Хрестьянин (ltraditionalist) wrote,
Хрестьянин
ltraditionalist

Categories:

Избушка на курьих ножках.



В. Я. Пропп в своей работе "Исторические корни волшебной сказки" пишет:

"Идя "куда глаза глядят" и невзначай подняв взор, Иван видит необычайное зрелище, -- избушку на курьих ножках.

Некоторые сказки сообщают, что избушка эта "крутится", т. е. вращается вокруг своей оси. "Стоит перед ней избушка на курьих ножках и беспрестанно повертывается" (Аф. 235). "Стоит и вертитце" (К. 7). Такое представление получилось от неправильного понимания слова "повёртывается". Некоторые сказки уточняют: когда надо -- повёртывается. Повёртывается она, однако, не сама собой. Герой должен заставить её повернуться, а для этого нужно знать и произнести слово. "По старому присловию, по мамкину сказанью: "Избушка, избушка, -- молвил Иван, подув на неё, -- стань к лесу задом, ко мне передом". И вот повернулась к Ивану избушка, глядит из окошка седая старушка" (Аф. 560). "Избушка, избушка, повернись к лесу глазами, а ко мне воротами: мне не век вековать, а одна ноць ноцевать. Пусти прохожего" (К. 7).

Что же здесь происходит? Почему нужно избушку повернуть? Почему нельзя войти просто? Часто перед Иваном гладкая стена -- "без окон без дверей" -- вход с противоположной стороны. "У этой избушки ни окон, ни дверей, -- ничего нет" (17). Но отчего же не обойти избушки и не войти с той стороны? Очевидно, этого нельзя. Очевидно, избушка стоит на какой-то такой видимой или невидимой грани, через которую Иван никак не может перешагнуть. Попасть на эту грань можно только через, сквозь избушку, и избушку нужно повернуть. Избушка открытой стороной обращена к тридесятому царству, закрытой -- к царству, доступному Ивану. Вот почему Иван не может обойти избушку, а поворачивает ее. Эта избушка -- сторожевая застава. Это пограничное положение избушки иногда подчеркивается: "За той степью -- дремучий лес, а у самого лесу стоит избушка" (140). "Стоит избушка -- а дальше никакого хода нету -- одна тьма кромешная; ничего не видать" (272). Иногда она стоит на берегу моря, иногда -- у канавы, через которую надо перепрыгнуть. Из дальнейшего развития сказки видно, что яга иногда поставлена стеречь границу стоящими над ней хозяевами, которые ее бранят за то, что она пропустила Ивана. "Как смела ты пропустить негодяя до моего царства?" (172) или: "Для чего ты приставлена?" (176). На вопрос Царь-Девицы "Не приезжал ли тут кто?", она отвечает: "Что ты, мы не пропускаем муху".

В объяснение образа вращающейся избы можно напомнить, что в древней Скандинавии двери никогда не делались на север. Эта сторона считалась "несчастной" стороной. Наоборот, жилище смерти в Эдде (Настранд) имеет дверь с северной стороны. Этой необычностью расположения дверей и наша избушка выдает себя за вход в иное царство. Жилище смерти имеет вход со стороны смерти.

Будем следить за действиями героя дальше. Избушка повернулась, и герой в нее входит. Он еще пока ничего не видит. Но он слышит: "Фу, фу, фу! Прежде русского духу слыхом не слыхано, видом не видано; нынче русский дух на ложку садится, сам в рот катится" (Аф. 137). "Русський дух ко мне в лес зашол!" (Сев. 7). Или короче: "Фу, как русска кость воня" (Аф. 139). На этой детали надо остановиться. Она очень существенна.

Афанасьев не ошибся, утверждая, что запах Ивана есть запах человека, а не русского. Но его утверждение можно уточнить. Иван пахнет не просто как человек, а как живой человек. Мёртвые, бестелесные не пахнут, живые пахнут, мёртвые узнают живых по запаху. Этот запах живых в высшей степени противен мертвецам. По-видимому, здесь на мир умерших перенесены отношения мира живых с обратным знаком. Запах живых так же противен и страшен мертвецам, как запах мертвых страшен и противен живым. Как говорит Фрэзер, живые оскорбляют мертвых тем, что они живые (Frazer 1933, 143). Соответственно в долганском фольклоре: "Умертвили того человека за то, что пришел к ней с повадками, со словами своего мира" (Долганский фольклор 169). Поэтому герои, желающие проникнуть в иной мир, иногда предварительно очищаются от запаха. "Два брата пошли в лес и остались там скрытыми в течение месяца. Каждый день они купались в озере и мылись сосновыми ветками, пока они не стали совсем чистыми и нисколько не распространяли запаха человека. Тогда они поднялись на гору Куленас и нашли там дом бога грома" (Boas 1895, 96, cf41).

Всё это показывает, что запах Ивана есть запах живого человека, старающегося проникнуть в царство мёртвых. Если этот запах противен яге, то это происходит потому, что мёртвые вообще испытывают ужас и страх перед живыми. Ни один живой не должен переступать заветного порога. В американском мифе мертвецы так пугаются, увидев живого в своей стране, что они кричат: "Вот он, вот он" и прячутся друг под друга, образуя высокую кучу (Dorsey 1904, 75). Есть некоторые сведения, что в обряде посвящения неофиты подвергались омовению, чтобы освободиться от "женского запаха" (засвидетельствовано в бывшей Британской Новой Гвинее (Nevermann 1933, 66)).

Яга при приходе Ивана находится в избушке. Она, во-первых, лежит. Лежит она или на печке, или на лавке, или на полу. Далее, она занимает собой всю избу. "Впереди голова, в одном углу нога, в другом другая". (Аф. 102). "На печке лежит баба-яга, костяная нога, из угла в угол, нос в потолок врос" (137). Но как понимать "нос в потолок врос"? И почему яга занимает всю избу? Ведь она нигде не описывается и не упоминается как великан. И, следовательно, не она велика, а избушка мала. Яга напоминает собой труп, труп в тесном гробу или в специальной клетушке, где хоронят или оставляют умирать. Она -- мертвец.

Если это наблюдение верно, то оно поможет нам понять одну постоянную черту яги -- костеногость. Костеногость связана с тем, что яга никогда не ходит. Она или летает, или лежит, т. е. и внешне проявляет себя как мертвец.

Итак, Ивана яга узнаёт как живого по запаху. Но есть ещё другая причина, почему яга воспринимает Ивана по запаху. Хотя в русской сказке этого никогда не говорится, но всё же можно установить, что она слепая, что она не видит Ивана, а узнаёт его по запаху. Точно так же и в гоголевском "Вие" черти не видят казака. Черти, могущие видеть живых, это как бы шаманы среди них, такие же, как живые шаманы, видящие мёртвых, которых обыкновенные смертные не видят. Такого шамана они и зовут. Это -- Вий (ср. Аф. 137, 3В 100)."

Теперь подведём итог. Яга - это шаманка, лежащая в деревянном гробу в лесу. Гроб этот представляет собой ствол дерева, распиленный вдоль на две половинки, выдолбленные топором внутри. В одну половинку клали тело яги, а другой половинкой закрывали сверху. Затем в лесу спиливали два или четыре близко стоящих дерева на высоте приблизительно трёх метров, делали на спиленных деревьях помост и закрепляли гроб на этом помосте. Вот, в принципе, и вся "избушка  на курьих ножках". Отсюда понятно, откуда у Бабы-яги ступа: это ни что иное как гроб форме круглой колоды.

Не всем сегодня известно, но далёкие предки европейских славян и их соседи когда-то, ещё до погребальных костров, хоронили своих усопших подобным образом. Отсюда и идут русские народные сказки, например, о царевне, спящей в хрустальном гробу, подвешенным на цепях. А если вспомнить под этим углом описание «избушки на курьих ножках» и «бабы яги – костяной ноги», у которой «нос уперт в потолок, голова – в стену, ноги – в дверь», то становится ясно, что речь именно о воздушном погребении.

Наши далёкие предки хоронили покойников в долблёных дубовых колодах — ступах (отсюда до наших дней дошло выражение «дуба дать» или «дать дуба раньше срока», то есть умереть). Гробы-ступы просуществовали до начала XVIII века. В 1703 году Петр I издал указ, запрещающий под страхом смертной казни рубить дубовый лес. (Только старообрядцы упрямо долбили дуб для своих усопшихю)

С распространением христианства эта древняя языческая традиция у славян пресеклась, и тогда на смену захоронениям в долблёных колодах пришли похороны в сколоченных из досок гробах. Аа вот у сибирских народов эта традиция сохранялась ещё очень долгое время.

Для сооружения арангаса саха (а также эвенки, юкагиры, эвены) выбирали четыре рядом стоящих дерева, отпиливали им вершины и на высоте примерно 2-х метров соединяли перекладинами. На эти перекладины и устанавливался гроб, представлявший из себя выдолбленную колоду из двух половинок цельного и достаточно толстого ствола. Специальные фиксаторы и клинья плотно прижимали верхнюю часть колоды к нижней и неподвижно закрепляли весь гроб на помосте. Иногда, чтобы корни деревьев меньше прогнивали, их обнажали, снимая сверху дерн и действительно превращая их в «курьи ножки». Образцы таких захоронений можно увидеть в Музее Дружбы под открытым небом в с. Соттинцы Усть-Алданского улуса.





Могущественных шаманов, как отмечает Р. И. Бравина, якуты перехоранивали трижды. «Родственники по мере обветшания и разрушения могилы шамана должны были трижды «поднимать его кости», т.е. трижды повторить похороны. Согласно преданиям, при этом обновлялись арангас и одежда, приносились в жертву кони определенной масти. Обряд проводился при посредстве трех, шести и девяти шаманов. Такой обряд сохранился у якутов до XX в., даже известны единичные случаи повторного захоронения шамана, совершенные в 30-х гг.

И. С. Гурвич отмечает, что «до недавнего времени в верховьях Омолон, по Бытантаю (Саккырырский район Якутии), еще стояли арангасы – погребения на столбах». Он, по словам своих информаторов-тюгясиров (ламунхинская группа эвенов), пишет, что на лабазах хоронили до того, как эвены были крещены, т. е. до середины XIX в. «Шаманов хоронили и позже не в земле, а в сайбах – наземных срубах в виде небольшого ящика с крышей, внутри сруба помещали гроб. Около поселка Тюгясирского наслега сохранилась разрушенная сайба. При покойнике были копье, лук, стрелы, посох».

mosika_901_00001

На Русском Севере долго сохранялся обычай захоронения покойников в домовинах, которые функционально являются той же эвенкийской сайбой, или якутского арангасом, или дольменом, или "избушкой на курьих ножках".

А у старообрядцев и до сих пор сохранилась эта древнейшая традиция.




Это карельские домовины.


Они уже лежат на земле.

А эти "дома мёртвых" в Архангельской области уже наполовину вросли в землю.


Николай Лесков пишет: "Въ гробѣ для мертвеца прорѣзывается отверстіе, вставляется стекло и дѣлается что-то въ родѣ маленькаго окошечка".

С распространением христианства покойников стали предавать земле, но на Севере всё равно до сих пор сохранился обычай сооружения надгробных памятников в виде домовин.

Игуменское кладбище на о. Валаам
Tags: Традиция, инициация, шаманизм, язычество
Subscribe

  • Не свисти.

    "Во влажных тропических лесах применяющие галлюциногены целители рассказывали мне, что с помощью свиста они вызывают духов", - пишет…

  • Поэзия как сакральный язык.

    В продолжение записи People began to sing long before they could talk. Итак, пению людей научили ангелы. Однако, ангел - это не школьная…

  • Почему кузнецов считали колдунами?

    Мирча Элиаде не раз писал о том, что во многих древних культурах существовала теснейшая связь между кузнечным ремеслом и оккультными техниками.…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments