Хрестьянин (ltraditionalist) wrote,
Хрестьянин
ltraditionalist

Category:

Об утопичности коммунизма.

Естественно, мечта о справедливом обществе существовала и будет существовать, доколе жив род человеческий. Мечта эта, безусловно, светлая и чистая. И в этом - её сила. Одержимые этой мечтой, "партизанские отряды занимали города".



Но идеальное общество - оно ведь как идеальный человек. Скажете, идеальных людей не бывает? Ну хорошо, как святой человек. Святые-то люди бывают.

Жизнью святых можно любоваться, восхищаться. Ах, какая Жанна д'Арк! Ах, какой Франциск Ассизский! Ах, какой смелый Николка Салос, протянувший кусок мяса царю Ивану Грозному в Великий пост. «Мясо я не ем, пост», — отвечает Иван Грозный. И тут Никола Салос ему говорит: «Ах, мясо ты в пост не ешь, а кровь человеческую пьёшь! Вон отсюда, и если ты тронешь хотя бы одного человека здесь, то сдохнешь, как твоя лошадь». В это время вбегает бледный как полотно царский конюх и говорит, что пала любимая лошадь царя.

Да, это всё очень красиво и "круто", как сейчас говорят. Ну а что, если самому стать таким "крутым"? То есть жить так, как жили те же Жанна д'Арк, или Франциск Ассизский, или Никола Салос. Кишка тонка? Ну, тогда хотя бы для начала пожить годик-другой в монастыре на послушании. Что-то не видно много охотников. Так как же вы собрались жить при коммунизме, если вам тяжко в монастыре жить? Ведь коммуна - ячейка коммунистического общества - очень похожа на общежительный монастырь. Википедия сообщает: "Кино́вия (др.-греч. κοινό-βιος — совместная жизнь, общежитие) — христианская монашеская коммуна. Всё необходимое монахи киновии — еду, одежду, обувь и прочее — получают от монастыря. Труд монахов киновии безвозмезден, результаты труда полностью принадлежат монастырю. Все монахи киновии (вплоть до настоятеля) не имеют права собственности и личного имущества, а, следовательно, прав дарения, наследования и так далее".

В общем, с коммунизмом всё выглядит примерно так, как если бы долго мечтала девушка об идеальном женихе и, наконец, влюбилась в святого, а жить с ним не смогла. "Ну, не шмогла я, не шмогла...".

Быть может, людям и нужен образ хрустального дворца, виднеющегося где-то вдали, но ведь это не значит, что они сумели бы жить в нём. Выдуманное и навязанное человеку счастье будет для него невыносимо; он взбунтуется против него из одной лишь любви к бунту, "... нарочно пожелает самого пагубного вздора <...> единственно для того, чтобы самому себе подтвердить, что люди всё ещё люди, а не фортепьянные клавиши..." (Достоевский Ф. М. Полн. собр. соч. Л., 1973, т. 5, с. 116-117).

Да это видно сплошь и рядом на чисто бытовом уровне. Как правило, чем родители богаче, тем дети у них дурнее. Родители, от безмерной любви, создают им райские условия для проживания. Но они почему-то совсем не ценят чрезмерную родительскую опеку, тяготятся ею и бугут из домашнего "рая", повторяя на собственной шкуре мифологему Адама и Евы, которые не смогли жить в раю. И только потом, набив себе шишек по жизни, они оценят родительскую заботу (если не убьются насмерть) и скажут: "Да, а мама с папой всё-таки были правы...".

Если бы современные люди неким чудесным образом оказались в коммунистическом обществе, они просто не смогли бы там жить и взбунтовались. В этом смысле крах советского социализма был вполне закономерен. Советская "рыба" начала гнить с головы. Разложение началось в недрах КПСС и советской бюрократии. Сами коммунисты отказались от неудобоносимого бремени коммунизма, захотели выйти из коммунистического "монастыря" и жить "как все".

Коммунисты, когда делали свою революцию, не понимали истинную природу человека, существа падшего и испорченного. Для коммунистического общества потребны особые люди, во многом похожие на монахов христианских монастырей. Обыкновенные же люди, духовно не преображённые, похерят любое совершенное общество. Обыкновенный человек любит настаивать на своём, даже если он не прав. Обыкновенный человек оставляет за собой право даже на глупость и безумие, он может хотеть даже страдания, хаоса и самоуничтожения. Он сделает всё, чтобы поставить на своём.

Большевисткая революция уже обанкротилась к началу 30-х годов XX века. Ненавистный "старорежимный" порядок был разрушен, но ведь новый советский порядок был так далёк от коммунистического идеала, как небо от земли. Конечно, были люди, которые выиграли от перемен и про них можно было сказать "кто был никем, тот стал всем", но большинству-то жилось немногим лучше, чем прежде. При этом, естественно, находились люди, которые начинали судить новую советскую действительность с точки зрения коммунистического идеала. "Мы не за то боролись! Не за то проливали кровь! Не за то страдали и голодали" - говорили они. Революция сбилась с правильного пути. Она продана или предана. Всесто свободы мы получили новое колхозное рабство; вместо равенства - новую советскую аристократию.

Сталинские репрессии сами собой "вытекали" из этого недовольства и разочарования. И репрессии были свидетельством банкротства коммунистической идеи. Она умерла. Про покойника говорят либо хорошо, либо ничего. То же самое в СССР можно было говорить и про Партию. Никакая критика не принималась, никакие, даже внутрипартийные, дискуссии не устраивались. Критика воспринималась как "троцкизм", дискуссии - как политическое диссидентство.

Конечно, если система совершенна, то любое её изменение будет изменением к худшему. Но советская система не была совершенной, а её руководители вели себя так, будто она совершенна. Поэтому они не хотели никаких перемен. Что опять же приводило народ к разочарованию и недовольству. И когда в 1991 году система отказалась от мёртвой коммунистической идеи, никто из коммунистов не вызвался её реанимировать.
Tags: утопия
Subscribe

  • Путём Эпиметея.

    Согласно древнегреческой мифологии, после титаномахии Зевс доверил братьям Прометею и Эпиметею присматривать за человечеством. Прометей…

  • Революционер.

    "В Советской России пятиконечная красная звезда, согласно Кибальчичу, впервые была использована на военной форме кронштадтских моряков во главе…

  • Древние мифы: бабочки без крыльев.

    "Мысль изречённая есть ложь". Из стихотворения «Silentium!» («Силенциум!» — «Молчи!», 1831)…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments