжественный день Пресвятейшей Крови Господа нашего Иисуса Христа.

Источник

Tags: христианство
Subscribe

  • Революционер.

    "В Советской России пятиконечная красная звезда, согласно Кибальчичу, впервые была использована на военной форме кронштадтских моряков во главе…

  • Тупой психоанализ.

    "Согласно психоанализу, птица во всех мифологиях символизировала эрекцию, а змея - мужской половой орган", - говорит Ю. М. Бородай в своей…

  • Могильные круги.

    Могильные круги в Эстонии. Руины сводчатой минойской гробницы «мегалитического типа». Камилари. Гераклион. Нач. 3 тыс. до Р.Х.…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments